Глава 17

И снова длинные, широкие коридоры и шелест тяжёлых нарядов. Великолепные образцы мужской красоты провожали нас жаркими глазами. Наверное, в них отражались горящие повсюду свечи. А, возможно, и не растраченный любовный пыл. Кто их поймёт? Пустота в голове, которая возникла от поглощения слишком ярких эмоций, исходящих от чужих людей, отступала. Пришло понимание, что благородных дам в главной зале было намного меньше, чем сеньор.

Прошло, всего чуть более двух часов с момента нашего приезда на приём, а мы уставшие и вымотанные, но гордо держащие головы, шли на выход из приёмной залы дворца. Наших малышек мужчины несли на руках. И к моему удивлению у нас было сопровождение. Из зала вслед за нами последовало около пяти или шести мужчин. Кто они? Молчаливые незнакомцы провожали нас весь этот длинный переход. Зачем? Что происходит? На мраморном крыльце дворца, некоторые из них весьма корректно предложили свою помощь в сопровождении. Обязуясь довести нас до нашего дома на своих личных гондолах. Мы с графиней непроизвольно взялись за кинжалы. Ведь мы не просили о помощи. Это было несколько навязчиво.

— Эти женщины находятся под моей охраной и опекой, — раздался жёсткий голос князя, он поставил синьорину Анжелик на одну из ступеней, и передал её ручку графине. Малышка была на удивление послушной, тихой и очень задумчивой. Месье Жак также поставил на ножки Элеонору. Мужчины не сговариваясь, отточенным движением, положив руки на эфес своих шпаг, решительным шагом, вышли к этим достойным представителям Венецианской аристократии, гвардейцы охраны плотно окружила нас.

Синьоры из зала, поняв, что о нас есть кому позаботиться вежливо откланялись. Они не сводили заинтересованного взгляда со встревоженных синьор Бланки, Анны и Жанны. Особенно с белокурой виконтессы Бланки. Локоны, которой, скреплённые на затылке золотой сеткой в виде маленькой шапочки, вились тугими волнами до самой талии. Неприятно было оттого, что они настойчиво ловили наши взгляды. Мы не привыкли отпускать головы, всегда гордо смотрели вперёд. Зачем быть такими настойчивыми? У нас в голове не укладывалось, как можно завести знакомство с мужчиной, которого нам никто не представил, а уж тем более сесть к нему в гондолу, дав несомненно повод, надеется на что-то большее.

Обратная дорога домой заняла определённое время. Сумерки сгустились над городом, что сиял в праздничных огнях и любовался своим отражением в водах канала. Наше судно, которое мы наняли на весь вечер, возможно, было намного скромнее тех, что нам предлагались недавно. Но в какой-то момент очень захотелось относительной свободы и самостоятельности, и думаю, что не мне одной. Так давил свод монументального строения, в котором жил и правил Дож Венеции. И вся обстановка, царящая в нём откровенно, напрягала.

Громкий вскрик виконтессы Бланки отвлёк о тяжёлых воспоминаниях, о произошедшем во дворце.

— Мы просто магнит для неприятностей, — думалось мне напоследок.

И словно в подтверждение этого мысленного замечания донна Бланка вытащила дрогнувшей рукой какой-то лист бумаги и перстень. Её широко открытые глаза цвета бирюзы выражали изумление и шок. Всё это лежало в её сумочке — кошеле, что висел на бедре, крепясь красивым золотистым шнуром к ремешку на талии.

— Откуда сие? Это не моё! А где мой платочек? — Её голос испуганно вздрогнул.

Князь, мрачно взяв в руки послание и прочитав его, сказал, что всё оговорим дома. Канал был полон транспорта. И параллельно с нашей гондолой плыло ещё несколько судов. Дальнейшее наше небольшое путешествие продолжалось в тяжёлой тишине. Малышки уснули. Мы причалили к великолепному крыльцу и арке, увитой розами, нашего сада. Приветливые огни особняка ждали нас, вселяя немного уверенности. И снова мужчины несли девочек. И как-то само собой получилось, что Князь остался на ужин, совершенно уже как член семьи, как давний знакомый, оказавшийся рядом в тяжёлый час.

* * *

— Виконтесса, вам назначили свидание! Получается, что, заручившись вашей благосклонностью, — отец мрачно смотрел на донну Бланку. — Вы в знак согласия одарили незнакомца своим кружевным платком, с вышитыми вашими инициалами, взамен получив, сей перстень!

— Как такое возможно? Она даже не понимает, как всё это оказалось у неё в кошеле, — я стояла напротив отца в общей гостиной и от негодования сжимала рукой кинжал. — Донна Бланка не могла этого сделать! Она была при мне неотступно!

— Это Венеция, синьорина Каталина! — суровый голос Князя звучал как приговор.

— Донна Адория, как так получилось, что сеньор Рикардо не поехал с вами. Отпустив вас одних? — это был просто допрос. Дамы не привыкли, что с ними так разговаривают.

— Он занят на верфи и скоро должен приехать за нами по морю, — Адория сникла, нервно комкая свой вышитый кусочек ткани, называемый платочком.

От обиды и напряжения у меня закипали слёзы.

— Князь! Нам можно приписать всё что угодно: жадность и жестокость, взбалмошность и самоуправство, упрямство и непослушание, эгоизм, в конце концов! Но только не распутство! Мы несколько лет жили вдали от светского общества, и сёстры-монахини, работающие с нами бок о бок в госпитале, могут подтвердить, что помыслы наши чисты. Мы, как положено, ходим на исповеди и службы в храм. Святой отец в нашем городке наш хороший знакомый!

— Дорогая, вы очень рисковали. В Венеции вы обязательно должны появляться на людях в сопровождении мужчины, который несёт за вас ответственность, — приятно было, что отец сбавил тон. И тем не менее.

— Ваша светлость, у меня есть защита моего рода, зачем нам сопровождающий? Я сама несу ответственность за своих дам. Мы живём здесь не первый месяц, и эта ситуация возникла только во дворце дожа.

— В Венеции немного по-другому на это смотрят, особенно во дворце. В семье почти все вопросы решает мужчина. Самый старший из всех — глава. И даже имея такую защиту, как у вас, вы всё равно её как бы заимствуете у Дожа, находясь у него в доме. А если он вам её предоставляет, то, соответственно, может навязать своё мнение в отношении решения, каких-либо дел. Другими словами, вы неприкосновенны взамен на что-то. Скажу вам откровенно! Он очень впечатлялся сегодня, что такие жемчужины французской и испанской аристократии, как вы синьорина Каталина, со своими дамами не состоите в браке. И при этом свободно появляетесь в свете! Только в сопровождении охраны. Ведь в Венеции столько благородных родов, которые могли предоставить свои кандидатуры вам на рассмотрение. По сути, это вызов. Ведь так благоразумно выйти замуж и получить защиту. Поверьте, мне, то, что было сегодня, это только начало охоты на сердца виконтессы Бланки и маркиза Анны-де Аулестия, а также графини и, несомненно, ваше-дочь моя.

У меня возникло чувство, как будто нас сегодня во дворце дожа опутывали липкой паутиной, знакомя с самыми достойными из достойных. И ведь ничего плохого то не предлагают, законный брак, ведь об этом мечтают все девушки! Вот только с полной конфискацией имущества в пользу мужа и его семьи, вероятно.

— Но из нас никто не собирается замуж! Мы приехали только на сезон карнавала. Наша цель — получить хорошую прибыль. Заявив о себе, как об известном ювелирном графском доме. А затем продать этот особняк по цене хорошо раскрученного торгового и культурного центра и уехать снова на остров. Маркиза Анна начала строительство своего замка в имении мужа, именно с учётом этих будущих доходов. Уже готов проект, и заложен фундамент. Ещё года не прошло, как наши мужья ушли в мир иной! Какой брак? Это не входит в наши планы!

На мою пламенную речь сеньоры утвердительно кивали. А Князь ошарашенно смотрел на нас, вероятно, боясь поверить услышанным речам.

— Я не совсем вас понимаю, дочь. Брак совершенно не входит в ваши планы?

— Но ведь никто из представленных сеньор во время приёма не тронул наши сердца, Князь. А некоторые из наших дам, и вовсе напуганы случившимся. А если у кого-то из них и случатся брачные отношения, то однозначно после заключения брачного договора. Уже очень поздно. Давайте я провожу вас в наши гостевые покои. А завтра утром мы всё обговорим, на свежую голову, так сказать.

Далее все разошлись по своим комнатам, заверяя грустную донну Бланку, что в доме она в безопасности. А завтра это недоразумение мы увидим в другом свете. И всё непременно будет хорошо.

— Князь у меня соседние покои пустуют, гостиная у нас одна будет с вами. Я позову сейчас горничную, она порядок там наведёт и застелет чистое бельё. Пройдёмте. Вот здесь отдельный спуск в купальню на первый этаж.

— Что значит брачный договор, Каталина?

— Так, мы с вами и до утра проговорим. Сдаётся мне у нас ещё много времени впереди. Практически вся жизнь. Успеется Князь. А давайте завтра утром после фехтования, за завтраком и продолжим.

* * *

Утро. Ранее. Любимое время суток. Закутавшись в тёплый плед, стояла на маленьком балкончике, разглядывая сонный город всех влюблённых. Распущенные волосы шевелил ветерок. Пора умываться, приводить себя в порядок и спешить на разминку. Венеция спала, окутанная предрассветной дымкой. Покой и тишина. Вчерашние проблемы отошли на задний план.

— Каталина, немедленно зайдите в дом! — Я вздрогнула, не ожидая так близко услышать чей-то голос. Повернув голову на это замечание, увидела отца. Он уже полностью одетый строго смотрел мне в глаза, стоя на таком же маленьком балконе своих покоев. А затем перевёл взгляд на воду. По каналу медленно плыла гондола, мужчина, управляющий ею, подняв голову, разглядывал наш дом. На первом этаже, которого уже висела красивая вывеска.

— Доброе утро, ваша светлость. Встретимся в малой гостиной, я покажу вам зал для разминок.

Так…. Спокойствие и только спокойствие. Дышим и улыбаемся.

Стоит ли рассказывать, что в тренировочный бой на шпагах Князь встал именно со мной в пару. Графиня была отличным метателем кинжалов, но никак не фехтовальщиком. Ей просто не было равных в этом непростом деле. Возможно, срабатывал эффект неожиданности. Внешность дамы-обманчивая вещь.

А я была впечатлена умениями своего отца. Судьёй был месье Жак, который любил меня как свою дочь, и не давал Князю чрезмерно увлекаться в бою. Это был полезный опыт! Поняла, что ещё есть к чему стремиться. Анжелик наблюдала за нами. Девочка сидела на паркете, не отрывая глаз от боя. Её тёмные кудряшки рассыпались по плечам. Немытая и нечёсаная крошка, видно было, что только соскочила с кровати. И, тем не менее, её стремление научиться чему-то вызывало уважение.

— Ты мой отец? — звонкий голос девочки в пустой зале для приёмов заставил взрослых застыть на своих местах. Князь, рассматривающий мои клинки, медленно развернулся; подошёл и присел возле малышки.

Графиня встревоженной птичкой метнулась к ним в порыве защитить дочь. Месье Жак опустил голову, и только сжатые в тонкую струнку губы мужчины выдавали его переживания. Я порой видела, что он готов был собой закрыть нас от неприятностей. Хотя прекрасно понимал, что от всего мира не закроешь.

Я же наблюдала, как Анжелик бесстрашно смотрела в глаза такому непростому мужчине, как мой отец. Между ними возникла не поддающаяся описанию энергия.

— Вы хотите стать моей дочерью, мадемуазель? — Князь взял грязную ручку девочки и поцеловал её, не отводя глаз. Продолжая смотреть на Анжелик, ловил её эмоции. Она встала на ножки и придвинулась ещё ближе к нему.

— Да! Я выбираю тебя!

— Анжелик… — тихий возглас графини.

— Я так хочу! Элеонора сама нашла себе маму Анну и очень любит её. А я хочу себе такого папу! Если он для Каталины папа, значит, и для меня. Я вчера слышала! Когда Антонио приедет, я расскажу ему, что у нас есть отец.

И девочка с достоинством королевы вышла из зала, оставив взрослых стоять каменными изваяниями, тревожно разглядывающими друг друга.

— Князь, она ещё ребёнок, я поговорю с ней. Постараюсь всё объяснить. Так неловко право.

Видно было, что графиня тронута до слёз. Порыв дочери взволновал её и открыл правду о взбалмошном поведении ребёнка. Такой активной и целеустремлённой натуре, как Анжелик действительно нужно мужское воспитание.

— Ваша светлость, — теперь Князь, уже не отрываясь, смотрел на графиню. — Позвольте помочь вам с дочерью.

Мадам Жанна изумлённо вскинула голову. Её взгляд встретился с глазами мужчины, внезапно окутав её волнением. Они стояли напротив друг друга, словно два полюса, притягивающихся с неимоверной силой. Казалось, графиня застыла в этот момент, забыв простые житейские функции, вроде дыхания. Была она, сияющая красотой и изысканностью, как трепетная лань перед грозным и могущественным зверем. Напряжение в воздухе стало плотным, словно будущее ожидало своего обретения в этой единственной секунде. Они притягивали друг друга силой, которой невозможно было противостоять. Но в то же время словно две звезды, сияющие на небосклоне, они ощущали нарастающий магнетизм, безрассудность которого могла погубить их обоих.

И тогда, в этой немыслимой тишине, раздался тихий голос графини. Голос, который всколыхнул пространство и вызвал холодную дрожь по коже. Голос, словно звук флейты, который растворился в воздухе и резонировал с сердцами обоих. Она сказала только несколько слов, мягким шёпотом, но с неизъяснимой силой.

— Хорошо, ваша светлость.

И мне всё стало ясно!

Мадонна! Они любят друг друга. Уже много лет!