ГЛАВА 8

   Техники в аэропорту еще не успели подготовить самолет, и пришлось целый час сидеть в машине в ожидании вылета.

   Маша в этот момент все думала о своем разговоре с Леной.

   Отличную она придумала отговорку для ребенка – мать самоотверженная спасительница. Аж самой тошно стало от этих слов. Но ведь не говорить же собственной дочери, что мать сошла с ума, и боится ее убить в очередном приступе бешенства? А еще она превратилась в шлюху, которую имеет хозяин там, где его приспичит?

   Нет, такое Леночке она не скажет никогда. Пусть лучше ребенок верит во что-то светлое и доброе, пусть ее иллюзии живут как можно дольше. Маша ни за что на свете, не хотела бы, чтоб ее дочь оказалась в такой же ситуации, в которой оказалась она сама.

   И к лучшему, что она будет жить с ее родителями, подальше от такой мамаши. Кроме того, Елена Васильевна постоянно будет следить за внучкой, так как устроит Лену в ту же школу, в которой сама проработала много лет, и которую заканчивала Маша. Ведь после произошедшего с дочерью, Елена Васильевна постоянно старалась находиться рядом, и опекать Машу. Поэтому и устроилась обыкновенным учителем в ее школу уже в Новосибирске, хотя имела за спиной докторскую степень и могла бы без проблем преподавать в одном из ВУЗов города.

   Все это время, пока Маша думала о Лене, она настолько погрузилась в свои мысли, что даже не обратила внимания на мрачное настроение Влада.

   И когда она уже отстегнула ремень безопасности, чтобы удобней устроиться в кресле, так как самолет наконец-то взлетел, Лисовский резко вырвал Машу из тяжких дум о ребенке:

   - Завтра днем я дам тебе специалиста, он приведет тебя в порядок, вечером идем на благотворительный прием. Там будет Солейко, постарайся привлечь его внимание.

   Маша от неожиданности захлопала ресницами, она не думала, что Влад так быстро решит задействовать ее в своих играх.

   - Завтра вечером? – переспросила она, всматриваясь в глаза Влада, который в этот момент уже отправлял сообщение своему давнему знакомому – владельцу салона красоты, и по совместительству владельцу конторы по найму прислуги, а заодно и элитных шлюх.

   Влад перевел неожиданно раздраженный взгляд на Машу.

   - Ты что глухая или тупая? Тебе еще раз повторить? – практически прорычал он на нее.

   Она опешила от такой реакции, и резкой смене его настроения. Ведь когда они выходили из самолета и там возле дома ее родителей Влад был в благодушном состоянии, и даже улыбался, сейчас же в его взгляде разгоралась самая настоящая ярость.

   В голове у Маши прозвенели тревожные «колокольчики», и ей бы прислушаться к этим «колокольчикам» и прикусить свой язык, но из-за скверного настроения, Маша решила их проигнорировать.

   - Нет, я прекрасно все поняла, – ответила она таким же тоном, которым с ней говорил Влад, - просто не ожидала, что тебе так рано понадобятся услуги шлюхи!

   Влад какое-то время разглядывал ее спокойным взглядом, а затем резко поднялся со своего кресла и, схватив Машу за горло, дернул к себе, из-за чего она практически повисла на его руке и начала задыхаться.

   - Когда мне понадобятся услуги шлюхи, - прорычал он ей прямо в лицо, - я вызову проститутку. Но если ты еще раз посмеешь повысить на меня тон своего голоса, или я замечу, что ты чем-то недовольна в моем присутствии, то я расторгну нашу сделку! – Маша вцепилась своими ногтями в его руку, пытаясь оторвать ее от себя. От нехватки воздуха ее начала накрывать паника, а Влад не обращая внимания на боль в своей руке, еще сильнее сжал Машино горло и, смотря в ее расширенные от страха глаза, продолжил: - А после, я позабочусь о том, чтобы твой муж сгнил в тюрьме, а тебя вместе с твоей дочуркой отправлю в какой-нибудь тайский бордель. Маленькие девочки там, знаешь ли, пользуются огромной популярностью, впрочем, рыжие красотки типа тебя, тоже не отстают. Поверь, клиентов у вас обеих будет очень много!

   От этих слов Маша даже забыла о том, что ей не хватает воздуха, она пораженно уставилась в глаза Влада.

   На ее ошарашенный взгляд он лишь изогнул губы в злой усмешке и, оттолкнув Машу от себя, так что она больно ударилась бедром о подлокотник, и сел на свое место.

   - Игры закончились, детка, - проговорил он, пока Маша медленно устраивалась в своем кресле, растирая горло от болезненного захвата, - поэтому запомни несколько простых правил. Ты меня слушаешь? – Маша кивнула, все еще находясь в шоке от его слов, а Влад, улыбнувшись, и расправив на себе пиджак, продолжил: - Правило номер раз - я говорю, ты делаешь. Правило номер два - разговаривать со мной подобным тоном, что ты допустила несколько минут назад – запрещено!

   Влад внимательно посмотрел в глаза Маше:

   - Тебе все ясно?

   Она опять кивнула.

   - Не слышу?! – недовольно процедил он.

   - Да, - прошептала Маша в ответ, так как горло тут же засаднило.

   - Вот и отлично. А теперь будь добра, сходи, приведи себя в порядок, а то выглядишь просто ужасно, и попроси у своей медсестры, что-нибудь от нервов, а то еще вдруг опять у тебя очередной приступ случится, а мне твой хладный труп потом что, с самолета выбрасывать?

   И после этих слов Влад, совершенно спокойно, взял обратно в руки свой планшет и начал что-то там делать, словно только что не было этого взрыва.

   Маша еще какое-то время изумленно смотрела на Влада, переваривая все те слова, что он сказал ей, но в голове как назло был самый настоящий штиль. Как сомнамбула она встала и пошла в туалет.

   В проходе Маша натолкнулась на стюардессу, которая злорадно улыбнулась во все свои тридцать два белых зуба и, толкнув ее со всей силы плечом, что Маша еле удержалась на ногах, продефилировала к Лисовскому.

   Но Маше было наплевать на эту блондинку, она даже внимания не обратила на то, что та сделала, гораздо сильнее ее беспокоили угрозы Лисовского.

   В туалетной комнате она долго рассматривала свою шею.

   - Будут синяки, - шепотом заключила она, смотря себе в глаза. – Ну что, ты все еще хочешь найти аленький цветочек? – безо всяких эмоций спросила она у своего отражения.

   Но в ответ так ничего и не услышала. Маленькая глупая девочка не желала отступать. Ей было плевать на Сергея, ей было плевать на Лену, не говоря уж о том, что ей было плевать на саму Машу. Она не желала понимать одной простой истины – Лисовского не изменить. С годами из обычного чудовища он превратился в самого настоящего монстра.

   Те слова, что он сказал про Таиландский бордель - это ведь не шутка. Маша это четко ощутила, он говорил на полном серьезе. Он действительно может так сделать. А ведь Маша даже не видела, какие документы подписала. А что если там было ее разрешение на вывоз дочери в другую страну?

   От этой мысли Маша резко побледнела, и ощутила, как ее душу сковывает теперь уже самый настоящий ледяной страх. Она до боли закусила свою губу.

   Но кое-кто внутри вдруг встрепенулся, и Маша ощутила, как ее Альтер-эго, опять пытается захватить контроль над ее рукой. И Маша не стала сопротивляться.

   Ее руки вытащили помаду из косметички, и начали писать левой рукой на зеркале:

   «В документах про твою дочь ничего не было, только бумаги на развод, и то, что ты согласна на кредит в банке Влада в счет погашение ипотеки и кредитов на машины, он просто перекупил твой долг себе, и теперь ты будешь должна только ему»

   - Ты уверена? – прошептала Маша, вглядываясь в текст в зеркале.

   «100%, ты же знаешь, у меня всегда была хорошая память», - написала в ответ её собственная рука.

   И после этого Маша увидела, как ее левая рука берет губку, лежащую на раковине и, смочив ее мыльной водой, начинает стирать с зеркала все надписи.

   Все эти манипуляции уже перестали ее напрягать. А может она уже настолько вымоталась, что стала воспринимать наличие своей второй личности, не так остро, как в самом начале? Да и человек такая скотина, что ко всему привыкает. Вот и Маша, стараясь не думать о плохом, закончила приводить себя в порядок, и решила вернуться к своему креслу. Не прятаться же ей до конца полета в туалете, в конце-то концов? Хотя смотреть сейчас на холеную рожу Лисовского ей совершенно не хотелось.

   Уже идя по салону, она увидела, как стюардесса низко склонилась к уху Лисовского и что-то нашептывает ему. Маша отчетливо рассмотрела, как рука блондинки легла к Владу на бедро и медленно начала двигаться к ширинке.

   Она резко затормозила посреди салона. Внутри нее все сжалось, Маша ощутила, как ее Альтер-эго пытается вырваться наружу, и полностью захватить контроль над телом.

   - Нет, - выдохнула Маша, уже понимая, что маленькая ревнивица нацелилась на глаза и волосы стюардессы.

   Она вцепилась в одно из кресел, стараясь подавить очередной приступ агрессии, но ноги сами уже понесли ее вперед, а в глазах начало двоиться и темнеть. Обстановка вокруг нее начала стремительно меняться. И салон самолета исчез, превращаясь в пустынный школьный коридор с огромными светлыми окнами.

   Маша отпросилась с урока, так как Влад в очередной раз потребовал, чтобы она в определенное время пришла в подсобку на четвертом этаже. В это помещение обычно складывались старые плакаты и стенгазеты. Влад каким-то образом достал ключ от этого помещения, и теперь требовал, чтобы Маша сама приходила туда. Вот и сегодня она опять шла в этот затхлый и пыльный закуток размером три на три метра, в котором даже света никогда не было. Лампочка давно сгорела, а менять ее никто не собирался. А Владу это только на руку было.

   Маша чувствовала, что последнее время он стал вести себя более расковано. Его руки так и норовили залезть ей под юбку, но каждый раз он словно сам себя останавливал, а потом еще и злился и обвинял Машу, что это она слишком распутная и грязная, это она его соблазняет, это она во всем виновата.... Но стоило ей хотя бы попытаться заикнуться о том, что может ей тогда не приходить, как Влад вообще начинал бесноваться и угрозы сыпались на нее и ее родителей одна страшнее другой…

   Но в этот раз Маша надеялась, что все изменится. Ведь в своих руках она держала толстый блокнот. Маша остановилась посреди коридора, чтобы перевести дыхание. Сердце стучало слишком быстро, гулким эхом отдаваясь в ушах. Она ужасно нервничала, так как в глубине души все равно боялась, что ее затея может провалиться. На всякий случай она открыла свой блокнот на первой странице, и посмотрела на нарисованный аленький цветочек, а затем быстро пролистала все страницы, стараясь не пропустить ни одной, и на каждой странице был нарисован цветок.

   Она специально много раз посмотрела мультик «Аленький цветочек» и старалась с детальной точностью повторить все линии цветка.

   Ее блокнот-ежедневник за прошлый год, что подарил ей отец, для различных записей, состоял из триста шестидесяти шести страниц, и на каждой странице Маша нарисовала «Аленький цветочек».

   Она пообещала себе, что когда закончатся все страницы, то она подарит этот блокнот Владу. И она всей душой верила, что этот блокнот превратит его из чудовища в доброго и прекрасного принца…

   И вот сегодня на уроке, на последнем листке своего блокнота, она нарисовала самый последний цветок. И сейчас с этим ежедневником шла к месту их встречи.

   Маша так сильно прижимала к себе ежедневник, боясь его потерять, что у нее даже пальцы заныли от напряжения.

   И когда в конце коридора она увидела дверь подсобного помещения, то почему-то в глазах на мгновение потемнело, а в следующую секунду, ее ежедневник оказался лежащим на полу в раскрытом виде, рисунками вверх, но только на пороге этой самой подсобки. А ее резко выдернуло в реальность, и Маша обнаружила себя все еще стоящей в проходе посреди салона самолета и продолжающей наблюдать за рукой стюардессы, которая уже вовсю шарила у Лисовского в брюках между ног.

   Маша ощутила, как заныли ее пальцы на руках. Оказалось, что она с силой все еще продолжала цепляться в одно из близстоящих кресел. Маша не без труда разжала руку и перевела взгляд на Влада и еле удержалась, чтобы не дернуться.

   Оказывается все это время, пока она стояла и смотрела на то, как стюардесса ублажает его рукой, Влад смотрел Маше в глаза, и на его лице играла самодовольная ухмылка.

   Вся его вальяжная поза, и высокомерно-презрительное выражение лица говорило ей: «Ты никто, ты просто одна из моих шалав, которых я могу трахать, когда МНЕ это удобно и где МНЕ удобно»

   «Чтобы расколдовать это чудовище, не хватит и миллиона аленьких цветочков», - мысленно усмехнулась Маша. Вот только эта усмешка слишком сильно отдавала горьким привкусом на языке…. Ведь в этот момент, она ощущала сильную боль своего второго «Я». Это даже не ревность…. Это что-то гораздо глубже…. Что-то выворачивающее наизнанку, вытаскивающее из нее все самые низменные эмоции то, что заставляет опускаться людей в низ, в самую грязь, или в личный ад. Гнев, ненависть, зависть, злость, отчаянье, боль от предательства… эмоции змеиным клубком скручивались внутри нее и болезненными укусами жалили ее истерзанную душу.

   Что ей стоило сдержать порыв своего второго Я - овладеть ее телом и наброситься на стюардессу? Одному Богу известно…. Но Маша не могла позволить глупой девчонке устроить безобразную сцену ревности и мало того, что опозориться перед целой кучей народа, любопытные взгляды которых, она ощущала всей своей спиной, так еще и потешить самолюбие Влада.

   А Лисовский, судя по его довольному выражению лица, именно этого и ожидал. Однако вместо скандала и истерики, получил абсолютно непроницаемый взгляд.

   Маша расправила плечи и, подойдя к своему месту, спросила нейтральным тоном:

   - Я вам не помешала? Быть может, мне подождать в другом месте, пока вы закончите?

   Стюардесса тут же замерла и автоматически попыталась вытащить свою руку из брюк Влада, но тот схватил ее за предплечье, не позволив убрать руку и улыбаясь во все тридцать два сказал:

   - Нет, детка, не мешаешь, если хочешь, можешь даже присоединиться, - а затем он повернул голову к стюардессе, и сказал ей: - продолжай милая, у тебя неплохо получается…

   В этот момент Маша поняла, что опять теряет контроль над собственным телом. Она, убрав руки за спину, ущипнула свою левую руку правой со всей силы, а затем мысленно закричала: «Остановись, ты что, не понимаешь, что вся эта сцена устроена специально для тебя, он же, как вампир питается твоими эмоциями, и даже кайфует от них, ему же нравится все это, прекрати,… пожалуйста,… не делай глупостей, иначе ты так никогда и не вылечишь его! - Маша готова была, что угодно сказать своему второму Я, лишь бы остановить ее, и мысленно выдохнув, она добавила последний аргумент, что оставался в ее арсенале: - к тому же я, кажется, нашла твой чертов цветок!»

   После последней фразы, Маша ощутила, как маленькая фурия сбавила обороты, и уже не так сильно давила на нее, хотя чувствовалось, что она была слишком сильно расстроена. Настолько, что даже сама Маша ощутила небывалую грусть, так как ей впервые стало жаль свое Альтер-Эго… Впервые она не ненавидела ее, впервые она испытала к ней другое чувство.

   Вот только маленькой глупой девчонке легче от этого не стало. Маша чувствовала, как ее сердце обливается кровью, она мысленно рыдает и чувствует сильное отчаянье и бессилие

   Блондинка же в этот момент совсем опешила. Она не знала, как ей поступить, да и вообще, по всей видимости, ожидала чего-то другого, хотя бы скандала и истерики, но уж точно не вежливого разговора между психопаткой, которая еще несколько часов назад пыталась ее убить и Лисовским, который, между прочим, ни капельки не был возбужден в этот момент.

   Маша прошла к дальнему креслу у иллюминатора, и сев в него сначала хотела отвернуться от Лисовского, но маленькая девочка, беснующаяся внутри нее, не позволила ей это сделать. И Маше пришлось повернуть голову и смотреть на то, как стюардесса продолжает ублажать Влада.

   Тот же в свою очередь, уже расстегнул блузку блондинки и, оголив грудь не малого размера, мял ее одной рукой, а второй управлял рукой девушки.

   Влад как можно ближе придвинулся к уху стюардессы и очень тихо шепнул, так чтобы Маша его не услышала: «Если вздумаешь убрать руку, без моего приказа, я ее тебе сломаю в трех местах»

   Блондинка замерла и побледнела, а затем, ощутив, боль в груди, из-за того, что на ней в железной хватке сомкнулись пальцы Лисовского, сглотнула набежавшую от страха слюну и сразу же продолжила делать вид, что ласкает его.

   До девушки наконец-то дошло, что вся эта сцена была создана для рыжей психопатки.

   Стало неприятно и вообще обидно, что ее просто используют в своих играх в ревность эти двое. Она то думала, что после их ссоры Лисовский сейчас уведет ее в закуток для персонала, и там трахнет, и если ему понравится, то она займет место этой рыжей психопатки…. А он устроил такое…. Девушка еле сдержалась, чтобы не заплакать от несправедливости…

   Влад же вообще откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза, и стараясь делать вид, что возбужден и уже вот-вот кончит. Хотя, как назло возбудиться, почему-то совершенно не получалось.

   Поначалу сама игра на эмоциях ведьмы, да и желание поставить ее на место, унизив перед всеми, чтобы больше не смела, выделываться, его очень сильно заводила. Но стоило Лисовскому увидеть взгляд Маши, и внутри него что-то перевернулось. Захотелось оттолкнуть эту крашенную дуру от себя, подбежать к ведьме схватить ее в охапку и целовать до тех пор, пока ее взгляд не изменится, пока не вернется то, что буквально несколько часов назад начало зарождаться между ними. Что-то робкое, теплое и нежное…

   Но Влад в который раз одернул себя. Он просто ассоциировал ее со своей маленькой Машкой, вот и почувствовал вину, которой и быть не должно. Ведь рыжая ведьма ей не является. И не стоит ее жалеть! Пусть знает свое место!

   У него, между прочим, из-за ее мужа-неудачника очень большие неприятности. И как оказалось, после звонка друга, так не просто большие, а катастрофические…

   Влад вспомнив детали разговора, опять еле подавил свою злость. Он не будет вспоминать об этом сейчас. Сейчас он насладится ее унижением сполна и кончит. И ему сразу станет легче!

   Лисовский осторожно скосил взгляд в сторону Маши, и с удивлением понял, что та все это время смотрела на него. И то, что он увидел в ее глазах,… ему не только не понравилось, но он еще и был сильно удивлен. Зеленые радужки из-за непролитых слез превратились в аквамариновые, а слишком маленькие зрачки сделали их огромными. И Владу показалось, что сейчас он смотрит в огромный океан состоящий из боли, обиды и ревности…

   Он мысленно с матерился, и понял, что ему уже не просто не хочется возбуждаться, но и зверски неприятно то, что блондинка трогает сейчас его член своими трясущимися от страха руками.

   Да еще и ведьма продолжает прожигать его своим взглядом…

   Все прелести жизни….

   Влад совсем закрыл глаза, и представил, что это не стюардесса сейчас трогает его, а Маша. И сразу же ощутил возбуждение.

   «Твою мать, это х*ево!» - мысленно усмехнулся Влад, но останавливаться не собирался. Здесь уже было дело принципа…. Он должен был показать рыжей ведьме, что она для него никто. И значит, он должен кончить в любом случае! И плевать, что плутовка настолько глубоко пробралась в его голову, что он уже удовлетвориться не может без нее, она то об этом все равно не узнает. И на ее чувства, тоже плевать. Да и вообще не понятно, откуда они у нее могли взяться?

   Но эту мысль Влад не смог додумать, так как блондинка ощутила его возбуждение и начала действовать смелее.

   Влад убрал руки с ее слишком большой груди, так как это мешало ему представлять ведьму, у нее грудь совсем другая, не такая большая, но и не слишком маленькая, хотя и немного обвисшая, скорее всего из-за того, что она кормила грудью. И Влад представил, как из ее груди льется белое молоко, а он пробует его на вкус. И эта мысль заставила настолько сильно скрутить низ его живота в возбуждении, что он кончил за одно мгновение, еле удержавшись, чтобы не застонать в голос.

   Стоило Маше увидеть, как Влад выгнулся в кресле, прикрыв глаза от удовольствия, как она ощутила, что внутри нее что-то ломается. Рвется тонкая преграда чувств, из маленькой девочки переливаясь в нее саму.

   Слезы потекли по ее щекам, и Маша ощутила, как угасает весь запал эмоций внутри ее Альтер эго, и остается лишь пустота, как после ядерного взрыва, смертоносной волной прошедшего по долине и оставившего после себя мертвую взрытую землю… А слезы, словно дождь из радиоактивных осадков затопят оставшиеся чудом нетронутыми островки…

   Маша отвернулась и посмотрела в иллюминатор, но увидела лишь черноту.

   Маленькая Маша куда-то исчезла, оставив взрослую разбираться со всей этой мешаниной из чувств...