Глава 43

С тех пор как я познакомилась с Климом, вся моя жизнь разделилась на до и после.

Когда я, наконец-то, призналась себе, что влюблена в Климу по уши, мои ориентиры кардинально изменились. Я готова была увидеть в черном белое. Я даже оказалась способна оправдать убийство.

Но как же я была рада, что Клим не избил до смерти этого парня…

— Антон!

Я привстала со стула, прижав ладонь ко рту.

Молодой широкоплечий мужчина, возникший передо мной, совершенно не был похож на того перепуганного насмерть паренька, которого я знала.

Быстро касание твердой сильной руки, взгляд, до ужаса напоминающий отцовский…

— Он тебе ничего не сделал, Сашка? — еле слышно спросил Антон, склонившись надо мной.

Он вглядывался в мое лицо, а мне вдруг захотелось спрятаться от этого неотрывного взгляда янтарных глаз.

— Всё нормально, Антон. Я только что сбежала…

Я сидела на стуле и, запрокинув голову, смотрела на парня. И, что самое страшное, под его взглядом я понимала, насколько моя жизнь была вывернута наизнанку.

***

— Ты должна рассказать мне всё.

Антон грузно опустился на стул возле меня и, коротко взглянув на отца, плеснул себе в стакан какой-то жидкости из хрустального графина.

Я, как завороженная, следила за руками парня.

— Как ты освободился? — еле слышно спросила я.

На что я надеялась? Я думала, чем тише я буду, тем меньше отец Антона обратит на меня внимания?!

Глупая.

Я была в самом центре. Каждый мой взмах ресниц контролировался, каждое мое слово подвергалось анализу.

Мне чертовски нужен был свежий воздух.

— Пожалуйста, давай выйдем на улицу. Мне нехорошо, — прошептала я, глядя Антону прямо в глаза.

Наверное, этот парень кучу девушек свел с ума своими бесстыжими, вытянутыми к вискам глазами, но всё, о чем я могла сейчас думать, это о Климе.

Он еще жив?

Сколько еще секунд-минут-часов у меня есть?

Моя бледность и дрожь по телу сыграли мне на руку. Островский-старший откинулся на стуле и, бросив на сына тяжелый взгляд исподлобья, лениво проговорил:

— Только дальше двора не уходите. Я не хочу снова прочёсывать лесопосадки в поисках трупов.

Антон ничего не ответил, но я заметила, как сверкнули его глаза. У него были сложные отношения с отцом, и это не скрывал даже одинаковый взгляд двух пар глаз — ярко-голубых и светло-коричневых.

***

— Где Клим?

Я едва расслышала вопрос Антона. Вначале мне даже показалось, что померещилось. Тем временем парень достал из заднего кармана джинс пачку сигарет с зажигалкой и закурил. Камера, закрепленная над козырьком подъезда, тут же с жужжанием повернулась в нашу сторону.

Я еле заметно поёжилась.

— Нас слышат? — тихо спросила я, наблюдая, как Антон со вкусом затягивается дымящейся сигаретой.

Парень невесело усмехнулся.

— Нет, наружные камеры записывают без звука. Можешь говорить смело и громко, никто тебя не услышит.

Я недоверчиво покосилась на Антона. Его слова прозвучали тоскливо и безнадежно.

Я засунула руки в узкие карманы джинсовой юбки и медленно проговорила, взвешивая каждое слово:

— Сегодня в дом ворвались какие-то люди. Они увезли Клима. Мне удалось сбежать. И я не знаю, где он сейчас.

Я смотрела на Антона и пыталась понять, какие чувства испытываю в данный момент.

Я не доверяла этому красивому парню в небрежно накинутой рубашке. Он напоминал мне своего отца, хотя и пытался быть другим.

Все мы рано или поздно превращаемся в своих родителей, как бы не сопротивлялись.

— Как ты освободился, Антон? Почему даже не попытался помочь мне? — спросила я, привалившись плечом к стене.

Я не держала зла на этого парня, мне просто было любопытно, как он выкрутится.

Антон посмотрел на меня и вдруг улыбнулся. Открыто и заразительно. И сразу перестал быть похожим на Островского-старшего.

— Клим хороший парень, — негромко сказал Антон, выдыхая дым в сторону.

Мои губы невольно дернулись в улыбке.

— Когда ты понял это? Когда тебя накормили овсяной кашей?

Антон, откинув голову, тихо засмеялся.

— Эта каша лучшее, что случилось в моей жизни.

Я смотрела на улыбающегося Антона и лихорадочно размышляла. На чьей же он стороне?

— Как ты освободился? — резковато повторила я свой вопрос.

У меня перед глазами еще стояла та кроваво-красная фотография. Но я не видела на Антоне каких-то видимых шрамов или следов от порезов.

Улыбка постепенно сползала с лица парня. Он глубоко затянулся сигаретой и выдохнул дым наверх.

Глядя в ночное небо, Антон сказал:

— Вначале Клим действительно похитил меня, чтобы шантажировать отца. Но очень быстро он понял, что Островский-старший не станет рисковать своим бизнесом и политической карьерой ради меня.

Горько усмехнувшись, Антон посмотрел на меня.

— Отцу было бы проще похоронить сына, чем лишиться власти.

Я молчала и даже не шевелилась. Хотя больше всего мне хотелось схватить Антона за ворот рубашки и прорычать "Где Клим, твою мать?!".

Антон опустил руку с сигаретой и исподлобья посмотрел на меня.

— Я ненавижу своего отца, и когда Клим понял это, мы придумали план. После того, как отец заплатил выкуп, Клим отпустил меня. Я не выдал его, сказал, что ничего не знаю о своем похитителе и что почти всё время пробыл с завязанными глазами. И когда отец расслабился, я начал под него рыть и сливать Климу всю информацию…

Мои пальцы сжались в кулаки.

— И теперь люди твоего отца увезли Клима черт знает куда! Что они с ним сделают?!

Антон медленно покачал головой.

— Это сделал точно не отец. Климу удалось всё так ловко организовать, что отец так и не смог на него выйти. Он посчитал, что меня выкрали его конкуренты.

Неужели, и эта ниточка обрывалась?..

— Ты можешь просто этого не знать! Что если твой отец как-то узнал про Клима?

Откинув сигарету в сторону, Антон засунул руки в карманы джинс и как-то тоскливо проговорил:

— Отец мне доверяет. Я в курсе всех его темных делишек и знаком со всеми громилами, которые делают грязную работу. Я, конечно, всё перепроверю, но, поверь, Клима увезли не люди моего отца.