ГЛАВА 9

   Геля стояла у зеркала и наносила последние штрихи макияжа. Сзади нее в кресле сидела Инга и с приоткрытым ртом внимательно наблюдала за матерью.

   Геля поймав восторженный взгляд дочери, не выдержала и, улыбнувшись, подмигнула ей. Инга тут же соскочила с кресла и подошла ближе.

   - Мам, ты такая красавица. Ты почему так всегда не одеваешься и не красишься?

   - Потому что у меня нет на это времени, да и смысла тоже в этом не вижу, я на работу хожу, а не на приемы каждый день. А вот ты дева моя, тоже могла бы быть красивой, если бы не решила сделать из себя мальчишку.

   Геля повернулась и взъерошила лохматую макушку дочери.

   - Ну мааааммм…., - недовольно насупилась Инга и вывернулась из под Гелиной руки.

   Геля лишь вздохнула и покачала головой, хмурясь на короткие волосы дочери. Две недели назад, Инга решила сделать себе прическу «как у мамы», и превратила себя в мальчишку, практически под корень, обрезав свои длинные волосы. С тех пор, Геля постоянно подтрунивает над ней и лохматит короткие волосы на макушке.

   Но детские обиды не длятся долго, уже через две минуты, Геля опять словила в зеркале восторженный, но в тоже время слишком хитрый взгляд дочери.

   Этот взгляд ей очень не понравился.

   Инга была ужасно непоседливым ребенком, она постоянно, что-нибудь да отчeбучивала, не давая скучать матери, взять xотя бы эту стрижку. И пoэтoму Геля решила пoпpосить хозяйку кваpтиры - бабу Веру, поcидеть с дочерью.

   Позвонив и вызвав бабульку, которая с радостью согласилась побыть с девочкой, ведь дома все равно одной скучно сидеть, да она и сама постоянно напрашивается на то, чтобы понянчится с Ингой, Геля немного успокоилась и продолжила собираться.

   Алексей Петрович Хлебников (между сотрудниками просто «Петрович»), начальник фирмы, в которой трудились Маша с Гелей, еще утром позвонил ей и потребовал, чтобы она надела вечернее платье, и выглядела «на все сто»! А если Геля вздумает его опозорить перед «высоким» обществом своим внешним видом, то он будет ходить один на эти приемы. И пусть потом Геля перед всем коллективом сама объясняется, почему он не смог объяснить все технические моменты с клиентом и им приходится работать бесплатно!

   И Геле, скрепя сердце, пришлось одеть свое длинное шелковое вечернее платье темно-бордового цвета с открытой спиной и драпировкой на груди. Оно струилось по ее фигуре, мягко облегая и тем самым показывая все ее манящие изгибы. И она уже сейчас чувствовала себя скорее раздетой, чем одетой, что же будет, когда она придет на этот чертов прием? Но с другой стороны, теперь уж Петрович пусть только попробует, что-нибудь вякнуть в ее сторону.

   Платье она купила год назад на распродаже в одном из брендовых бутиков, куда они совершенно случайно попали вместе с Машей, когда заехали перекусить в один из торговых центров.

   Геля бы не стала покупать это платье, если бы не глупый девчачий спор с подругой.

   Маша засмотрелась на черное платье, облегающее точеную фигурку манекена, как вторая кожа, с юбкой-колокольчиком длинною три четверти. Как раз для ее маленького роста самое то. Оно было с открытыми плечами, длинными выше локтя митенками и кокетливой бархоткой на шее.

   Геля сразу поняла, что на Маше это платье будет сидеть идеально. Ведь черный цвет в сочетании с ее рыжими волосами, смотрится просто великолепно.

   И чтобы уговорить Машу хотя бы померить платье, Геле пришлось поспорить с подругой, что она тоже купит себе какое-нибудь платье в этом бутике, если Маше подойдет это, тем более что цены были вполне приемлемы, а одежда очень качественной.

   Вот и пришлось в итоге покупать и себе платье. И впервые его надевать…

   А ведь она так надеялась обойтись обычным строгим брючным костюмом….

   Геля грустно вздохнула, вспомнив о Маше. Она опять пыталась ей позвонить в течение дня, но телефон подруга так и не включила. Оставалось надеется, что у нее все хорошо, а если нет, то теперь-то уж Геля знает где ее искать…

   - Ах, какая же ты оказывается красавица, - всплеснула руками Вера Федоровна, когда Геля открыла ей дверь.

   - Спасибо баб Вера, проходите, - улыбнулась Геля одними губами.

   То, что она не уродина, Геля и так знала, вот только в свое время за слишком яркую внешность огрести ей пришлось по полной программе. И поэтому, когда Геле говорили о ее красоте, то она воспринимала эти слова не как комплименты, а как очередную угрозу своей спокойной жизни, которой она с таким трудом столько лет добивалась…

   Инга опять блеснула хитрым взглядом, когда Геля уже стояла в коридоре, надевая туфли на высоком каблуке.

   - Дева моя, - устало вздохнула Геля, обращаясь к дочери, - я очень надеюсь на то, что ты будешь вести себя хорошо, и нервы трепать бабе Вере не будешь.

   Инга тут же сделала невинный взгляд.

   - Конечно мамочка, не переживай!

   Геля лишь еще сильнее напряглась, и желание уйти из дома уменьшилось в разы. Инга явно что-то затеяла…

   - Не волнуйся Геля, все будет хорошо, мы с Ингой сейчас умоемся, посмотрим немного телевизор и спать пойдем! – попыталась успокоить ее Баба Вера.

   Геля с благодарностью улыбнулась хозяйке, стараясь подавить странную тревогу, что нарастала у нее внутри.

   Уже сидя за рулем, ее тревога только увеличилась. Но Геля подумала, что это, скорее всего из-за того, что она в платье. А последний раз она надевала платье еще до рождения Инги, вот и чувствует себя неуютно. И Геля постаралась сосредоточиться на дороге.

   У ворот частного клуба «Вавилон» с Гели потребовали пригласительный и ключи от машины в которую тут же сел один из парней в красном пиджаке.

   Геля с напряжением проследила за тем, как ее маленький «Фиат» паркуют между «Ламборджини» и «Порше».

   - Надеюсь, малыш, эти высокомерные ублюдки тебя не обидят, - пробормотала она глядя на свой автомобиль, и услышала сдавленные смешки охранников на входе.

   Геля решила подождать Петровича в вестибюле клуба, так как все равно никого не знала, поэтому сдав свой плащ в гардероб, встала у огромного зеркала во всю стену и сделала вид, что поправляет макияж.

***

Маша ходила среди картин, делая вид, что увлечена искусством, хотя на самом деле ее мысли блуждали совсем в другом направлении.

   Маленькая Маша куда-то пропала. И ее это немного напрягало. До сцены в самолете, что устроил Влад, она постоянно ощущала присутствие своего Альтер-Эго, но вот после, сложилось ощущение, что ее второе Я, куда-то пропало. И Маша была в полной растерянности.

   Что ей теперь делать с Лисовским? Как она теперь будет с ним справляться? И вообще со всей этой ситуацией?

   Раньше Маша думала, что ей одна дорога – в психушку, но теперь, когда ощутила, что опять стала нормальной, или относительно нормальной, то в психушку, уже не так сильно и хотелось. А вот вернуть свою прежнюю жизнь очень даже хотелось. Сергея… Леночку… и тот уютный мирок, что она кропотливо создавала столько лет для себя.

   Хотя, с другой стороны, совсем сбрасывать со счетов своё «Я», Маша пока еще побаивалась...

   И что же ей теперь делать? Плыть по течению? Или барахтаться против? Какую тактику избрать, какая будет верной?

   С Владом невозможно угадать, как будет правильно…

   Маша погрузилась в воспоминания о том, что случилось после его отвратной выходки в самолете, пытаясь проанализировать и свое, и его дальнейшее поведение…

   После того, как они сошли с самолета и вернулись в дом Лисовского, Маша хотела отправиться в комнату для гостей, в которую попала из подвала. Однако Влад, как ни в чем не бывало, скомандовал ей идти в его комнату.

   Маша уже напряглась в тот момент, так как подумала, что ее второе «Я» сейчас запрыгает и захлопает в ладоши от счастья, что «хозяин» ее выбрал любимой наложницей на эту ночь, однако, когда она переступила порог «святая святых», маленькая Маша вообще на это не отреагировала.

   Никак…

   А позже стало еще интереснее…

   Влад потребовал, чтобы Маша вместе с ним шла в душ. И проглотив раздражение, а так же стараясь не думать о дикой усталости, она пошла, опять же предвидя, что мелкая вернется и будет млеть от вида «любимого», а она в этот момент «отдохнет» и пусть делают, что хотят… Она тоже не из стали сделана…

   Вот только и в душевой кабинке, ее Альтер-Эго не появилось. И Маше пришлось терпеливо исполнять приказы Лисовского. А именно мыть его спину мочалкой.

   Маша тогда подумала, что как бы было хорошо, если бы у нее в руках была наждачная бумага, а не мочалка…. Правда, судя по тому, какой красной была его кожа после мытья, а так же по кривым ухмылкам самого господина Лисовского, Маша поняла, что и обычная мочалка в ее руке оказалась не плохим оружием.

   Одно хорошо, из-за его слишком высокого роста, Владу пришлось встать на колени перед Машей, чтобы она могла, как следует промыть его широкую мускулистую спину.

   «Эх! Мелкие радости рабыни - «отыгралась» на спине хозяина, и поставила его на колени… милота!» - саркастически подумала Маша в тот момент.

   Вот только когда Влад забрал у Маши мочалку и повернул ее к себе спиной, в тот момент она конкретно напряглась. Во-первых, ожидая «мести» от Лисовского, а во-вторых - свое второе «Я».

   Но ее Альтер-Эго, вновь не появилась, как и «мстя» от Влада. Возможно, он и сам сильно устал, но действовал - быстро, бережно и тщательно, будто заботливая мать, моющая своего ребенка. И даже голову ей помыл, а после, вытер тело и волосы полотенцем.

   Создалось ощущение, что Лисовский себе игрушку нашел,…

   «Ну и пусть играется…», - вяло подумала Маша, уже засыпая на ходу.

   В постели, Влад повернул ее на бок, и спиной крепко прижал к своей груди.

   Но Маша даже не ощутила дискомфорта, так как мгновенно погрузилась в сон.

   А вот утром, когда его величество изволили проснуться, вот тогда он даже не став ее будить, перевернул на живот и, смазав себя и ее смазкой, вошел и кончил буквально за несколько толчков, Маша даже проснуться толком не успела, как и понять, что чувствует.

   Показалось, что безразличие или апатию? Но додумать так и не смогла, так как провалилась в глубокий сон, даже не вспомнив про ванную комнату.

   А разбудил ее один из охранников, позвонив по внутреннему телефону и пригласив на обед.

   После столовой, в большом холле, который она так и не успела толком рассмотреть, ее уже ждал стилист. Молодой парень явно нестандартной ориентации, который и увез ее сначала в салон красоты, где ее тело, волосы и ногти до вечера приводили в порядок, а синяки на шее тщательно маскировали каким-то несмываемым тональным кремом. А затем, стилист попытался увезти ее в торговый центр, чтобы приобрести платье, и аксессуары к нему, однако Маша наотрез отказалась и заставила его съездить с ней домой и показала ему черное платье, которое она покупала когда-то вместе с Гелей. При этом стараясь не думать об опустевшей без хозяев квартире. И стилист был в восторге и оценил и само платье, и даже тот минимум Машиных собственных золотых украшений, и туфли к платью.

   Хотя он явно был удивлен, что она не попыталась потратить деньги господина Лисовского, однако придержал свое мнение при себе, и за это Маша была ему безумно благодарна.

   В тот момент ей не хотелось, чтобы Влад в будущем ей еще и за одежду счет выставил, когда наиграется.

   Правда Влада она за весь день так и не увидела.

   Маше пришлось одной приехать на прием без него, так как оказалось, что Лисовский уже был клубе, на приватном разговоре с владельцем. По крайней мере, так ей объяснил начальник службы безопасности - Герман Львович, от взгляда которого, у Маши до сих пор мерзкие мурашки по телу бегали.

   И вот теперь она, уже уставшая после дневной беготни, бродила совсем одна посреди никому ненужных картин, в ожидании, скорее всего Солейко. Ведь для этого Влад заставил ее прийти сюда?

   Вот только самого Солейко она пока не видела, да даже если бы и увидела, то не совсем понимала что ей делать, и о чем говорить с этим мужчиной?

   Маша не умела кокетничать с мужчинами, от слова «совсем не умела». Да еще и ее второе «Я» похоже, решила бросить ее в этой отвратительной ситуации, в которую сама же ее и завела…

   «Предательница», - флегматично подумала Маша, рассматривая довольно необычную картину.

   Издалека ей показалось, что она нарисована сангиной, но подойдя ближе, Маша поняла, что это акварель, вот только почему-то под стеклом…, и цвет выбран, всего один - ржаво-коричневый.

   Но художник явно очень талантлив или талантлива. Подпись была закрыта белой бумажкой. Видимо это из-за аукциона, который должен скоро состояться, как Маша поняла из программки, что ей вручили на входе.

   Картина была нарисована в стиле «фантастический реализм». Маша любила этот стиль, благодаря фильму «Чужой» и художнику Руди Гигеру, который и нарисовал этих жутких, но в тоже время таких завораживающе опасных и притягательных фантастических существ.

   Хотя эта картина больше была в стиле польского художника Wojtek Siudmak.

   Маша даже подумала, что это, скорее всего он и есть и даже подошла как можно ближе, чтобы попробовать рассмотреть подпись за белой бумажкой, но в этот момент она ощутила, как чьи-то сильные руки обхватывают ее талию и резко прижимают к своей груди.

   Маша решила, что это Влад, так бесцеремонно ее схватил, ну кто ж еще? И поэтому не стала, сопротивляется, пока не услышала тихий голос Солейко над своей головой:

   - Я бы на вашем месте этого не делал прекрасная Мария.

   Маша замерла, и даже дыхание задержала. Что ей делать? Как себя вести? Но в голове тут же прозвучали слова Влада: «Привлеки внимание Солейко, пофлиртуй с ним».

   Значит опять давать пощечину, и возмущаться наглостью, явно не вариант?

   Теперь она поняла, почему Влад к ней так долго не подходил, и почему она приехала одна. Неужели он ждал, когда появится Солейко? А теперь где-то стоит и наблюдает за тем, как Маша должна с ним флиртовать, а что потом она должна сделать? Поехать к нему домой, а там встать на колени и отсосать?

   От этой мысли, стало невыносимо гадко и грязно на душе…. Наверное, в ней еще оставались какие-то иллюзии в отношении Влада, но теперь, развеялась последняя…

   Она всего лишь очередная шлюха для него, которую он еще и собрался подложить под своего конкурента, чтобы использовать в своих грязных играх.

   Интересно, а если бы он узнал, кто она на самом деле? Так, наверное, и вообще бы разговаривать не стал, а сразу бы признал виновной, и пристрелил еще тогда в том подвале?

   Боже… Эта мелкая глупышка видимо прорастила в ней ростки своих инфантильных фантазий, и теперь Маше так погано на душе.

   Именно сейчас в эти мгновения, пока ее к себе прижимал этот посторонний мужчина, Маша вдруг осознала, в какой же мерзкой и безысходной ситуации она оказалась.

   Муж в тюрьме, а она совсем одна. И за помощью уже ни к кому не обратишься… А если и обратишься, то только поставишь под удар.

   Почему-то до этого момента она все еще верила в то, что Лисовский не совсем уж такой конченный мудак….

   И какого черта лысого спрашивается, она так думала?

   Это все ее второе «Я» виновата! Это все она!

   Это она умудрилась Маше затуманить мозг своей детской чепухой о чудовище и аленьком цветочке, который якобы может его спасти… Вот она и расслабилась…

   В голове у Маши мелькнула крамольная мысль: Как было бы хорошо, если бы сейчас появилась ее Альтер-Эго и что-нибудь сделала из ряда вон выходящее, а она бы срывала всю свою злость на ней…. Но в то же время не чувствовала себя настолько одинокой в такой безысходной и отвратной ситуации…

   От всех этих противоречивых и грустных мыслей, у нее опять начала болеть голова.

   Маша осторожно выдохнула и, стараясь не выказывать своего недовольства, а так же не привлекать внимания посторонних людей, медленно выбралась из объятий мужчины, который очень неохотно ее отпустил, и отошла на шаг в сторону.

   Она немного устало посмотрела Солейко в глаза. Вот только по выражению его взгляда она так и не смогла понять, что он сейчас чувствует и какое у него настроение.

   С таким лицом сейчас ходят все политики. Серьезный, заинтересованный и казалось бы теплый взгляд, добрая и «честная» улыбка. Но что там внутри у этого человека? Наверное, даже дьяволу неизвестно…

    Маша обняла себя в защитном жесте одной рукой за талию, а пальцами второй руки потерла висок. Головная боль начала нарастать.

   - Простите, я вас не совсем поняла, - пробормотала она, силясь вспомнить, как зовут этого мужчину. Почему-то она помнила лишь его фамилию, а имя и отчество - нет.

   Маша мысленно хмыкнула, учитывая то, что творится с ее головой не мудрено, что из памяти начала выпадать информация…

   - Мария, вы разве не знаете, кто и чем рисовал эти картины? - удивился Солейко, указывая взглядом, на еще пять картин, висящих рядом на стенде, и нарисованных в таком же стиле и в таком же ржаво-коричневом цвете.

   - Я подумала, что это польский художник Wojtek Siudmak, но он вроде маслом рисует, а это похоже на акварель, - тихо ответила Маша, как назло ощущая еще и тупую боль в горле, которая решила присоединиться к головной.

   Очень сильно захотелось выпить чего-нибудь теплого, например молока с медом. Видимо ангины, ей не избежать….

   - Нет, - опять вежливо улыбнулся Солейко, поправляя запонку из белого золота с черным камнем, подозрительно напоминающим бриллиант, на манжете черной сорочки, выглянувшей из-под рукава, его черного костюма, явно сшитого на заказ. - Это картины художницы пожелавшей остаться неизвестной. Она отправила их на аукцион и предупредила, чтобы они так и оставались под стеклом. Так как они нарисованы ее собственной кровью, смешанной с ее же желчью, выделенной из организма.

   Маша приподняла бровь от удивления, и почувствовала дурноту.

   - Дело в том, - продолжил Солейко, разглядывая картины, - что несколько месяцев назад она умирала от рака печени и врачи, чтобы облегчить ее страдания, провели ей специальную операцию. И после этого желчь, выделяемая ее организмом, выходила через трубку, торчащую у нее из живота. Она делала себе надрезы по всему телу, смешивала эту желчь с собственной кровью и рисовала картины. Женщина умерла, а картины по ее завещанию, были отправлены на благотворительный аукцион, вырученные средства от которого пойдут на постройку хосписа для больных раком. Вот поэтому я и не хотел, чтобы вы трогали их руками, хоть они и под стеклом, да и раком вроде как заразиться невозможно, однако, на мой взгляд, лучше не рисковать.

   - Получается, что вы практически спасли мне жизнь? – попыталась улыбнуться Маша через силу, так как к головной боли и боли в горле, теперь еще и тошнота добавилась.

   «Великолепно», - подумала она и поняла, что ей срочно нужно на воздух.

   - Можно сказать и так, - улыбнулся мужчина.

   Но Маша уже его не слушала.

   - Простите, но после вашего рассказа, мне стало немного не хорошо.

   И она начала обходить мужчину, переключаясь на мысли о том, как бы ей поскорее попасть на свежий воздух.

   Солейко тут же переменился в лице:

   - Вам плохо? Давайте я вас провожу? – с тревогой в голосе спросил он.

   Маша хотела отказаться, но мужчина уже подхватил ее под локоть одной рукой, а второй крепко обнял за талию.

   - Идемте скорее.

   И он повел ее через гостей к выходу из зала.

   - Не стоит… я сама, - Маша попыталась вывернуться из его рук, но Солейко держал слишком крепко.

   - Глупости, - оборвал он ее на полуслове, и прижал еще крепче к себе, - я виноват в вашем состоянии, мне и помогать вам.

   Маше стало совсем не по себе от такой заботы. Очень сильно захотелось, чтобы рядом был Влад вместо этого опасного незнакомца, но Лисовский так и не появился. И от этих мыслей ей стало еще хуже, она практически повисла в руках мужчины.

   Солейко же вывел ее в фойе, и к нему сразу же подошел какой-то мужчина, «шкафообраной» внешности.

   - Возьми наши вещи из гардероба, - тихо сказал Солейко ему.

   - Будет сделано, Игорь Андреевич, - так же тихо ответил незнакомец и быстрым шагом пошел к гардеробу. (3303c)

   Но Маша уже не обращала внимания на все эти разговоры, ей хотелось, как можно быстрее вдохнуть прохладного воздуха, и уже стало плевать, кто в этот момент ее поддерживает.

   «Это приступ», - поняла она, уже ощущая сильную слабость в ногах и нарастающую, как скоростной поезд, головную боль.

   Но холодный воздух ей так и не помог, на улице, земля ушла у нее из-под ног и Маша начала падать. Кто-то подхватил ее на руки, куда-то быстро понес, что-то говорил. Но она уже плохо соображала, и все остальные события проходили мимо нее. Боль затопила все ее сознание, и Маша с огромным облегчением нырнула в темноту…