Глава 18

Спокойный взгляд графини Жанны и безукоризненное поведение князя Раймона. Завтрак.

«…- показалось? Там в зале? Может, не было трепета во всём теле у девушки, которую я знаю столько лет? Может, не стоял в напряжении отец, ловя взглядом каждый её вздох. А если я не ошиблась, что дальше? Я не могу их потерять. Ведь может и не сложиться у них что-то».

Беспокойные мысли. Я так и не научилась их отключать. Хотя бы на какое-то время.

* * *

— Донна Каталина, нам необходимо поговорить. Я хотел бы узнать вас ближе, дочь моя. Я никогда не могу предугадать, что вы скажете в следующую минуту. Вы загадка всей моей жизни, с самого своего появления на этот свет.

Мирный завтрак, в кругу такой большой семьи закончился, а мне вновь хотелось спуститься на первый этаж и укрыться где-нибудь. Допустим, сослаться на занятость в мастерских. Или найти себя возле сеньоры Пломмии на уютной кухне и болтать с ней обо всём на свете, как тогда в Париже, во время сложной операции по спасению наших подруг.

Но, совершенно не имея привычки прятаться от проблем, расположившись на диване в своём кабинете, внимательно слушала сидящего рядом мужчину.

— Все эти люди, что живут с вами и работают рядом, они неподкупны. Учтивы, да. Но почитают только вас и графиню! Оберегают графских детей как своих. Они как будто часть вас. Вы же заботитесь о них как о членах семьи. Почему? Разрешите узнать вас, дочь? Я так долго ждал нашей встречи. Мой человек специально жил в Салерно с тем, чтобы сразу послать нарочного с сообщением о том, что вы на долгое время выехали со своего неприступного княжества. Скажу правду, я искал эту встречу. Я с нетерпением ждал вас на приёме у дожа.

А я задыхалась от неожиданности его откровений. Ещё три года назад мечтала об этом, но сейчас мне очень тяжело было окончательно впустить этого непредсказуемого человека в нашу жизнь. Такую отлаженную и спокойную. Да, он мой отец в этом мире, но по духу он так далёк от моего образа жизни и ценностей. И он весьма, весьма настойчив.

— Есть некоторые стороны в моей жизни, куда я никого не пускаю. Вы готовы в нужный момент остановиться, и не задавать лишних вопросов? — сразу решила дать понять, я не ребёнок.

— Это мужчины? — его голос стал хриплым и суровым. Глаза прожигали насквозь. — Каталина, вы девушка, я не готов отступиться, когда дело касается вашей чести.

— Нет, князь — это другое. Я до сих пор девственна несмотря на то, что была замужем и сейчас вдова. И за всё это время только один человек тронул мою душу. Но он ушёл за грань, оставив меня одну в этом мире.

Отец, шокированный моей откровенностью, застыл, и просто даже не знал, что мне ответить. И был, как бы это сказать, надломленным что ли. Видно было, что готов был пойти на уступки, не задавать лишних вопросов. Он хотел жить с нами! Но он отец, и он уже нарисовал себе картинку, каким он будет правильным отцом. И определённые его взгляды на жизнь не терпели насилия над собой.

Я взяла его за ладонь, она оказалась тёплой, широкой и очень надёжной. Жест, скажем прямо несвойственный этому столетию. Но он не отнял руки.

Я придвинулась к нему ближе и специально оказалась совсем рядом. Глаза в глаза:

— Послушайте мой рассказ, князь. Погостите с этим у нас несколько дней, понаблюдайте, а потом решите по пути нам или нет. По сути, мы с вами чужие люди и я для вас очень необъяснимое явление под названием — дочь. Готовы ли вы впустить меня в свою душу? Ведь терять потом, если что, будет очень тяжело. И если вы меня предадите, то Создатель накажет вас очень жёстко.

— Практически пять лет назад я одиноко скиталась в горах Испании маленьким оборванцем, который питался тем, что найдёт по дороге. Прятался от ненастья в расщелинах скал. Я выживала, как могла. Вы знаете, эту историю. Встретив в Тулузе, тогда ещё баронессу Жанну, доверилась ей, как, впрочем, и она мне. И в одно прекрасное утро, рассматривая меня спящую, она сказала то, что подсказал ей её разум и душа. Она сказала, что я «другая». Вы согласны с этим Князь?

Мужчина молча сжал мою ладонь. Он ловил каждое слово.

— Мои знания как озарение, моя логика, временами она отличается от общепринятой. Да иногда я «другая». И большее я не могу вам сказать, потому что именно здесь я говорю всем «стоп», я не пускаю дальше никого. Но графиня приняла меня, такой, какая я есть. Ей это совершенно не мешает любить меня как единственную сестру, и поддерживать всё время, что мы вместе. Князь д’Арагонна, мой супруг, он был таким же, как я.

Если можно так сказать, мы с ним действительно из одного рода. Мы немного отличаемся от общепринятых стандартов, но мы люди такие же, как и вы. Наверное, именно таких в обществе принято называть «гении». И, тем не менее: как вы понимаете, не так прост этот охранный княжеский титул, что мне передал мой муж, в защиту от злых людских помыслов. Удобен, не спорю, но он не прощает ошибок.

Он не простит мне ошибок, если я буду использовать его корысти ради. Не простит людям, которые нарушат слово, данное много десятилетий назад, не вредить тем, кто несёт в себе знания. На всё нужны деньги, на распечатку книг по медицине, на реконструкцию кораблей, на открытие нового госпиталя для женщин, на обучение там молодых лекарей. На восстановление монастырей. На новые идеи в строительстве. Вот и работает для этого ювелирный Дом графства. Радуя этот мир произведениями искусства. А если я буду уже не нужна, я узнаю об этом и появится другой носитель, и я передам ему княжество, а сама удалюсь на покой. Княжество не передаётся по наследству, а также оно не будет моим приданым в браке. Венецианский дож должен успокоить своих верных подданных. Добиваясь меня, они получат в жёны бесприданницу.

Мужчина, сидящий напротив, практически не дышал. На его лице, которое застыло, как маска, своей жизнью жили только глаза. Они впитывали каждую мою эмоцию, каждое слово. Его руки исследовали моё запястье с браслетом, он изучал его.

— Как же вы с этим справляетесь Каталина, а если вы полюбите?

— А если полюблю, то замуж пойду, когда позовут, мне ничего человеческое не чуждо. Я, прежде всего человек. И уверяю вас, собираюсь прожить очень долгую жизнь. Вы князь, оставайтесь, — и опять глаза в глаза. И, кажется, мне, или только кажется, что не так уж и суров этот человек, что стал, наконец, слушать и слышать окружающих.

— Я не выбирала себе этот путь. Но и бросить всё уже не могу. Это просто вопрос жизни.

— Если уж у нас такой разговор сегодня вышел — его серьёзный взгляд сканировал моё лицо — то просить хочу за графиню. Отпустите её за меня. Не обижу, ни её, ни детей. Хорошим мужем буду и отцом. Мне порой кажется, что жить без неё не могу, и без вас Каталина. Дышу в последние годы только благодаря мечте жить с вами рядом, любить и защищать. Обе вы стоите у меня перед глазами. Две смелые, до безрассудства, девочки, скачущие верхом по зимнему полю. Не отступившие испугавшись в сражении с диким животным, защитившие собой взрослых, растерявшихся мужчин.

«— … не показалось! Любит!»

— Я же не держу её, Князь, — снова взяла его за руку, — за ней пытался ухаживать в Париже дворянин, и не один, но она сказала, что сердце её занято, и это обсуждению не подлежит. А уж кем занято и не знаю вовсе. Вы сами с ней поговорите.

Моя маленькая хитрость, она прошла незамеченной, информация была принята с определённой долей внимания. То, что я заметила ранним утром, в зале это было просто мгновение…. И всё же. Было!

— Хочу только предупредить, графиня Жанна она не так предсказуема, как многие дамы в Лувре, ваша светлость. У неё свои принципы и взгляды на многие вещи. Не давите на неё. Я думаю, Анжелик поможет вам найти точки соприкосновения. И да поможет вам Всевышний обрести друг друга.

* * *

Как же быстро сменяются дни и ночи. Скоро открытие салона. Чайки, почему я так отчётливо слышу их крик вдали? И мне становится тревожно на душе. Казалось, пребывание в Венеции разделилось на две составляющие: одна часть спокойная и очень плодотворная в работе, до посещения дворца местного правителя, и вторая очень эмоциональная и насыщенная страстями, после.

Неизвестный воздыхатель донны Бланки, от него не было покоя. Его поведение вызывало недоумение, оно не поддавалось логике. Казалось, чего сложного, то? Будь просто представленным нам, возможно, кем-то из благородных семей, мне же их массу показали на приёме ранее. И веди себя по всему канону, положенному для аристократов того времени, ухаживая за дамой с разрешения Князя, в нашем присутствии. Но нет. Бессмысленные подарки и ежедневные подношения, цветы и послания в стихах мы находили в самых неожиданных местах сада. Серенады под ночными окнами, и неизвестный мужчина в маске и тёмном бордовом плаще.

Тот день не предвещал ничего необычного. Завтрак, а далее запланированная поездка в торговые павильоны. Затем мастерские по установке багета на портреты наших дам в ювелирных украшениях, которые должны висеть у нас в салоне. Мне нужно было проверить исполнение заказа, перед установкой. Скажем так, последние штрихи.

Виконтесса Бланка решила выставить на продажи свои работы также в виде картин, но только вышитых шёлком. Основная тема была экспозиции, конечно, несравненная Венеция. И поверьте, это были поистине шедевры! И они также нуждались в рамах. Многочисленная охрана сопровождала все наши передвижения по городу. В обычные будние дни мы были скромны в своих нарядах. Уложенные волосы всегда покрывали мантильи. Отдавшись полностью работе, мы забыли о тревогах последних дней. Творчество захватило нас. Донна Бланка беспокоилась за каждую свою работу, в которую вложила столько труда.

И мы были несказанно изумлены, когда нашу гондолу, на обратном пути притёрло чужое судно, вероятно по приказу мужчины, который властно стоял на его борту в маске птицы с большим клювом. Он наслаждался происходящим! Нашими встревоженными криками. Тем, как гвардейцы показали свою готовность к нашей защите. Всё это происходило на воде, залив был неспокоен с утра. Мы могли все оказаться в море. При этом маска незнакомца была просто отвратительна, она пугала даже меня.

Низкий поклон. Ирония и вседозволенность в каждом движении. Алая роза на фоне его чёрного плаща как застывшая кровь. Закаменевшая донна Бланка, с негодованием отвернув свой лик, отказалась принять цветок, который был брошен небрежно воду. Незнакомец, отдав приказ, скрестил руки на груди, и его судно в тишине направилось далее, а у нас осталось мерзкое послевкусие, от которого срочно захотелось укрыться в доме. Мужчина был одержим виконтессой, какой-то нездоровой страстью.

* * *

Князь часто бывал у нас, поселившись в покоях, что пустовали ранее. Мы делили с ним одну малую гостиную.

Как просто это звучит, «поселился у нас». И как сложно двум взрослым людям соединить в единое то, что никогда единым и не было. Он наблюдал. Как и чем живёт наш маленький мир, как мы общаемся между собой. Подмечал, что нет высокомерного отношения к служащим, и все уважительны в общении с сеньорой Пломмией и месье Жаком.

Смотрел, как я работаю в своих мастерских, шлифуя очередную диадему. Что на равных со своими ювелирами и уважительно отношусь к их возрасту и опыту. Как делаю наброски эскиза, на совещании с ними, показывая им свою идею и спрашивая у них совета, при этом пальчики мои все в грифеле, а глаза горят неподдельным интересом. Казалось, он и сам увлёкся нашей увлечённостью. Его впечатлил станок для огранки драгоценных камней, который сейчас работал на механизме сжатой пружины.

А ещё я ему рассказала, что хочу после карнавала отправиться в горы, найти то месторождение флюоритов. И что откладываю эту поездку уже, который год, не хочется туда вести случайных людей. Купцы они, что, выберут всё и продадут минералы. А ведь это целое таинство.

Он загорелся этой идеей. Я не задавала ему вопросов, про службу, у короля Франциска I. И что тогда замыслил дядюшка, решив всё устроить в карнавальную ночь. Расскажет сам, если захочет. Князь же, в свою очередь, видя, что сеньора Пломмия собирается на рынок за продуктами в сопровождении, выделил ей финансы на ведение хозяйства на месяц, чем несказанно удивил графиню, ей же всё это учитывать, оприходовать и считать. И это был ещё один момент, который заставил плотнее общаться этих чужих друг другу людей. А на второй неделе пребывания у нас князя Раймона, все привыкли к его присутствию, и воспринимали это как должное. Мы неукоснительно выполняли его требования, которые касались соблюдения этикета и вопросов безопасности.

Всё вроде было как прежде, и всё же, несомненно, мы ждали открытия салона. Сказывалась накопившаяся усталость и напряжение последних недель. Мне даже приходила мысль в голову, что Бланку могут выкрасть, незнакомец своими действиями напоминал сумасшедшего.

Как — то графиня Жанна спросила у меня про наши планы, когда открытие салона и как скоро мы после этого поедем на остров.

Видно было, что скучает она за сыном, да и безопасная жизнь на острове ей более по вкусу. Я же обещала, что как только будут проданы основные ювелирные гарнитуры, и мы уйдём в большой плюс, сразу будем выдвигаться. По моим подсчётам примерно месяц после открытия салона. А открытие уже через неделю.

Я, конечно, тоже переживала за Антонио и дона Рикардо, за всех, кто взялся за реконструкцию судна, как оно поведёт себя в открытом море сложно предположить. Мадам Жанна ничего не говорила, молча носила всё в себе.

Князь же мой отец как-то поинтересовался состоянием графини, я объяснила причину. Он всячески опекал девушку, она в ответ мило краснела и смущалась. Её сердечко все эти годы ждало, возможно, надеялось. А может быть просто любило то, что создал для неё её разум несколько лет назад. Образ сурового, властного и, конечно, недоступного Князя. Жанна молчала годами. Дав тогда клятву в придорожной таверне, она следовала ей неукоснительно. Вопреки своей любви к этому человеку была предана мне до конца. Забыв про главное, всё обговаривать и даже этот вопрос, вместе. А сейчас, она просто не знала, что со всем этим делать, и хотела укрыться в безопасном месте. Впрочем, как и виконтесса Бланка, переставшая и вовсе выходить из дома.

На графине, как всегда была вся организация нашего хозяйства и бюджета. И она стала даже как будто избегать Князя, сторониться его, всё, больше уходя в себя. Отец как ответственный мужчина, также взял эти вопросы под свой контроль.

И явно был встревожен. Графиня вела себя неожиданно для него, не флиртовала, не строила глазки, давая тем самым надежду, а потом, неожиданно забирая её в показательно нахмуренном взгляде. То есть не вела себя кокетливо и игриво, как принято, было при дворе Франциска. Она всё чаще оставалась с дочерью в своих покоях, выходя только для исполнения обязанностей по учёту расходов. Сказавшись на усталость, перестала посещать разминки по утрам.

Графиня боролась с собой, со своими чувствами к Князю, если бы была возможность, она уехала бы на остров хоть завтра, с дочерью к сыну.

Накануне открытия салона я стояла возле окна мастерской и смотрела на прекрасный сад во дворе. Ровно подстриженные кустарники живой изгороди и маленькие беседки. Всё было безупречно. Мне показалось? Или кто-то действительно скорым шагом скрылся сейчас за беседкой? Да кто же это там? Силуэт графини Жанны, да это она. А вон гуляют Анжелик и Мари-Энн. Мама явно спешит на прогулку к дочери. Возле арки пришвартовалась чьё-то судно, показался закутанный в плащ мужчина, и он решительным шагом направился к графине наперерез. Раздался звон колокола. Наша охрана среагировала молниеносно.