Глава 44

— Клим говорил, что влюбился в тебя с первого взгляда?

Антон сидел в кресле и смотрел, как я торопливо набираю сообщение Андрею. Я оторвалась от телефона и подняла глаза на парня.

Его слова были для меня как удар током — мучительно больно и пронзительно.

— Это он тебе сказал? — тихо спросила я, вглядываясь в белеющее в полумраке лицо Антона. Он, улыбаясь, кивнул.

Мы сидели в комнате для гостей и, не сговариваясь, не стали зажигать свет. Круглой серебристой луны, заглядывающей в окно, вполне хватало.

Полчаса назад Островский-старший, закончив допрашивать меня, предложил погостить у них, объясняя это тем, что так будет безопаснее. Я согласилась, и Антон проводил меня в эту комнату.

Было уже поздно, но я попросила Антона ненадолго задержаться. У меня было к нему слишком много вопросов. Я всё еще не могла понять — доверяю ли я этому парню.

— На самом деле мы с Климом очень похожи. Иногда мне даже казалось, что мы понимаем друг друга без слов. Я бы хотел, чтобы у меня был такой брат… — тихо проговорил Антон, глядя в окно.

В свете луны он совершенно не был похож на своего отца.

Я медленно отложила телефон, тренькающий от ответных сообщений Андрея, и спросила, чувствуя, как в горле разрастается ком:

— Как мы можем помочь ему, Антон? Где нам его искать?

Парень повернулся ко мне, и в его расширенных глазах я увидела отчаяние.

— Я не знаю, Саша… У Клима столько врагов. Но он не рассказывал мне обо всём, я мог только догадываться.

Я задержала дыхание. Во что же ты ввязался, Клим? Почему не подумал обо мне…

— Может, это всё-таки твой отец? Ты знаешь про Еву?

Подтянув колени к груди, я сидела на краю кровати и тоскливо смотрела на Антона. Мне так хотелось, чтобы Клим прямо сейчас ворвался в эту комнату и, привычно усмехнувшись, сграбастал в свои объятия…

— Я знаю, Саша! Я всё знаю!

Антону было так же больно, как и мне. Он сидел в кресле напротив меня, и его глаза горели адским пламенем. Они с Климом действительно были похожи — их обоих снедала ненависть и ярость.

— Я часто встречал Еву в нашем доме. Она почти всегда была пьяной и невменяемой. Отец даже не считал нужным мне что-то объяснять.

Пальцы Антона сжались в кулаки.

— В нашем доме я часто вижу малолеток. У всех у них расширенные зрачки и одежда с длинными рукавами…

Грудная клетка Антона ходила ходуном, крепкое тело было сжато, как натянутая пружина. И глаза…

Он всем сердцем ненавидел своего отца.

Мне было чертовски жалко этого красивого успешного парня. Каково это, понять, что твой отец — чудовище?

— Он должен был догадаться, что Клим захочет ему отомстить. Он же знал, что они с Евой встречаются?

Упёршись локтями в колени, я подалась к Антону. Я должна была докопаться до истины.

Антон устало провел рукой по лицу. Рассвет был не за горами, но никто и не думал о сне.

— Саша… У отца много таких девушек. Он за людей-то их не считает. И уж точно не беспокоится о том, как отреагируют их парни и семьи.

Опустив руку на подлокотник кресла, парень посмотрел на меня. Его глаза сверкали в полумраке комнаты.

— А твоя мать? — осторожно спросила я.

Я не могла представить ту несчастную женщину, которая могла бы быть рядом с Николаем Островским.

— Она сбежала лет десять назад, оставив нас с сестрой отцу. Ее так и не нашли, и я не удивлюсь, если матери уже давно нет в живых, — ровно проговорил Антон. Его лицо было похоже на застывшую маску.

Я шумно сглотнула, не зная, что сказать в ответ. Антон тоже молчал, погрузившись в свои мысли.

— Ладно, — наконец, встрепенулся он, хлопнув ладонями по коленям. — Надо поспать хотя бы несколько часов. Утром мы съездим в дом Клима. И я наведаюсь к людям отца, разузнаю, не замешаны ли они во всем этом.

Поднявшись с кресла, Антон скользнул по мне взглядом и направился к выходу.

— Антон, — тихо позвала я. Остановившись, парень обернулся.

Слегка замешкавшись, я тихо проговорила:

— Я видела фотографию, на которой ты весь в крови… Клим тебя не трогал?

Губы Антона растянулись в широкой улыбке.

— Клим избил меня в первый же день и отправил фотографии отцу.

Меня обожгло.

— И ты все равно считаешь его хорошим парнем? — не сводя глаз с криво ухмыляющегося Антона, спросила я.

— Да, потому что понимаю, для чего он это сделал. Я и сам поступил бы так же, а то и похлеще, лишь бы причинить боль своему отцу, — спокойно ответил парень.

— Вот только эти фотографии его даже не задели, — равнодушно добавил Антон и, развернувшись, вышел из комнаты.

***

Во сне ко мне пришел Клим. Все происходило как наяву.

— Какая же ты упрямая, Сашка, — услышала я тихий голос.

Даже во сне мое сердце заныло.

— Клим…

Я пыталась продраться сквозь вязкую темную пелену, но Клим снова ускользал от меня. Почему даже в своих фантазиях я не могла прикоснуться к нему?!

Я вертелась на месте, окруженная обрывками воспоминаний, фрагментами съемной квартиры, вспышками давно пережитых эмоций… Но всё не то. Клима рядом не было.

— Я же говорил тебе не высовываться. Куда ты полезла?

Далекий грустный голос переворачивал всё внутри.

— Клим, пожалуйста, покажись! Мне так плохо без тебя… — шептала я, упав на колени.

Я была маленькой девочкой, заблудившейся в зеркальном лабиринте. Собственное отражение пугало меня. Только с Климом я могла быть смелой и отважной.

— Береги себя, Саша. Ради нас…

Я снова была в том темном шкафу. Черные мерцающие глаза, невыносимо нежная улыбка и тихое "Я люблю тебя, принцесса-недотрога".

— Клим!

Задыхаясь, я резко распахнула глаза и уперлась взглядом в идеально белый потолок. Голос Клима еще звучал в голове, но события прошлого дня уже рушились на меня подобно безжалостному ледяному потоку.

Клима похитили.

Я в квартире Островского.

Профессор в больнице с сердечным приступом.

Подступающая паническая атака парализовала волю. Сердце работало на пределе своих возможностей.

Господи, как мне всё это исправить? Хватит ли мне сил?

— Саша, ты еще спишь? — осторожный стук в дверь отвлек от мрачных мыслей.

Я медленно села в кровати, ощущая каждую клеточку непослушного тела.

— Входи, Антон, — глубоко вдохнула я.