Пролог

— Мам, как ты отнесешься к идее выдать Лизку замуж? Так чтобы она опомниться не успела. Только жених должен находиться в неведении, что его избранница — угроза для окружающего мира. Поэтому желательно познакомиться в день бракосочетания…. Хотя возможен другой вариант. Чувак в курсе сестренкиной придурковатости и воспринимает ее как личный вызов — за плюс к Карме. Герой.

Это брат мой, Колька, на кухне распинается. Специально погромче говорит. А то вдруг не расслышу.

Презрительно хмыкаю. Два дня прошло, а он все еще злится. Рыбалку ему испортила, тоже мне…. Сам начинает, а потом возмущается. Не надо было меня злить, на этом дурацком водохранилище! Замуж он сбагрит! Допрыгается, первый жениться побежит!

Серое Московское утро робко заглядывает в окно, вылезать из теплой постели не хочется, но раз уж разбудили ни свет ни заря, надо пойти на кухню, выразить протест и присоединиться к обсуждению моего поведения. Проще говоря, Кольке рот закрыть. А то разошелся.

Решительно отбрасываю оделяло в сторону, вскакиваю и босиком топаю по коридору из своей комнаты.

— Мам, слышишь шаги? Елизавета Терехина к нам направляется. Ты говорила спит. Зло не дремлет! — Колька явно нарывается.

— Коль, хватит нести чушь. С утра тебе неймется, специально так рано встал, Лизу подразнить? Достань голубую тарелку, оладьи почти готовы. Сметану и варенье разложи в вазочки. — миролюбиво говорит мама, братик послушно гремит посудой, до моего носа долетают запахи: пахнет кофе, свежими оладушками и посушенным в тостере хлебом.

— Доброе утро страна! — выкрикиваю распахивая дверь. — Мам, я тебя люблю! Колька! Ну ты меня понял.

— Мы тебя тоже любим! — улыбается мама, вручает братцу сковородку и легонько подталкивает его к раковине. — Лиза, буди папу, наконец-то все вместе позавтракаем. Расскажешь как Настя умудрилась устроить родителям сюрприз с неожиданной свадьбой.

— Я сам проснулся, уже иду! — подает голос папа.

— Вот и замечательно! — мама вытирает руки, тянется за кофейником. — Лиза ты сегодня работы для выставки показываешь?

— Ну да, мне к двенадцати на Крымский вал, — прошмыгиваю мимо Кольки, присаживаюсь за стол поближе к окошку.

— К двенадцати. — фыркает братец от раковины. — Теперь самое интересное, пока ты на свадьбе у подруги отплясывала, я уточнил, кто такой Игорь Алексеевич Шувалов, меценат оказывающий поддержку молодым дарованиям. Так вот сестренка — это тот самый человек, которого ты чуть не утопила в Истринском водохранилище, кому сорвала неформальную встречу, за каким-то чертом заманив в лес его деловых партнеров складывать камни в поисках равновесия, а перед отъездом белой краской из баллончика написала на машине — Унылая фекалия. Как-то так. Такие вот Лизка, обстоятельства.