Глава 15

Климат средиземного моря: он действительно творил чудеса. Мадам Анна постепенно восстанавливалась. Тот её порыв в отношении Элеоноры я сочла за временное проявление чувств. Трогательный, конечно, но слегка преждевременный. И была готова к охлаждению со стороны бывшей герцогини. Маленькая девочка жила с нами уже несколько месяцев и служила живым примером для несдержанной и взбалмошной Анжелик. Юная маркиза была уверенно спокойной и весьма рассудительной малышкой. Она не говорила, как надо вести себя. Всем своим поведением девочка просто показывала, как это, должно быть. Тихий взор, полный достоинства — синьорина Элеонора была естественно аристократична, что вызывало уважение у окружающих. И мадемуазель Анжелик видя это, пыталась ей подражать.

Как ни странно, но Анна потянулась к этой уравновешенному ребёнку, потерявшему так много в этой жизни. В ней возникла естественная потребность о ком-то заботиться. Если бы не Элеонора, то Анна бы начала, думаю, заботится только о себе самой. И жалеть, естественно, только себя, обвиняя в произошедшем разводе, и пренебрежении бывшего любовника, весь окружающий мир. Нанося своему сознанию, таким образом, непоправимый вред.

А так они всегда с Элеонорой были вместе. И очень часто мы с графиней наблюдали как две дамы из флорентийского рода де Аулестия в траурных одеждах, которые необходимо было носить ещё целый год, ранним утром, два раза в неделю, отправлялись в город в мастерские. Охрана сопровождала их на работу, которая им обеим доставляла удовольствие ещё и тем, что они просто были рядом. Были у друг друга всегда. Ведь потери сближают иногда, казалось бы, совершенно чужих людей.

— Вы разочарованы во мне? — Спросила я как-то Жанну? — Те мои слова, произнесённые для Анны возле моря, я была весьма не сдержана, простите.

— Вы открылись для меня с другой стороны, донна Каталина.

В этих её словах не было осуждения. Просто вроде как подмеченный факт.

— Когда ни будь я расскажу что-то очень важное для нас, графиня. Давно уже надо было. Я только не решусь никак.

— Чтобы вы мне не сказали, дорогая, я не изменюсь к вам. Мы слишком много пережили с вами и стали одной семьёй. Всё остальное для меня просто не имеет значения.

За прошедшие практически два года, что мы жили, с графиней на острове мы действительно стали одной большой семьёй, сплотив вокруг себя всех её членов. У меня уже не было стремлений найти отца и добиться признания всего света. Вся наша энергия и силы были направлены на самих себя. На какое-то саморазвитие, что ли. Коллекции ювелирных украшений уходили с купцами и продавались по всей Европе. Торговая марка ювелирных изделий делла Гутьеррес была очень знаменита и не только в Старом Свете. Офис нашего модельного дома был открыт в Неаполе. Сеньора Адория и м — м Бланка обновляли коллекции, вновь разработанными моделями к каждому новому сезону. М — м Анна с большим воодушевлением подключилась к ним. Наёмные работники трудились в цехах в Салерно. Город был благодарен нам за новые рабочие места и подати, которые мы платили в его бюджет.

И наконец, то сбылись мечты матери настоятельницы из монастыря, что наблюдал и опекал местный госпиталь. Два печатных экземпляра труда Жанны и сестры Анны наконец-то были изданы и размещены как учебное пособие в госпитале и монастыре. В госпитале прошла ещё одна подобная операция. И мать и рождённые оперативным методом близнецы были живы.

Слухи украшали эту историю всё новыми и новыми подробностями. И лекари из близлежащих городов и княжеств потянулись в наш городок за знаниями, опять же развивая инфраструктуру Салерно. А типография брала новые заказы на печать энциклопедии по родовспоможению, от приезжих лекарей, отстёгивая процент от выручки графине Жанне и монастырю.

Размеренная жизнь в ожидании, когда наши мужчины доведут до конца реконструкцию каравеллы, и мы сможем отправиться в путешествие, была нарушена случаем, который мог окончиться весьма печально. И только пронзительный крик маленькой Элеоноры:

— Мамочка! Моя мама Анна! — остановил маркизу-де Аулестия от последнего шага. За которым мы бы могли потерять её уже навсегда под копытами лошадей и колёсами незнакомого экипажа, что неуправляемо нёсся на большой скорости по улице. На которой наши девочки выходили из пекарни, после покупки вкуснейшей местной выпечки. И маркиза Анна, заговорившись с хозяйкой заведения о новых рецептах, что практикуют в Париже, совершенно не заметила угрозы, что неслась на неё из-за поворота.

Нагнав вышеуказанный экипаж уже практически на выезде из города, наша охрана обнаружила испуганного кучера с пассажирами, которые совершенно не могли понять, что случилось с лошадьми и сами натерпелись страху от безумной скачки. И просто чудом избежали травм.

Мы расценивали это как обстоятельства, неприятные, но уж точно не преднамеренные, которые могли бы произойти, вероятно, с каждым из нас.

И всё же, некоторое время спустя, маркиза Анна сказала, что хочет поехать во Флоренцию и зарегистрировать себя единственным опекуном Элеоноры и стать ей законной матерью, а синьорину Элеонору сделать единственной наследницей всего своего состояния на случай таких вот неприятных обстоятельств.

И мы, собравшись и посовещавшись, решили-таки отправиться в Венецию. По пути пожить во Флоренции какое-то время, в имении маркизы уладив все вопросы с документами. И отправиться дальше. Как и планировали.

Путешествие! Как же все изменились. У всех появилась какая-то цель впереди. Новая! Совершенно непредсказуемая цель, в своих маленьких деталях. Но такая волнительно приятная. Все хотели побывать в Риме! Увидеть богатую Флоренцию и Неаполь. И, конечно, подольше пожить в городе всех влюблённых — Венеции. Сборы сейчас занимали все наши мысли. А Анжелик сказала, что наконец-то едет на бал, и просила себе уже не маску, а маленькую лошадку. И только Элеонора могла уговорить её не спешить, указывая, что на острове живой лошадке будет грустно, так как она не умеет плавать.

Как-то утром, стоя на веранде и встречая рассвет, я вдруг на момент забыла, как дышать, в глазах потемнело, и облик дорого человека мелькнул перед глазами. Пришло понимание, что Давид Лучано д' Арагонна, покинул меня в этом мире, уйдя далеко в будущее. Мой князь! Слёзы застилали мне глаза:

— Катюша, вы стали мне дороги, — звучал его голос в сознании.

Как же так? Друг мой, душа моя, неужели нам не дано, больше встретиться? Ощущение, что я потеряла, что-то невосполнимое более не отпускала меня ещё очень много дней. Моё предчувствие подтвердилось посланием от аббата святого ордена крестоносцев в горном Тибете.

Так уж получилось, что Анна и я — мы в одно время стали носить траур. По нашим мужьям, которые были братьями по рождению, такими разными в чём-то. Но очень благородными и чистыми душой. Защитив нас от безумных предрассудков средневековья, они перед смертью дали нам имя своего рода, совершенно ничего не потребовав взамен.

Каравелла наша была ещё на реконструкции, а задерживаться больше на острове уже не хотелось. Сын графини оставался на вилле. Антонио настолько увлёкся кораблестроением, что м — м Жанна решила не отрывать его от интересного для него процесса. Виконтесса Адория с Максимилианом и няней, конечно же, ехала с нами. Она собиралась внедрять в жизнь Венеции свои смелые идеи в моделях средневековых нарядов. Эх, знала бы я устройство наших швейных машин. Я, конечно, могу нашему кузнецу начертить там колесо, здесь колесо, а это педаль, только вот устройство челнока я не вразумлю. Или можно что-то придумать? Но мысль ускользала.

Часовой механизм — это да. Дедушка в той жизни, у меня этим делом занимался, я и смотрела с детства, из чего часики сделаны.

Донн Рикардо также остался на острове, обещая приплыть за семьёй уже на обновлённом судне. Графиня и её дочь Анжелик были неразлучными. Маркиза Анна и Элеонора не отставали от них. Я и мои ювелиры, большой штат охраны с бессменным месье Жаком. Наш караван становился всё больше и больше. За экипажами с людьми должны были ехать нескончаемое количество повозок с прицепами, они везли ткани и проволоку, манекены и станки с инструментами. Готовые изделия в ящиках. Мы рассчитывали за неделю добраться до имения во Флоренции. Оформить все документы по удочерению Элеоноры. Это ещё плюс неделя. И конец месяца встречать в Венеции.

Сборы. Казалось, этот процесс совершенно бесконечен. Но вот мы уже в Неаполе, укладываем и пакуем последние изделия из летней коллекции в нашем модельном доме. Совершенно уверенные в том, что новые изделия поступят уже в конце следующей недели. Цеха в Салерно работают на полную мощность. Там мы также забрали все остатки готовой продукции.

А будучи проездом в Риме, мы предоставили в Ватикан книгу, отпечатанную ещё в пяти экземплярах, что создала графиня. Скажем так, на согласование. Хотя, если честно она давно уже была согласована общественностью и принята во многих госпиталях как основное руководство к работе по столь деликатной теме. Одну книгу в Неаполе мы презентовали монахиням в госпитале святого Иоанна. Также экземпляр отослали в Парижский университет, в Сорбонну. Художник, что писал портрет герцога д’Этамп, возвращался во Францию. Он обещал передать издание профессорам этого старейшего университета. Один экземпляр остался на острове, в хранилище виллы. И одну книгу мы везли с собой. Графиню я просила пока оставить медицину и помочь нам с финансами и учётом.

Хранилище на нашем острове перекачивало из той маленькой комнатки, в подземную пещеру, что нашёл дон Рикардо по древним чертежам. Сухое вместительное помещение хранило в себе многие наши тайны, и было недоступно несведущему человеку. О нём знали только я, донн Рикардо, сеньора Адория, графиня и маленький граф Антонио.

Миновав Папскую область, мы, наконец, то оказались в имении маркизы Анны, где она ознакомилась с немногочисленным имуществом, что ей осталось от мужа. Встретившись с приказчиками, вдохновенно ушла в работу по восстановлению оставшихся деревень. Именно в этом заброшенном доме Анна осознала себя полной хозяйкой своей жизни. Увидев плодородные земли и виноградники, что принадлежали этому благородному роду, думаю, именно там у неё возникло непреодолимое желание заработать как можно больше денег в Венеции во время ежегодного карнавала и восстановить это имение в виде прекрасного замка из розового мрамора и кирпича. Планируя, что замок будет построен как раз в том стиле, который так хотел Франциск для Лувра, приглашая к себе мастеров из Флоренции. Маркиза Анна-де Аулестия, наконец, то становилась хозяйкой своей жизни. И ни в коем случае уже не хотела зависеть от прихоти мужчин. Сиятельная дама Анна планировала в конце нашего коммерческого мероприятия в Венеции остаться на своих землях в своём новом замке.

С синьориной Элеонорой они посетили склеп с останками некогда многочисленного и благородного рода, возле которого маркиза Анна долго стояла, склонив голову в молитве, обещая покойным прославить их земли, и позаботиться о последнем его представителе.

* * *

Итак, Венеция! Дорогой читатель.

«Маска говорит о человеке больше, чем лицо» так поговаривали венецианцы — страсти бушевали в городе, и грех было этим не воспользоваться!

Венеция — город исключительной элегантности и город развлечений. По сути, карнавал длился полгода с октября по март. Праздник сопровождался выступлениями жонглёров, музыкантов и танцоров. Люди предавались всеобщему веселью. Изысканные наряды и украшения, нескончаемые балы. Я верила, нам было что предложить этому миру!

Приехав в этот город вечного праздника, мы привезли с собой все наработки, что были у нас. Ткани закупили в Неаполе и Флоренции, тонкую проволоку, основу для масок с большим запасом изготовили на острове. Как я уже говорила нас, сопровождал большой эскорт из телег с прицепами, в которых были уложены готовые изделия и инструменты.

В дороге к нашему каравану прибился небольшой отряд под началом английского графа Ричарда Бошан с его сопровождением. Он ехал в консульство Англии в Венеции. Наши пути совпадали и неумолимо продвигались к единой цели. Мы очень долгий отрезок дороги ехали вместе. Взгляд Ричарда, когда мы останавливались в пути на постоялых дворах, был прикован к Анне. Наша маркиза, с приёмной дочерью Элеонорой, несмотря на траур, была, как всегда, прекрасна и обращала на себя внимание мужчин.

С девочкой она вообще не расставалась ни на миг, как говорится, вместе ели и даже спали. Граф же будучи уже мужчиной лет сорока, и несколько лет как, овдовев, испытывал определённый интерес к даме, но пока маркиза не давала повода графу продолжить ухаживания. Мне казалось, она и вовсе не замечает его усилия. Полностью отдавшись мечтам о своём замке.

Я же большую часть пути, проехав верхом, рассказывала заинтересованному мужчине, куда мы едем и где планируем жить в Венеции. Он же, в свою очередь, спрашивал о возможности нанести визит. Конечно, мы были не против этого, но только после окончания траура. А ещё я брала у него уроки английского языка. К нам подключилась графиня Жанна. И её заинтересовала возможность изучить язык этого государства. А ещё и в связи с тем, что негоже мне один на один оставаться с неженатым мужчиной! А также в поддержку традиции — все иностранные языки мы начинаем учить исключительно, путешествуя!

Это однозначно скрашивало наши дни. И, конечно, незабываема была средневековая Италия, поделённая на отдельные герцогства и королевства. Как я уже говорила, из Неаполитанского Королевства мы проехали Папскую область, задержались в Риме, и Флорентийской республике, пересекли небольшое герцогство Феррата и оказались в Венецианских владениях. Мягкий климат и плодородные почвы создавали идеальные условия для возделывания винограда и оливок на сухих склонах гор и холмов. Величественные лозы виноградников и раскинувшиеся оливковые деревья украшали наш путь. Под лучами яркого солнца пастбища выглядели изумительно: зелеными и бескрайними. Этот пейзаж окутывал нас своей прекрасной аурой и наполнял наши души вдохновением. Наш путь был пропитан ароматом спелого винограда, добавляя особую магию в наши приключения.

Бланка д’Льетуаль также ехала с нами. Её выдали замуж практически в четырнадцать лет за очень пожилого мужчину виконта Андре. Уж как там сложилось, но в восемнадцать лет она стала вдовой. Сын от первого брака пожилого виконта вступил в права наследования. Хорошо, что фаворитка короля была в подругах с юности у прекрасной виконтессы, а так бы пришлось идти в монахини.

Ехать мадам Бланке было абсолютно некуда. Приживалкой быть в доме покойного мужа не хотелось. Она вела финансовые подсчёты маркизы Анны, и без неё наш мирок не был бы таким уютным и гармоничным. А её вышивки сразу выкупала сеньора Адория, украшая ими модели своих платьев.

* * *

Мы устраивались на новом месте и нанимали мастеров на производство.

И если вначале нашего путешествия, маркиза Анна-де Аулестия говорила, в шутку, конечно, что я купила за её деньги, кстати, дом на воде. Как будто суши мне мало! То сейчас она от него была просто в восторге.

Дом наш был, величественно великолепным. Парадный фасад его выходил на одну из центральных улиц, и первый этаж мы собирались сделать центром высокой моды. Боковые пристройки должны были занять мастерские. Двор, в котором был разбит шикарный сад с розами и маленькими скамеечками, заканчивался высокой каменной аркой, по которой плелись кустистые розы. Далее была выложена каменная лестница, которая вела к водам большого канала. Это было очень романтично.

Ремонт, конечно, можно было бы обновить, но всё со временем. Наш бессменный повар, сеньора Пломмия была с нами. Няни и горничные тоже. Мы даже привезли с собой маленькую версию стиральной кадки. Месье Жак с нашими гвардейцами собирались её устанавливать в хозяйственном помещении.

* * *

Как же давно я не окуналась в творческий процесс. От моих идей у всех голова шла кругом.

Особенно глядя на синьору Анну с дочерью, а она всё же документально оформила её именно дочерью с правом передачи ей титула. И этот титул у девочки был пожизненным, независимо от того, как она выйдет замуж. Ну вот глядя на них обоих в тёмных траурных платьях, я вспомнила, что в будущем, в моём мире отшивали одинаковые платья для мам и дочек.

То есть, для показа маленькой маркизе должны были пошить такой же наряд, как и у мамы. Приготовить такие же украшения только уменьшенная версия. Маска, сумочка, туфельки, веера, перчатки, бриллиантовые диадемы — это было настолько неожиданно, что у всех просто глаза горели от азарта.

А если шили синьорине Элеоноре, то и мадемуазель Анжелик не осталась в стороне, маленькая графиня наконец-то разгладила сведённые к переносице бровки. Её глазки, сияли счастьем, надолго ли, не знаю. Во время путешествия все её мысли были только о маленькой лошадке.

Вторая идея — это веера от маркизы де Аулестия, которые могли себе позволить только очень богатые синьоры и синьорины. Ведь посередине веера на очень плотном матовом шёлке жидким золотым сплавом будет отпечатан в профиль портрет маркизы, в прекрасном ожерелье. Веер в том месте, где золотом нанесена гравировка ожерелья, будет украшен драгоценными крошечными сапфирами и бриллиантами. Мои ювелиры, что приехали за нами в Венецию, уже работали над составом этого сплава. А также над способом его крепления к ткани.

Также на веере будут выложена сапфирами монограмма с двойной буквой АА (Анна-де Аулестия).

В планах я предлагала выпустить одноимённый парфюм. С этим придётся, конечно, повозится, от парфюмерии я была очень далека. Но это же Венеция, мы найдём какой-нибудь непризнанный талант и облагородим его. А флакон к парфюму, он будет незабываем, с портретом синьоры Анны с маленьким сапфирами на шейке, и также монограммой.

— Мир должен знать, кому было подарено это ожерелье. Я не хочу, чтобы кто-то ещё одевал даже его копию! Пусть хозяйка «Луной сонаты» любуется ожерельем сидя в своём будуаре, но не носит его.

Итак, работы было много. Начиная от вывески над первым этажом нашего дома, небольшим ремонтом первого этажа. Я решила сделать встроенные в стены сейфы для украшений и наличности. Огромными портретами всех благородных дам нашего Дома высокой моды в крупных ювелирных украшениях, а также их дочерей, размещённых на первом этаже, в демонстрационных залах. И заканчивая самим производством. До карнавала оставалось четыре месяца. Опять куча расходов, которые с лихвой должны окупиться. Ведь должны же! Госпожа Жанна и Бланка, сидя в своём светлом кабинете, нахмурив брови, пока считали только вложения.