Глава 1

Никогда и ничего не просите!

Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас.

Сами предложат и сами все дадут!

Воланд

Лестница, по которой мы поднимались, сколько на ней было ступеней, маршей и переходов, затрудняюсь сказать. Красивые арки и окна, немного прохладно. Но было понятно, Франциск очень постарался, реконструировав и перестроив обыкновенную когда-то крепость. Как в принципе и обещал своему народу, который собирал для него выкуп, вызволяя своего короля из изматывающего плена в Испании. Именно Франциск начал перестройку когда-то простой крепости во дворец, достойный французских королей.

Кабинет короля: я сейчас и не смогу уже его описать. По причине сильного волнения не обратила внимание на обстановку, затерявшуюся в полумраке. Всё внимание на величественного мужчину, который ожидал моего прихода. Предстоящие мгновения решали всё. В кабинете был ещё кто-то, в сумраке я и не определила его личность.

Я видела только Франциска, высокого, стройного, сильного и красивого. «Лучший король династии Валуа» — так про него потом скажут потомки. От него зависела сейчас моя судьба. Улыбка вроде была расположена к общению, но как всё зыбко. Чего ожидать от сегодняшней аудиенции, я не знала.

Мне предложили сложить свои вещи в кресло, стоящее возле большого рабочего стола, и король удивлённо поднял брови, увидев тяжёлый кейс в моих руках. В нём, в каждой бархатной ячейке, большой или маленькой, лежал уникальный образец ювелирного искусства.

— Вся коллекция, мадемуазель? — усмехаясь, спросил правитель.

Я, наклонив голову, поклонилась, так если бы была мужчиной. Не представляю, как в мужских лосинах делать реверанс.

— Что ещё не выкуплено Ваше Величество.

— И кто же сей талантливый ювелир?

— Вы позволите? — Медленно я сняла перчатки и молча протянула на обзор, ему свои ручки. Удивлённый, не побоюсь сказать шокированный взгляд.

— Но это не только моя работа, мои знания, мои идеи и эскизы, также много труда в данной коллекции талантливых и увлечённых своим делом ювелиров, сир.

— Снимите маску, мадемуазель, — тон короля изменился, куда делась улыбка и лёгкая шутка во взгляде. Я ощутила напряжение во всей его массивной фигуре. Казалось, он даже думать стал по-другому. И это явно ощущалось, так велика была сила, исходящая от этого человека.

— Я надеюсь на вашу милость, сир — шепчу в ответ.

Становлюсь на одно колено и дрожащими руками развязываю завязки, а затем снимаю маску. Откидывая назад длинные светлые кудри. Неторопливо подняв лицо, смотрю в глаза королю.

Он вздрагивает, свечи, что горят за моей спиной в красивом канделябре, освещают меня мягким светом. По моим щекам нечаянно покатились слёзы.

Я пыталась, видит бог, быть сильной. Не люблю слякоть. Но всему есть какой-то предел. Крест в вырезе моей рубашки служит безмолвным, доказательством для короля, что это не сон. Что ещё нужно?

— Каталина, дитя — мужчина тихо подошёл ко мне — поднимитесь, он подал мне руку и раскрыл свои объятия. Перед ним стоял шестнадцатилетний ребёнок, девушка, которая противостояла одна всему миру, и он это прекрасно понимал. Противостояла только потому, что неправильно родилась. В чём тут был мой грех?

Незаконнорождённый сын этого мудрого правителя был признан и допущен ко двору, и я уважала его за это.

— Твой дальний дядюшка позаботится о тебе, — о боги, как мне нужны были эти слова!

Простые слова участия. Позаботиться о себе я могла, и сама. Я бросилась к нему, всхлипывая, вытирая рукой слёзы и нос. Убирая волосы с лица, пока в моей руке не оказался платочек, рассказывала ему о своих приключениях, и как шла одна в горах, как убили графа, как нас затопило, как сидела взаперти в келье столько лет. Сколько я всего перечитала, сколько своей живописи оставила в монастыре. Как я работала над созданием своей первой коллекции.

В какой-то момент услышала, как громко хлопнула входная дверь, совершенно не придав этому значения, а дядюшка Франциск горько усмехнулся, в его глазах застыла вина, рубашка была мокрая от пролитых мной слёз.

Я, конечно, не всё прям, рассказывала, а только то, что вспомнила. А память моя весьма избирательна. Не к чему родственникам всё знать, тем более дальним. Но и этого хватило с лихвой. Позже, к нам присоединилась герцогиня Анна. Оказывается, она видела покойную королеву Изабеллу Арагонскую. И очень удивилась нашему сходству с ней.

Король же восхищался, всем, о чём я ему рассказала, в том числе моими познаниями в ювелирном деле. Он рассчитался за украшение своей любимой не торгуясь.

Спросил Франциск, и про мой статус. Я рассказала всё согласно нашим документам, что титул графа наследует маленький Антонио. А мы с Анжелик, ну, если так уж сильно хотеть титул — то, наверное, виконтессы. Только Анжелик всего два года и ей всё равно, а я как-то тоже не задумывалась на эту тему, пытаясь просто выжить и защитить своих близких.

«— по документам я дочь погибшего графа Антонио делла Гутьеррес. Урождённая аристократка, и это важно в этом мире. А уж приданое, поместье и содержание мы как-нибудь сами себе заработаем. На что человеку мозги». Это так мысли вслух, уважаемый читатель.

Встреча оказалась тёплой и душевной. Дядя был очень обаятельный мужчина. Как-то умел он вот так запросто без всякого высокомерия, общаться с собеседником. Учитывая, что он очень любил живопись, у нас были общие темы для разговоров. Время летело незаметно.

Дома я оказалась только поздним вечером, меня привезли с охраной в королевской карете. Пришлось зайти через центральный вход. А в холле меня ждал весь наш штат служащих вместе с графиней, детьми и семейством виконтов де ла Кано.

Какое счастье, когда тебя любят, ждут и беспокоятся как за самого дорогого человека на всём белом свете. Моя охрана прибыла на несколько часов позже. Оказывается, их также опрашивал король после моего ухода.

А ещё много вопросов им задавал князь де Фуркево, особенно о путешествии по реке в ту ночь, когда столкнулись два вооружённых отряда.

Я приняла ванну, сеньора Пломмия кормила меня, причитая, что заморили бедную девочку. Кот сидел на стуле, напротив, и не сводил с меня своих лунных глаз. Антонио уселся рядом с котом и гладил Пушиста, мы все уместились в маленькой гостиной на втором этаже. Поужинав, пошли в мой кабинет, где я всё рассказала людям, которых считала членами своей семьи.

В том числе про тайну своего рождения, и кем является для меня король Франции по матери, он так сказал вроде.

И вот тут я не могла понять, почему Франциск сказал, что он для меня дядюшка. Спорить, конечно, я не стала, просто не посмела, но тем не менее.

Его теперешняя жена Элеонора, если доказать моё происхождение, моя двоюродная сестра. Что это? Король ошибся, или просто не захотел делать акцент на этом факте? Или это нечто, о чём не стоит даже задумываться?

Так же я рассказала, какое участие в моём незапланированном рождении принял князь де Фуркево. Я просила сохранить эту тайну, и говорила, что изменения в нашем статусе могут, конечно, иметь место, но небольшие. Я не собираюсь менять свой образ жизни. И думаю, король не будет афишировать моё появление кому-либо. Всё останется втайне.

* * *

Графиня, обнимая меня, расстроено говорила о том, как переживала во время поединка, что произошёл во дворце. Что места себе не находила. И как теперь всё сложиться? Такое родство всё равно к чему-то да обязывает.

— Я думала об этом всю обратную дорогу, — задумчиво говорила, вглядываясь в сонное личико Антонио — знаете, почему-то вспомнилось, что последний раз, закупая материалы для ювелирной мастерской, в личном разговоре с одним из постоянных поставщиков узнала, что глава его семьи продаёт недвижимость в Неаполитанском королевстве, вблизи порта в Салерно.

Он рассказывал о небольшой вилле на острове. Которая расположена крайне неудобно. Она практически отрезана от всего мира. Потому и цена невысокая и даже покупателя найти не могут. И ещё вот думала, уж не сделали ли мы ошибку, объявив себя так всему придворному люду в Лувре. Хотя лицо моё видел только Франциск, но всё же.

— Сеньор Рикардо, — обратилась я, — а давайте завтра проедем и посмотрим планы и эскизы той виллы, что продаётся. У нас должны быть запасные пути для отступления. Неспокойно мне. Короли, они своеобразный народ, я же привыкла доверять только себе и своей семье. Зачем допрашивали охрану? Почему у меня самой всё не спросили, что хотели знать? Сопоставляли факты? А тут ещё папаша Князь появился на горизонте. И если нас всё устроит, пошлём месье Вейлра в Салерно, документы оформить на виллу по доверенности. А?

Мягкая улыбка и утвердительный кивок мужчины, подтвердили, что двигаюсь я в правильном направлении. Затем мы вспомнили наш показ мод, и я просила графиню повысить вознаграждение всей охране. Наш учитель по фехтованию месье Жак, он заслуживал наилучшего. Без его помощи я бы не смогла отстоять себя в поединке, в Лувре. А также без поддержки всей нашей охраны. В общем эмоции, эмоции, улыбки и нерастраченное восхищение друг другом. Мы смогли, мы выстояли, всё получилось. Решили оставить все тревоги на потом, а сегодня просто восхищаться прожитым днём. И так захотелось белого вина, лёгкого и игристого. Почему бы и нет?

* * *

Утро следующего дня, это прекрасное, зимнее утро, оно началось с цветов. Ну, откуда в Париже, в декабре столько цветов? Оказалось, что вчера стрелы Амура поразили многие сердца придворных. И влюблённые в графиню Жанну молодые и не очень, виконты и бароны, и даже один граф брали приступом наш особняк. В гостиной цвела просто оранжерея. Визитки и послания, мольбы о встречи и просьбы быть представленным прекрасной графине лежали в гостиной на столе. Я вопросительно смотрела на подругу, держа в руках письмо от некого графа:

— Моё сердце не свободно, — услышала смущённое в ответ, — оставьте это сеньорита Каталина, лучше гляньте, что есть из деловых предложений.

Я попыталась скрыть изумление. Мадам Жанна, которая вечерами лёжа на моей кровати, рядышком под боком, доверяла мне все свои секреты, оказывается влюблена. Мадонна!

Но дела, прежде всего — вот обращения от дам, их сердечных друзей, мужей и отцов с желанием посетить выставку в нашем ювелирном салоне.

Несколько дней прошло в подсчётах затрат и полученной прибыли, распределении её по видам работ. Вывели и оценили остатки, все заново переоценили. Увеличили стоимость украшений, так посоветовал сделать король, ведь нужно было ещё заплатить налог в королевскую казну и подать церковникам.

И купить недвижимость. Эта мысль просто не давала мне покоя. Мы с сеньором Рикардо и графиней ездили смотреть эскизы и чертежи виллы близ Салерно. На карте она была неприступна и находилась практически на острове. Тонкий перешеек, соединяющий островок с материком, был разрушен штормами. Скалистая, территория островка также входила в стоимость покупки и принадлежала продавцу. Совещались дома всей семьёй, и приняли решение: берём. Решив через год продать имение в пригороде Парижа, как прибыльное хозяйство, приносящее доход. Так как на принадлежащих нам лугах уже было около пяти арендаторов-фермеров.

И, конечно, торг, куда же без него. Да на это нужно было выделять вообще один свободный день. Но поставщики ко мне уже привыкли и знали, что с золотыми, особенно испанскими дублонами я расстаюсь очень неохотно.

И это правда! Испанское золото я отрывала прям от сердца. Наверное, всё же это жадность. И что? Они не так просто мне достаются. Графиня также считает каждое су. Это у нас семейное.

Оформили договор купли-продажи. Покупали, как говорится, кота в мешке. Я затребовала у продавца залог: метал — золото и платину, бриллианты с сапфирами, составили опись при свидетелях. С условием, как только наш поверенный вернётся с оформленными документами, утверждёнными правительством Неаполя, всё верну обратно по описи. И сделка будет считаться оформленной. Было сложно, всё урегулировать. Риск был с обеих сторон. Вдруг виллу уже продали, да мало ли чего, или она нежилая и в разрушенном состоянии. Как же плохо без скорой связи, сотовой, к примеру. Продавец заверил, что сегодня же отправит скорую депешу отцу в Салерно. И, конечно, основным условием, которое устраивало обе стороны — это тайна сделки. Кто-то не хотел платить подати в королевскую казну, а кто-то хотел иметь для всей семьи тайное убежище.

* * *

Что касается работы ювелирного Дома: отправили нарочных по указанным адресам, которые были в письмах с уведомлением: салон откроется в пятницу только для дам. В полдень же следующего дня салон будет открыт всего четыре часа для благородных мужчин.

Мы готовились к этому приёму, стараясь всё учесть. Если коллекция будет распродана, то следующая демонстрация будет уже после Пасхи, это будет весной. Пройдёт ряд карнавалов и маскарадов. Я не говорила, что салон закроется, нет, постоянные наши дамы раз в месяц будут появляться в гостях. Но нам нужно съездить в поместье, проверить наших фермеров, оказать им возможно и помощь. А если честно, то хотелось немного покоя и семейного уюта. Мы все соскучились по милой сельской жизни.

В пятницу и субботу коллекция была распродана, большая её часть ушла в посольство Англии и думаю, была отправлена королю Генриху.

В итоге мы оплатили все подати, заработную плату сотрудникам, и остались с хорошей прибылью, распределив её в соответствии с проделанными работами и понесёнными затратами.