Глава 49

Я курила сигарету и выдыхала дым в приоткрытое окно кухни. До этого я курила только один раз в жизни — в нашу с Климом первую ночь. Тогда я забрала его сигарету и затянулась, чтобы понять, почему это так нравится людям. Я так и не поняла. Но мне понравился вкус Клима, перемешанный с табаком.

А теперь я чувствовала только терпкое послевкусие никотина и бесконечную горечь. Меня мутило. Но желудок был пуст, и я затягивалась глубже, чтобы забить вкус подступившей желчи.

Мы с Антоном только что приехали к Андрею. Он сразу провел нас на кухню.

Еще вчера я сидела здесь на коленях Клима и кормила его пирогом. Не отрываясь, я смотрела на пустой стул. Глаза слезились от едкого дыма и недосыпа. Голова кружилась от навязчивых мыслей.

— Саша, тебе надо поесть. Выпей хотя бы чаю.

Андрей поставил возле меня на подоконник кружку чая и тарелку с какой-то едой. Я скользнула по ней равнодушным взглядом. Мне не хотелось жить. Мне не хотелось дышать. Мне не хотелось существовать. И еда была последним, о чем я могла сейчас думать.

— Расскажи… — тихо попросила я, подняв на Андрея взгляд.

Глаза парня за стеклами очков были красными и воспаленными. Ему пришлось пережить собственный ад, прежде чем осознать, что лучшего друга не стало.

Андрей судорожно сглотнул и, медленно опустившись на стул, начал говорить.

— Мне позвонил профессор. Его знакомый подполковник подключил к поискам Клима всех своих людей. Они усилили патруль на загородных трассах и всю ночь прочёсывали город. И утром в каком-то овраге за городом нашелся тот самый черный джип с номерами, которые ты запомнила. Машина сгорела дотла. В ней был только один человек. Тело очень сильно обгорело, но в кармане лежали права на имя Клима…

Я резко закрыла глаза.

Больно. Всё еще больно.

А ведь казалось, что внутри меня осталась лишь пустота, наполненная табачным дымом. Разве может болеть то, чего нет?

Я открыла глаза и уставилась на дымящуюся сигарету в своих дрожащих пальцах.

Одна мысль не давала мне покоя. Я должна была убедиться, что в машине был именно Клим. Я должна была собственными глазами увидеть его бездыханное тело. Возможно, это окончательно сломит меня, но по-другому я просто не смогла бы поставить точку. Вопреки всему мне хотелось верить в чудо…

— Где он? Я хочу его видеть, — я резко вскинула голову и посмотрела на Андрея.

Он не сводил с меня печальных глаз. От моего вопроса его лицо дрогнуло.

— Клим в морге. Роберта Алексеевича вызвали на опознание, но, боюсь, он нескоро сможет выйти из больницы. После разговора со мной профессор снова попал в реанимацию. Второй сердечный приступ.

Я буквально проглотила жалобный стон. Бедный профессор…

— Насколько я знаю, если родственники не могут присутствовать на опознании, то зовут людей, которые близко общались с погибшим, — задумчиво проговорил Антон.

Он сидел за столом в углу кухни и смотрел на нас с Андреем.

Парни буквально с первого взгляда прониклись друг к другу неприятием. Напряжение, повисшее между ними, можно было пощупать руками. Они не доверяли друг другу и даже не пытались скрыть этого.

Пока Андрей рассказывал о звонке профессора, Антон помалкивал и обеспокоенно поглядывал на меня. Я ловила его взгляд и думала о том, что не имею права до конца доверять этому красавчику. Клим ничего не рассказывал об их общении, и все рассказы Антона я должна была делить надвое.

И я всё еще помнила его поцелуи в доме Клима и в машине. Что это было? Жалость? Спасительная пилюля? Попытка приручить меня и выведать всю информацию? В то, что это был страстный порыв, я не верила. Такие мажоры, как Антон, предпочитают других девушек — красивых, ухоженных, беспроблемных. А я была полной противоположностью…

Пристально посмотрев на Антона, я повернулась к хозяину квартиры.

— Антон прав, нам надо ехать в морг.

Андрей шумно втянул воздух через нос и, сняв очки, кивнул.

***

В глазах начало темнеть еще до того, как мы зашли в здание морга.

— Саша, у тебя губы посинели. Давай присядем.

Андрей, бросая встревоженные взгляды, потянул меня к скамейке возле входа. Я упрямо помотала головой, чувствуя, как от этого легкого движения к горлу подступает тошнота.

Сколько бы мы не оттягивали время, лучше мне не станет. Я должна была сделать это. И, может, даже к лучшему, что все мои силы в данный момент уходили на то, чтобы переставлять ноги и удерживать себя в сознании. Так я меньше думала о том, что меня ждет впереди…

Антон с Андреем, на время забыв о своей неприязни друг к другу, синхронно встали по обе стороны от меня. Они были готовы к тому, что я упаду в обморок прямо сейчас. Но я сжала зубы и решительно открыла входную дверь.

Я не хотела признаваться даже себе, что крохотный огонек надежды еще теплился глубоко внутри меня. А что если они ошиблись? Что если это не Клим сгорел в той машине?

Я не смела даже думать об этом, но каждый мой новый вдох был наполнен призрачной надеждой. А что если…

В приемной нас встретил огромный мужчина в медицинском халате. Когда Андрей объяснил ситуацию, он с ходу отказал нам.

— На опознании должны присутствовать родственники. Мы уже позвонили его отцу.

Я, не мигая, смотрела на шевелящиеся губы мужчины и физически ощущала, как утекает время. Что если Клим еще жив и где-то в другом месте ждет, когда я приду к нему?! А мы стоим здесь и пытаемся убедить этого человека, что Клим нам не чужой…

— Роберт Алексеевич сейчас находится в Центральной больнице № 1, у него сердечный приступ. Вы может позвонить туда и убедиться в этом. Больше близких родственников у Клима не было. А мы его друзья. Я был знаком с ним еще со школы. Я принес общие фотографии с подписанными фамилиями и у меня сохранился студенческий Клима…

Андрей говорил спокойно и размеренно. Он заранее подготовился к нашему походу и скрупулезно собрал все возможные документы. У каждого из нас были свои способы справляться с горем…

— Хорошо. А остальные кем ему приходятся?

Медик кивнул в нашу с Антоном сторону.

Андрей посмотрел на нас и ровно проговорил:

— Это его девушка и друг.

Мужчина отложил папку и с тяжелым вздохом сказал:

— Девушку туда лучше не пускать.

Поймав мой гневный взгляд, он тихо проговорил:

— Девочка, от твоего парня ничего не осталось. Только обугленное тело. Тебе не надо на это смотреть.

***

Андрей зашел в комнату на опознание первым. И вышел оттуда бледным и окаменевшим.

— Саша, ты не пойдешь туда, — не своим голосом отрезал он, дрожащей рукой прикрывая дверь.

По сердцу будто полоснули острым лезвием.

— Это он? — одними губами спросила я, впиваясь безумным взглядом в лицо Андрея.

— Я не знаю…

Андрея припал спиной к стене и медленно сполз вниз. Ноги плохо держали его.

— Там невозможно понять. Это не тело, это просто обугленный кусок мяса…

Парня трясло. Я посмотрела на дверь, откуда он только что вышел.

— Я должна посмотреть. Я помню все шрамы Клима, его родинки. Я сразу пойму!

Я вела себя, как сумасшедшая. Слезы текли по моему лицу, но я даже не замечала этого. Я сыпала бессвязными словами и до последнего верила, что в той комнате лежит не Клим…

Андрея тяжело поднялся на ноги и, схватив меня за плечи, сильно встряхнул.

— Саша, очнись, какие шрамы? Там даже кожи не осталось! Ты всё равно ничего не поймешь! Но если зайдешь туда, это будет преследовать тебя всю оставшуюся жизнь! Это как побывать в аду при жизни…

Последние слова он прошептал, судорожно сглатывая подступающую тошноту.

Но я не сдавалась.

— А одежда? Я помню, в чем он был, когда его забрали! И крестик…

Я сходила с ума. Неизвестность убивала. И я боялась даже представить, насколько обезображено тело, если в нем нельзя опознать человека…

— Одежда сгорела. Цепочку с крестиком мне показали. Я узнал их. Это его…