Глава 2
Надежда.
Это самое существенное заблуждение человека,
являющееся одновременно источником вашей величайшей силы
и величайшей слабости.
Матрица
Вот и наступил Новый год, и праздновали мы его в тёплом семейном кругу, а ещё мы с детьми были приглашены в Лувр на праздничное представление. Приглашение привезла виконтесса Бланка д' Льетуаль, сказав, что герцогиня занята чем-то очень важным и тоже скоро приедет, но, скорее всего, по делу.
«…- ясно, думаю, что скоро будет карнавал, и маски мы все, как, впрочем, и весь Париж, будем закупать только у одного производителя».
Не прошли даром уроки. Мадам герцогиня схватывала всё на лету.
Меня везде представляли, как баронессу Каталина д' Беккариа, я же только морщилась в ответ. В душе, переживая тот факт, что ношу фамилию человека, от которого и взгляда-то, любящего никогда, не видела.
«— как ловко из инфанты я угодила в мадемуазель баронессы, уж лучше титул учтивости юной урождённой графини делла Гутьеррес, пожадничал папенька…».
А не самый глупый народ — придворные всё сразу сопоставили. Слова песни, что у дочки папины глаза, это в принципе про нас с князем.
И сейчас весь двор следил как высокопоставленный вельможа, который занимается внутренней безопасность страны, практически главный дознаватель Парижа не может совладать со своей взбалмошной дочерью.
* * *
После новогоднего представления и бала во дворце мы были приглашены с графиней и виконтами де ла Кано на зимнюю королевскую охоту.
Отказ в этом случае не предусматривался.
Париж прекрасен в любую погоду. Но зимой этот город преобразился. Выпавший снег, конечно, надолго не задержался, зато мы ощутили свежий воздух и увидели чистоту улочек, украшенные дома к Рождеству и Новому году.
Зима — это время чудес, заснеженные кустарники во дворе, детей привели в полный восторг. За городом в рощицах снега было больше. Деревья были изукрашены изморозью, и своим обликом напоминали тот сад, который мы создали на показе мод.
Все посещения королевского дворца меня порядком взвинчивали, вот не моё это — быть публичной личностью. Я просто спиной ощущала взгляды и тихий шёпот придворных. Видела их совершенно неискренние улыбки.
Конечно, всех интересовало, кто моя мать. Слышала версию, что это флорентийская княгиня, супруга князя, очень дальняя родственница короля Франциска. Нелюбимая жена, поэтому и дочь всю жизнь воспитывалась в монастыре, на удалении.
«— нелюбимая…».
Я тихо страдала, мысли о своей ненужности кружились, причиняя боль. Неуютно было с такой ношей.
А ещё, по моим ощущениям, начиналось моё великое противостояние с самим князем д' Фуркево. Учитывая всю эту обстановку, о которой я рассказала, мужчина даже не пытался поддержать меня. Мне снова приходилось отстаивать себя самой.
Учитывая это, я вновь одела «маску», теперь уже достаточно самостоятельной мадемуазель, которая признавала только одну власть над собой, своего дяди короля. Князь же был везде, где присутствовала и я, его холодный и как мне казалось, осуждающий взгляд пронзал меня просто насквозь, раздражая с каждым разом всё больше и больше.
На охоту мы с графиней приехали в амазонках, моя была весьма необычна. Это были, по сути, тёплые лосины, а сверху юбка по типу шотландского килта, длиною в пол, с разрезами и складками в нужных местах. Маленькая, но тёплая норковая шубка с шикарным капюшоном на завязках, широкие рукава внутри были отделаны ценным кружевом. Высокие сапожки и тёплые, длинные перчатки. Всё стильное, примерно в одной цветовой гамме.
Из украшений — ничего.
И ещё один нюанс, я была в мужском седле.
Графиня оделась примерно также единственное, что на ней была традиционная амазонка, и она сидела в дамском седле. Я же не могла находиться в этом орудии пыток для женщин. А верхом я в своё время в двадцать первом веке, каталась вообще в мужском спортивном седле и не собиралась переучиваться, приноравливаясь к местным тенденциям.
Князь был зол, а в принципе он зол был всегда, простите меня за этот каламбур.
Когда же его взгляд был направлен в мою сторону, это чувство овладевало им просто бесконтрольно. Я уже привыкла. Дядя же, глядя на меня, поинтересовался, как мы добились таких красивых оттенков в покраске меха.
Улыбаясь ему, хорошее настроение просто лучилось из меня, пообещала поделиться рецептом. Также нам с графиней был представлен барон д’Гальба. Красивый когда-то мужчина, вероятно. Сейчас же примерно шестидесятилетний каталонец, который явно имел виды на кого-то из присутствующих дам.
Часто ловила его пытливый взор на себе, возможно, не осознавая всего происходящего. Я вообще считала, что нахожусь в безопасности. Ведь дядя не позволит чему-либо произойти с «прекрасной жемчужиной», которую королевский двор приобрёл в моём лице.
— Его Величество явно благоволит барону. Будьте осторожны. Вы до сих пор не просватаны, — виконт не отходил от нас с мадам Жанной.
— Дон Рикардо, барон старше вас, да он мне в дедушки годится, а вам в отцы.
— Зато правительство Каталонии всегда считало себя французскими подданными. Барон служит в посольстве, — тревожный шёпот Жанны, — он с вас глаз не спускает.
А затем прозвучал гонг. И две юные дамы, из рода делла Гутьеррес пришпорив своих лошадей, безрассудно неслись впереди всей кавалькады. Задорные амазонки, счастливые и доброжелательно ко всем настроенные, мы были просто восхитительны. Оставив все тревоги на большой поляне, где происходил сбор.
Я верила, что можно было ничего больше, не опасаться, ни от кого не скрываться, а просто беззаботно скакать по полю. Услышать, быть может, восторженный шёпот ветра в волосах, а, пожалуй, и самой Вселенной:
— Дитя ты прекрасна, вся жизнь в твоих руках…
Грациозное животное подомной, казалось, слышало все мои мысли. И я не побоюсь сказать, мы были украшением двора, нам подражали, и вокруг вилась золотая молодёжь. Старались не вникать, в какие-либо сплетни и интриги, просили при нас никого не обсуждать, просто наслаждались каждым мгновением, которое приносило радость и восторг.
Ценя его просто за то, что оно появилось в нашей такой сложной судьбе.
Мой капюшон, конечно же, упал на плечи, и я натянула на голову маленькую вязаную пушистую шапочку, что лежала у меня в кармане, кудри развевались по ветру. Графиня же, как настоящая мадам уложила свои шикарные волосы цвета горького шоколада в серебряную сетку, а сверху была такая же милая шапочка как у меня.
И у нас было новое увлечение: лук и стрелы, мы решили немного отстать от охоты, перенестись стремительно через овраг и пострелять в рощице, даже мишень нарисовали дома и взяли молоток и гвозди, дабы вбить это всё в дерево.
Я послала свою Ласточку вперёд и просто перелетела через огромную заснеженную выемку, обернулась Жанна рядом, охрана тут как тут. Я задорно рассмеялась, когда возле нас оказалась вся так называемая золотая молодёжь. Бланка, Адель — все рядом, безумный жених Адель, граф д' Сен-Поль скромно отводил глаза, как только я с ним заговаривала.
Привал.
— Граф, ну что вы право, я же вас уже простила, — хохот раздался на поляне, где мы все расположились — а давайте я научу вас тому приёму, но я сегодня без шпаги, а вот с чем-то другим, но не менее интересным.
Наша с мадам Жанной охрана достала луки и стрелы, была закреплена мишень. Дамы учились стрелять, хохотали, если что не получалось, кавалеры ухаживали за нами. Также показывая своё мастерство.
Лёгкий флирт и холодное шампанское. Прячась не понять, от кого, может быть от игривого зимнего ветерка, говорили шёпотом, что завтра точно будет горло болеть и при этом глаза горели восторгом. Мы ничего не замечали, вокруг, упиваясь своей молодостью и свойственной ей безрассудностью.
Мы не сразу заметили, как на поляне появился загнанный охотой волк одиночка, огромный и злой. Он тихо вышел из сухих и высоких зарослей прошлогодних трав, застав всю нашу честную компанию врасплох. Идя в нашу сторону, пригибая к земле голову, оголяя острые зубы, он явно готовился к прыжку. Его шерсть на холке стояла дыбом, на снег капала слюна.
Охрана стояла далеко в стороне, ничего не предвещало такой вот ситуации. Они просто не успевали, что-либо сделать.
Мы с графиней развернулись, и столкнувшись с безумным взглядом животного, незамедлительно заняли наиболее выгодные позиции, задвигая за спины наших друзей. Мужчины доставали шпаги для ближнего боя.
В нашу сторону бежала охрана.
Не сговариваясь, одновременно прицелившись, метнули кинжалы, что были у нас в ножнах. Ни капли волнения, абсолютно хладнокровно. Не обращая внимание на крики дам. Я могла убить любого, нападающего на меня и моих близких, даже человека. Нас научили этот приём отработать до автоматизма, промедление могло очень дорого стоить. Я всегда помнила, что, если потерять хоть одно звено нашей безумно дорогой родственной цепи, рухнет вся семья, за нами стояли дети и беременная сеньора Адория.
И мы, с мадам Жанной всегда были готовы к обороне.
Волк воя завалился набок, оскал обезобразил его морду, широко открытые глаза медленно стекленели. Картина была не из прекрасных. Зато всё произошло мгновенно.
Из раны на шее торчал кинжал графини. Жанна подошла и рывком вытащила своё оружие из тела животного. Кровь стала вытекать быстрее, толчками, окрашивая белый снег.
Кузнец уехал по моему поручению в Неаполь, оставлять кинжалы было жалко. Мой торчал в боку волка, я тоже последовала примеру подруги. Это было настолько для нас естественно, что мы не обратили внимания, на тишину, возникшую на поляне. Ведь это личное оружие каждой из нас, которое идеально лежало в руке, пристреленное и проверенное.
Вытирая об снег окровавленный кинжал, поднимая голову, я столкнулась взглядом с князем д' Фуркево, в нём было презрение какое-то, что ли, или отвращение.
Да кто поймёт этого вечно недовольного человека.
— Вас монахини так воспитали, мадемуазель Каталина? — спросил он презрительно и зло, — вас явно не секли в детстве.
— Да, ваша светлость, монастырь тот в горах был, знаете ли, горы многому учат, — я обманчиво спокойно улыбнулась, внутри же сжималась пружина. Ещё сильнее.
— А вы где были всё это время? Пока мы здесь с волком, так сказать, развлекались.
Засунула кинжал в ножны и без помощи кого-либо вскочила на лошадь в мужское седло.
Князь поморщился, да не дамское седло и не сбылась моя мечта, не полюбят меня такой, какая я есть, а становится такой, как он хочет, уже было мне далеко не с руки.
Злость разлилась изнутри тёмной желчью и заполнила меня всю, затмила разум, ища выход. Что значит, секли? Он в своём уме? Как Жанна потом говорила, в тот момент я была копией своего отца. Вонзила шпоры в бока своей красавице Ласточке, вымещая на ней всю накопившуюся досаду. Она встала на дыбы, я удержалась в седле. При этом запрокинув голову, увидела серое и до невозможности холодное, как глаза моего папаши, небо.
— Да гори оно всё диким пламенем, — (возможно по-русски, не помню), а затем была бешеная скачка домой и слёзы злости и отчаяния. Злости, прежде всего на себя, что выместила гнев на бедном животном и сейчас конюху придётся залечивать ей раны.
Разочарование во всём, что меня окружало, всё было зря, я обрела вроде любящего дядюшку, но он постоянно занят, хотя пытается, хоть как-то общаться. Отец же вовсе чужой по духу человек. Ладно, чего уж там, прорвёмся, пора за работу, видимо. Давно я не заходила в мастерскую, с этой светской жизнью.
Обернувшись, я увидела, что все, кто был на поляне, следуют за мной. Графиня рядом, брови нахмурила, нет уже того задора, нет той улыбки, в глазах понимание и поддержка.
А вот и князь догоняет, мы ускорились.
Ненавижу.
Не буду рассказывать про дальнейшие разборки на поляне, меня попытались вновь отчитать, уже свидетелями был весь двор. Я была достаточно резка с князем и сломала хлыст о ближайшее дерево. А потом мы с графиней уехали домой.
Все дальнейшие приглашения посетить Лувр были нами отклонены. Мы ссылались на мою простуду, на занятость, на отъезд в имение. Графиня Жанна владела этим искусством просто виртуозно. Так вежливо и красиво, и главное, с очень большой любовью и восхищением, но…
" — … нет. Мы не приедем, по весьма уважительной причине'.
* * *
В имении зимой было просто великолепно. Топили камины, пекли в печи булочки из слоёного теста, рассказывали истории. Играли с малышами на природе, ездили верхом смотреть коровок и курочек на близлежащие фермы. Кот поехал с нами в имение и обживался, ловя мышей и таская их на крыльцо для всеобщего обозрения, приводя в восторг мадемуазель Анжелик.
— Киса ням мисссу — смеялась девочка. А Пушист сидел довольный и чистил шёрстку. Таким вот мы кровожадные дамы из рода делла Гутьеррес, что поделать. Нас совсем не пугает вид крови. Тем более, если это кровь врагов.
Скажу больше — вероятно, она нам приносит радость.
В марте мы вернулись в столицу. Вроде всё потихоньку успокоилось и забылось. Я пропадала в мастерских, смотрела, что сделали ювелиры в моё отсутствие, рисовала новые эскизы. Мы устраивали совещания, с мастерами, делясь идеями.
На стене появилась доска, выкрашенная в чёрный цвет. Мел. Чертили и спорили. Стирали, и снова наносили линии, которые вырисовывались в совершенные по своей красоте ювелирные изделия будущей коллекции. Ведь Пасха, такой великий праздник. Я готовила подарок дяде. Конечно, в стиле Фаберже. Необыкновенной красоты пасхальное яйцо на шикарной подставке, которое планировала поставить ему на рабочий стол.
А ещё хотелось весенней тематики в ювелирных изделиях, лёгкости, прозрачности, полёта и грации.
Неожиданно вечером, когда я одна засиделась за работой, меня вызвали в холл центрального входа. В малой гостиной меня ожидал немолодой месье, как мне сказали, и срочно просил принять по очень важному делу.
Я стремительно вошла в комнату и незамедлительно присела в реверансе.
— Ваше Величество, дядя — стремительно, в восторге бросилась к нему в объятия.
— Мадемуазель, вы покажите мне свои мастерские? — спросил этот великолепный мужчина, осторожно держа меня в своих объятиях. Я изучающе на него смотрела, и, наверное, в этот момент была готова подарить ему свою дочернюю любовь.
«— … не забыл! Приехал…».
— И пусть это будет наша маленькая тайна, — его улыбка делала меня безоружной. Нет, не безоружной и покладистой баронессой, а не применяющей оружие сеньоритой, так будет точнее.
Мы поднялись на второй этаж, я открыла своим ключом дверь в жилое крыло. И мы вошли в коридор, далее в малую гостиную из неё можно было спуститься в мастерские.
Франциск I шёл и смотрел, как мы живём. А мне и не стыдно было показать. Везде была идеальная чистота, мрачные гобелены на стенах мы заменили. Однотонный штоф в нежно-голубых тонах, каретная стяжка на стенах. Отделкой ложился изысканный шёлк с золотом и вышитыми цветами, мебель в тон, портьеры из такого же шёлка, белая тонкая вуаль тюли была закреплена в красивые фалды.
Паркет и ковры со светлым рисунком. И картины, где-то мои работы — пейзажи, и портрет графини Жанны с детьми. На них стоял мой автограф.
А что-то было куплено. Везде горят свечи. Уют и тишина. Нежный запах фиалок Тулузы, как напоминание о нашем увлекательном путешествии.
Графиня, уложив детей спать, вышла из своих покоев в библиотеку за книгой. В домашнем платье с косой вокруг головы, милая и уютная, юная и такая домашняя. Увидела нас с королём, сделала реверанс, смущённо улыбаясь.
Косы вокруг головы мы носили дома всё, это было удобно, утром заплёл и вуаля на весь день.
Донна Адория, так вообще, в своём интересном положении, с косой вокруг головы была прекрасна как Мадонна.
Итак, мы спустились в мастерские, и время потеряло для нас счёт. Я показывала королю многое, но кое-что и не договаривала, конечно.
Он должен был догадаться сам, наши руки часто встречались в работе. И в этом не было ничего плохого, я чувствовала, что его любопытство ко мне могло, быть приравнено к интересу отца к дочери. Его круг интересов был вокруг пробирования, и я рассказала всё про добавки к золоту в ювелирных изделиях, для чего они нужны, какие из них делают, этот благородный металл прочнее.
Затем я сходила на кухню и накрыла стол в маленькой гостиной. Мы ужинали и долго беседовали у камина, сидя в креслах попивая горячий шоколад.
Проводила его обратно на выход, через весь дом. На парадной лестнице он зашёл в нашу туалетную комнату и был весьма приятно удивлён всему, что увидел в ней. И, несомненно, воспользовался. Устроенный слив он хотел изучить непременно в следующий раз. Просил чертежи. И, конечно, спрашивал, чья это идея. Я смущённо краснела и говорила, что видела альбом с эскизами в монастыре, говорят аж самого Леонардо. А если видела, отчего же не применить в жизнь такие удивительные знания…
В холе прощаясь целовала дядю в небритую щёку и приглашала, конечно же, ещё в гости.
— Берегите себя, девочка. Совсем похудели и тростиночкой кажетесь. Всё сложиться просто отлично. Душа моя, — его шёпот и дыхание разливалось теплом.
Карета без опознавательных знаков уже ждала. Он делал буквально один шаг и оказывался внутри экипажа. Я же скользила в открытую дверь своего отеля обратно, и сразу её закрывала на внушительный засов.
Дядюшка бывал у нас нечасто, он приезжал неожиданно, вероятно, просто отдохнуть от дворца и его интриг. Всё было просто, как будто обыкновенный человек, действительно мой дядя приехал в гости. Мы вместе пропадали в мастерской, его увлекла шлифовка драгоценных камней. Думали, как усовершенствовать станок, на котором делали огранку. Ждали кузнеца из поездки, и время текло незаметно. Вот и холода уже закончились, и можно было гулять и ездить в сад к дворцу.
А ещё пришло приглашение на карнавал. А перед этим было много работы с герцогиней д' Этамп. Эскизы и чертежи, усовершенствование технологии изготовления карнавальных масок. Новые дополнения в виде перьев и драгоценных камней, для богатых покупателей.
Мои мастера тянули много, много метров тончайшей серебряной и медной нити.
И мадам Анна таки запустила производство масок, открыв несколько магазинчиков по всей столице перед маскарадом. А я, конечно, надеялась получить свои семь процентов прибыли. Также в принципе неплохо заработав на изготовлении нитей.
* * *
Мы частенько беседовали вчетвером: Анна, Бланка, Жанна, и я, — знаете ли, горячий какао и эклеры способствует беседам. Сидя как-то в большой комнате для отдыха, увидала своего серого кота. Представляете, он был не один. У Пушиста, появилась милая подруга, которую он привёл к нам в дом, как в свой.
Шутя, я рассказала дамам, как у нас в доме появилась кошечка, обыкновенный полосатик, неприметная, но очень умненькая и мышам в подвале пришёл просто ссудный день.
— Наши котики загоняют их в мышеловку. Серый гонит, а его подруга ждёт, когда на неё выбежит мышь и цап, мышеловка закрылась.
Смеялись мы долго, обсуждая умных и ловких животных.
Виконт Рикардо де ла Кано с женой отправились в загородное поместье, виконтесса Адория хотела немного отойти от дел, тяжело перенося беременность. И приехал, наконец, то кузнец Вейлр. С хорошими новостями: баронесса Каталина д’Беккариа, грамоту о моём статусе мне недавно вручил мой дядя, со своей подписью и королевской печатью, является владелицей виллы в Неаполитанском королевстве.
Мы довели до конца сделку, полностью рассчитавшись с владельцами недвижимости.
Строение находится в прибрежных скалах, оно было скрыто практически от всего мира, не совсем удобный спуск к морю, скрытый в скале. И да, там поместится всё наше семейство. Я хотела поехать и осмотреть виллу, но пока не было времени.
Вейлр рассказал, что одной из стен виллы является скала. Если честно, меня это так впечатлило, с одной стороны скала, с другой-тёплое Тирренское море. Должно быть, там действительно райское местечко с мягким климатом и чистым морем.
А недостаток: удалённость и обособленность — для нас, был, скорее всего, достоинством.
* * *
Не нравились мне ухаживания старого барона, присылающего цветы по утрам дамам делла Гутьеррес и сладости по субботам. Мы часто видели его на службе в церкви, по воскресеньям. И дядя мне как-то долго рассказывал, какой это влиятельный человек в Каталонии, и, конечно же, невероятно богатый.
Время шло, скоро карнавал, нужно было готовиться, а мне было опять тревожно на душе, король больше в гости не приезжал, поговаривали, что очень сильно испортились отношения Франции с Испанией.
В который раз.
Да большая политика, то ещё дело, но постоянно воевать, опустошая казну не лучший выход. На северную территорию княжества Пьемонт вторглись Французские войска, также там оказались и войска Испании. А что дальше, легко было догадаться.
Я не осуждала дядю, но по слухам, казна была пуста. Страна воевала в долг.
Король Испании Карл V был не совсем прямым наследником на престоле, по сути, он был моим двоюродным братом, тем не менее правил все эти годы, бесконечно воюя с Францией, а теперь ещё и с Османской империей, которую дядя взял в союзники.
Если уж так разобраться, то я была такая же наследница, но женского пола, как и Карл V, если доказать, конечно, моё происхождение. Что же ты задумал, дядя?
Он был таким погруженным в себя в последний свой визит, и так внимательно смотрел мне в глаза, что порой становилось неловко и очень тревожно. Я даже не допускала мысли, что этот человек, может в меня влюбится, или чего-то ещё в этом плане.
Вообще женщинам, реже стоит думать, что кто — то в них влюблён, меньше ошибок они тогда будут совершать в своей жизни. Удивительно, но мозг мужчин весьма прагматичен и устроен совсем по-другому.
В начале Дела, потом Еда, или, наоборот, а потом уже всё остальное, дорогие мои. А любовь, это понятие для слабого пола.
А у дяди на первом плане всегда расчёт и политика. Если я правильно его просчитала.
И всё же, хотела бы я уметь читать твои мысли, дорогой мой царственный родственничек. Думаю, моё появление на престоле Испании устроило бы очень многих.
Безвольная королева, управляемая любимым дядей, королём Франции. Просто пешка в игре сильных мира сего. Нынешний король Карл, был рождён безумной королевой Хуаной, я же рождена королевой Изабеллой, её сестрой, незаслуженно обиженной своим мужем. Пусть вне брака, но кровь моя чиста. Без примеси безумия. И, конечно, я бы воздержалась от военных действий во внешней политике страны.
Испания была богата, всемогуща и очень влиятельна. С Нового Света в её казну поступало много золота и драгоценных камней. Колонии этой великой страны были весьма обширны. Она обладала самым сильным флотом в мире. Но, стоит заметить, что экономика державы постепенно переставала развиваться. Приток чужого золота влиял не самым лучшим образом. Полное же фиаско страна претерпит в далёком будущем.
А на данный момент, казна Испании была полна золота, казна Франции была очень даже пуста.
«… — думай Катя, думай».