Глава 48

Я прижимала телефон к уху и смотрела прямо перед собой. Мир вокруг перестал иметь значение.

Я ничего не слышала, не видела, не ощущала. Мое тело медленно остывало, покрываясь коркой льда.

Боль была такой сокрушительной, что первое время я даже не ощущала ее.

— Что ты несешь. Клим жив, — ровно проговорила я в трубку, зацепившись взглядом за еле заметную трещину на лобовом стекле. В данный момент только эта трещина удерживала меня по эту сторону.

— Саша, приезжай ко мне, пожалуйста…

Умоляющий стон Андрея лезвием рассёк сердце. Мне хотелось с криком отбросить трубку и забиться в угол, сжавшись так сильно, чтобы и вовсе перестать существовать.

Нет.

Пусть он заберет свои слова обратно!

Зачем я взяла трубку?! Если бы я не ответила, Клим был бы еще жив хотя бы в моих мыслях…

— Саша! Ты меня слышишь? Приезжай!

С каждой секундой мне становилось хуже. Я задыхалась.

Мое тело всё глубже погружалось в толщи многовекового темного океана. Потяжелевшее сердце утягивало меня на дно. Я тонула, ощущая, как медленно, одна за другой, отмирает каждая моя клеточка.

Я надеялась только на одно. Что мое сердце не выдержит и остановится. Это было бы так милосердно…

А пока я пребывала в какой-то тупой безжизненной прострации. Любая мысль скользила мимо, оставляя лишь тонкие длинные порезы. Я вспоминала Клима, наши с ним поцелуи, слова, взгляды…

Как же я скучаю по нему. Как же я, блять, скучаю…

С каждым вздохом моя тоска разрасталась, душила, лишала воли и сил.

Я даже не поняла, когда Антон остановился на обочине и крепко прижал меня к себе, поглаживая по волосам, как маленькую девочку.

Я не чувствовала ни осторожных касаний, ни тепло мужского тела. Я не чувствовала ничего. Но как же мне нужно было это — понимание, что рядом кто-то есть.

— Ты сильная, Саша. Ты выдержишь всё и будешь бороться до конца. Слышишь?! Клим будет тобой гордиться!

Антон что-то говорил, касался моего лица, лихорадочно целовал в губы. Я не чувствовала ничего. Я была бездушной куклой. Вздумай Антон трахнуть меня прямо сейчас, я бы даже не смогла сопротивляться…

Но Антон просто жадно целовал меня и гладил окаменевшее тело.

— Саша…

Мужской шепот выводил из себя.

Резко отстранившись, я посмотрела на Антона. Он глубоко и часто дышал. Глаза парня горели от неутолимого желания.6dfffc

Я судорожно вдохнула, почувствовав вдруг крепкое сильное тело, вжавшее меня в сидение роскошной машины, горячие ладони, нырнувшие под юбку. Мне будто влепили хлесткую пощечину.

Упершись руками в широкую грудь, я грубо оттолкнула Антона. Его сердце билось часто и рвано.

— Нам надо ехать к Андрею, — хмуро выдавила я.

Несколько мгновений Антон просто смотрел мне в глаза, потом отстранился и, переключив рычаг, резко тронулся с места.

— Какой адрес? — глухо спросил парень, не глядя на меня.

— Димитрова, 92, - ответила я, поправляя юбку.

Странно, но приставание Антона привело меня в чувство. Нет, мои внутренности по-прежнему разъедала едкая кислота, и каждый вдох давался неимоверными усилиями. Но я хотя бы начала воспринимать действительность. И осознание медленно настигало меня.

Клима больше нет.

Чтобы не завыть от боли, я со всей силы сжала кулаки. Сердце билось, как сумасшедшее, комок в горле разрастался, перекрывая свежий воздух.

Я продолжала умирать. Мучительно, с агониями, остро ощущая каждый отказывающий орган.

А что чувствовал Клим, когда умирал? Было ли ему больно? Чувствовал ли он, как огонь сжирает его тело? Или над ним смилостивились и убили до того, как сжечь?..

Глухой стон эхом вырвался из грудной клетки. Как же, блять, больно!

— Саша, поговори со мной.

Антон обеспокоенно смотрел на меня. Он не слышал слова Андрея, но догадывался, что Клима больше нет. И пытался буквально за шкирку удержать меня, не дав сорваться в пропасть.

Судорожно сглотнув, я прошептала:

— Клим сгорел в машине.

Короткое предложение. Но от него веяло гарью и ужасом. Нечеловеческим ужасом, от которого волосы вставали дыбом, а сердце обливалось кровью.

— Черрррт!

Откинув голову, Антон на секунду прикрыл глаза. А я вдруг подумала о том, как было бы здорово, если бы прямо сейчас наша машина, переворачиваясь, слетела с дороги…

— Что еще известно? — отрывисто спросил Антон, переведя на меня взгляд. Его зрачки расширились, залив темнотой светло-карие радужки. А я вспомнила черные глаза Клима…

— Не знаю. Андрей расскажет всё при встрече, — сипло ответила я.

Андрей говорил по телефону что-то еще, но я просто была не в состоянии услышать его. Я даже не помню, как прервала звонок. Я заторможенно перевела взгляд себе под ноги. Телефон лежал там. Медленно наклонившись, я подняла его.

Дотронувшись подушечками пальцев до длинной глубокой царапины на экране, я заплакала. Тихо, жалобно, безысходно…

Никто уже не сможет залечить эту трещину. Никто не спасет Клима…

Я больше не поймаю пронзительный взгляд черных глаз, не дотронусь до смуглого жилистого тела… Я даже не смогу выкрикнуть Климу в лицо, как люблю его, придурка!

Я рыдала навзрыд. Слезы лились из меня потоком.

И я всё еще надеялась, что мое сердце не выдержит и остановится прямо сейчас.