План «В»: Вулкан внутри

Если ты не можешь победить врага на поле боя или в гардеробной — трави его. Ну, не в буквальном смысле (я всё-таки не убийца, а честная вредина), а так, чтобы он сам взмолился о пощаде и раздельном питании.

Утро началось с моего триумфального шествия на кухню. Повара, завидев меня, вытянулись во фрунт.— Ваше Высочество, — пролепетал главный кулинар, — желаете заказать что-то особенное для завтрака Его Грозности?— Я желаю приготовить это сама, — я лучезарно улыбнулась, закатывая рукава. — Мой муж так много работает, я хочу порадовать его… домашним уютом.

Повара расплылись в умилении и, оставив мне ключи от кладовой с пряностями, ретировались. Наивные.

Я знала: Эрик — эстет. Он любит тонкие ароматы, нежные соусы и ненавидит всё «чрезмерное». В детстве он плакал от обычного лука!

— Ну, держись, Ящерица, — пробормотала я, доставая из самого дальнего угла мешочек с адским перцем, который привезли из южных колоний как биологическое оружие против насекомых.

Моё «меню мести» включало:

Омлет «Взрыв сверхновой», где на каждое яйцо приходится по две горсти перетёртого чили и экстракт горчичного корня. Кофе «Бодрость палача», где вместо сахара — соль, вместо корицы — жгучий чёрный перец и капля дёгтя для аромата. И напоследок, гренки «Подошва тролля» - вымоченные в уксусе и зажаренные до состояния древесного угля.

Запах на кухне стоял такой, что у меня самой слезились глаза, а пробегавшая мимо мышь упала в обморок. Я аккуратно выложила это непотребство на серебряный поднос, украсив его вялой веточкой петрушки (для пущего издевательства), и лично понесла в столовую.

Эрик сидел за столом, изучая карту границ. Увидев меня с подносом, он удивленно приподнял бровь.— Элли? Ты сама приготовила завтрак? После вчерашнего подвига с мундирами я боюсь представить, на что ты способна на кухне.— Только любовь и забота, дорогой, — я поставила перед ним тарелку с ядовито-красным омлетом. — Попробуй, это старинный рецепт моей бабушки. Называется «Сердце дракона».

Я замерла, ожидая, когда он сделает первый укус, его лицо покраснеет, он начнет глотать воздух и, наконец, в ужасе выскочит из комнаты, проклиная тот день, когда согласился на этот брак.

Эрик отрезал кусок омлета. Отправил в рот. Прожевал. Я затаила дыхание. Его глаза расширились. Он замер.«Ну же! Ори! Требуй воды!» — ликовала я про себя.

Эрик медленно проглотил, прикрыл глаза и… выдохнул струйку настоящего золотистого пламени.— Боги… — прошептал он, и его голос вибрировал от восторга. — Элоиза… это невероятно.

Я чуть не свалилась со стула.— Что?! Тебе не жжет? Тебе не плохо?!— Плохо? — он посмотрел на меня с таким обожанием, что мне стало не по себе. — Элли, ты гений! Драконы веками искали способ стимулировать пламя в человеческом облике. Врачи прописывали нам скучные настои, но это… эта острота! Она пробуждает истинную кровь!

Он схватил чашку с моим «адским» кофе, сделал глоток и зажмурился от удовольствия.— Соленый кофе с дегтем… Бодрит так, что хочется завоевать пару соседних империй прямо сейчас. Это же идеальный напиток для воинов перед битвой!

К полудню по замку разнеслась весть: молодая королева создала «Рацион Драконьей Мощи».Главный лекарь прибежал записывать рецепт, утверждая, что уксусные гренки — лучшее средство от весенней хандры и ленивого кишечника.

— 3:0, Элли, — Эрик поймал меня в коридоре, когда я пыталась незаметно выбросить остатки перца. Я почувствовала, что от него пахнет специями и жаром. — Мой внутренний дракон просто поет. Ты не представляешь, как мне повезло с женой. Ты не просто заботишься о моем стиле, ты заботишься о моей силе. У меня для тебя сюрприз, — прошептал он. — В знак благодарности я велел перекрасить твои покои в тот чудесный алый цвет, который ты так любишь.

Я прислонилась лбом к его плечу и застонала.— Я тебя ненавижу, Ящерица.— Я тоже тебя люблю, Элли, — его смех был теплым и невыносимо победным.

Ну всё. Игры закончились. Если я не могу выкурить его из дома цветом и едой, я займусь самым дорогим. Его любимым конем. Драконы обожают своих скакунов, верно? Завтра Эрик узнает, что его боевой конь превратился в… нечто совершенно неузнаваемое.