Глава 21. Аня

Сердце несется галопом. Частые удары причиняют боль, от которой не в силах вылечиться. Потом что-то разбивается в моей голове, и звон расходится по всему организму. Что я творю? Что мы творим? Отталкиваю от себя мощное тело. После добровольной сдачи в плен, Градов перестал напирать, будто я единственный питьевой источник живительной силы. Мечтаю, чтобы Матвей больно ударился о противоположную стену. Может, это вернет его в реальность или чуть-чуть отрезвит пьяного Цезаря. – Убери от меня свои грязные руки, Градов! И не смей больше касаться, и… целовать! Черт меня дери, я целовалась с Матвеем Градовым. Со своим врагом! Его дьявольский, шальной язык был у меня во рту и творил там что-то запретное. Демонстративно вытираю свои губы. Матвей окидывает меня шокированным взглядом, который вскоре прячет за ледяным и суровым, и повторяет за мной. – Я и не собирался, – сплевывает и гневно смотрит в глаза, как на омерзительное существо. Это сильно бьет по самолюбию. Поцелуй на самом деле был неплох. Чертовски неплох. Хорош, уж если быть точной. Моя грудь высоко поднимается. Матвей то и дело смотрит на нее, иногда наши взгляды встречаются, и мы с ненавистью «убиваем» друг друга. А губы-то горят… Если бы этот парень не был Матвеем Градовым – самовлюбленным придурком, звездой института и вроде как парнем Бажены, вроде как моей подруги… Вроде, вроде, вроде… Столько условностей и границ, я не выношу их силы и упираюсь в стену за моей спиной. – Матвей, вот ты где! Я вся обыскалась тебя. Вас… – Бажена показывается из-за угла. Ее улыбка, которая освещала этот темный коридор, меркнет. Воздух напитывается ее духами, моими, еще общим напряжением и тяжким молчанием. Это она. Вроде как его девушка и вроде как моя подруга. Только Бажена теперь в образе Мэрилин Монро. Платье на ней другое: длиннее и не такое открытое, как у меня, хотя цвет тот же – белый. На голове не дешевый парик, а ее волосы, которые она завила и убрала наверх. Губы у нее яркие, красные. А что с моими? Черт! – Тебя нигде не было, – продолжает елейно говорить и смотрит то на меня, то на Градова. Губы по-прежнему растянуты, но разит искусственностью за километры. – Идем? – он кладет руку на ее талию, а на своей я продолжаю чувствовать его горячие ладони. Во рту вишня, сладкий алкоголь, мята. Давление нарастает, и голова раскалывается на тысячи фрагментов. В глазах Мота предупреждение: нашего поцелуя с ним не было. Когда парочка скрывается, добегаю до туалета и закрываю кабинку на щеколду. Дурочка! Можно подумать, кто-то за мной гонится и хочет ворваться сюда. До сих пор потряхивает. Не чувствую ног и рук. Движения не скоординированы. И правда как пьяная, а я боюсь этого состояния, как огня. Через пару минут выхожу к зеркалу, чтобы смело взглянуть на свое отражение. Там есть, на что посмотреть. Под глазами следы туши, несмотря на то, что она водостойкая. Запомню фирму, чтобы никогда больше не покупать. Щеки красные на фоне бледной кожи. Помада размазана, и остается надеяться, что Бажена не была такой внимательной, а освещение в коридоре скрывало эту часть моего лица. Но это бред, да? Любой бы увидел и понял. Освежаю лицо холодной водой и провожу несколько раз по шее и вдоль ключицы. Поправляю макияж. Ощущения продолжают жарить и сжигать. В зал возвращаюсь непонятно через сколько времени и иду к столику своей группы. По мере приближения разговоры смолкают. Остается только музыка на фоне, но она будто стала тише. В отличие от моего пульса, который бьется в каждой клетке как в гонг. – Мы уж думали, ты не придешь, – не обращаю внимания, кто говорит. Я сосредоточена на Градове. Он, в свою очередь, на своем бокале. – Опоздала. Ребята начинают суетиться, девчонки кучкуются, и мне достается место напротив Матвея. Бажена рядом с ним, но я не видела ее до нашего… инцидента. Боже, и какая пошлость – две Мэрилин Монро за столом. Знала бы, выбрала кого-то другого. – У меня двоится в глазах, – Гера ухахатывается и думает, что это смешно. – Анечка, тебе бы больше подошла роль Клеопатры. Отпивает свой коктейль, или что он пьет и самодовольно смотрит на меня, потом на Матвея. – Извини, Бажена, – совсем не язвительным тоном говорит. Она делает вид, что ей безразлично, и ведет плечом. Мои глаза скользят по полупустому столу. – Это всего лишь костюмированная вечеринка. Не более. Бажена права. Но как только окажусь дома, сожгу чертов костюм Монро на лобном месте сзади дома. Все равно судьба что голливудской кинодивы, что платья печальная. В костер уйдет и парик. К черту блондинок, когда от рождения я темненькая, и мне нравится цвет моих волос. Мот не выглядит таким уж пьяным, каким был в коридоре. Больше сосредоточен, даже зол. Сейчас вылитый Наполеон. Улыбаюсь исподтишка этой мысли и получаю разъяренный взгляд Матвея. Грудь покрывается красными пятнами, а спина становится липкой от проступающего пота. У меня аллергия на Градова. Когда начинает звучать медленная музыка, мы снова встречаемся взглядами с этим Юлием Цезарем. Скольжу по его губам и спускаюсь к шее. Его острый кадык дергается, когда он сглатывает и произносит: – Потанцуем? Вот так просто. Одно слово, один вопрос. Рядом Бажена, и ей явно некомфортно такое положение. Она же влюблена в этого черта, а он… Гипотетически, если бы меня связывали с Градовым хоть какие-то маломальские чувства, я бы никогда не позволила ему прикасаться к другой. Убила бы или вырвала руки и язык за сделанное предложение не мне. – Прости, Матвей. Никогда не любила древнеримскую историю. Слишком много грязи. Он скалится и пробует усмехнуться. Кажется, что Градов дрожит. – Ну, знаешь ли, Мэри, в Голливуде 50-х ее было не меньше. – В таком случае, есть другая Мэри, которая с радостью составит тебе компанию. И целуйся с ней, а не со мной! Придурок! Ох, как бы я хотела все это высказать ему в лицо. Но язык во рту пощипывает, как после шампанского, и ни слова не срывается. Давлюсь своими эмоциями, которые обращаются в жар и обрушиваются на щеки. Градов поднимается с места и обходит стол, пока не останавливается рядом и не протягивает руку. Бажена все видит, и я еще больше ненавижу Матвея. – Пошел ты… Отворачиваюсь от назойливого Цезаря, а он хватает без разрешения мою руку и вытягивает за собой на танцпол. Вновь оказываюсь между сном и чистым бредом, и возвращаюсь в реальность, когда мое тело впечатывается в Градова. Его руки целомудренно на моей талии, а вот взгляд прожигает мои губы.