Глава 4

В пригороде Марселя, в бедном рыбацком посёлке, сняв небольшой домик и отправив доверенного человека из охраны, верхом в город, на поиски дона Рикардо с женой, мы ждали.

Это ожидание выматывало все нервы.

А ещё вернулось то чувство, когда я убегала ночью от стоящей на дороге кареты в Испании, с лежащими убитыми людьми в лунном свете.

Безумное желание бежать. Оно было просто неуправляемым. Страх, что непременно догонят. Как животное на охоте. Но только догонят уже не только меня. На кону мадам Жанна и дети-моя семья.

Нервно ходила по берегу, сбрасывая в окружающее пространство апатию и неуверенность.

Мелкая морось нагоняла уныние, море было серым и холодным. Порывистый ветер гнал волны к берегу. Вода тёмной массой, практически цвета моего грифеля, который я ещё так недавно не выпускала из рук в своей уютной мастерской, глушила любые положительные мысли. Очень тревожно было на душе. Ожидание всегда в большую тягость, тем более если на карту поставлено так много. В нашем случае — это были человеческие жизни.

В рыбацком посёлке мы задерживались уже второй день. Эти дни, часы и минуты, мне показались вечностью. Неужели что-то случилось с сеньорами Адорией и Рикардо или нашего посыльного узнали в городе преследователи, и взяли на допросы. Я знаю, что пытки в Средние века были весьма изощрённые, и выдержать их было невозможно. Люди были не по-человечески жестоки друг к другу. Надо было уезжать из посёлка.

Вопрос: куда ехать? На чём?

Не отпускала тревога за виконтов. Если что-то случится с Адорией и Рикардо, месть моя будет беспощадна. И вскоре уже мерила шагами единственную комнату нашего домика. В очередной раз, ломая голову, что пошло не так.

Мадам Жанна сидела на лавке, покачивая дочь, моя тревога передавалась детям, Анжелик хныкала. Антонио, следил за мной неотрывно. Потом запросился на улицу. Ещё одна прогулка по берегу, что напоминала метания дикого животного в тесной клетке от безысходности. Крик голодных чаек, выпрашивающих еду. Он также вселял тревогу. Я сжимала холодную ручку ребёнка. И смотрела вдаль.

— Каталина, завтра надо уезжать, — Антонио смотря снизу вверх, был не по-детски серьёзен.

Я присела на корточки, поймала его взгляд:

— Да, ваша светлость. Мы не можем рисковать оставшимися людьми.

— Нужно уходить морем, найти рыбака с лодкой и плыть в порт Марселя, — предложил юный граф.

Молча кивала, соглашаясь с доводами, понимая, что иного пути нет.

Ещё одна ночь. Она не давала отдыха. Я напряжённо прислушивалась к звукам на улице. Всё опять повторяется. Боясь услышать посторонние шумы, в полудрёме контролировала ситуацию. Как тогда в горах. Слышен был непрерывный шум волн. Ночь на побережье, она другая, нежели в горах.

Море, как вечный свидетель человеческих страстей. Я думаю, оно помнит всё. Мысленно возникают очертания кораблей викингов, их паруса трепещут на ветру. Скользят тени людей, которые жили на этих землях сотни или тысячи лет тому назад. Они так же видели это море, как его видела сегодня я. Слушали шум волн. И море также видело их. Вышла на улицу. Мысли беспокойно метались. Бессонная ночь давала о себе знать.

Месье Жак и часть охраны были на страже. Они вопросительно посмотрели в мою сторону:

— Госпожа баронесса, всё в порядке?

— Нет сна, месье Жак. Завтра нужно уходить. Утром будем собираться.

Я объяснила всю задумку этим мужественным людям. И вернулась снова в дом, уговаривая себя хоть немного забыться сном.

А рано утром в дом, постучав, очень быстро вошёл наш учитель и тот самый посыльный, что, вероятно, вернулся из Марселя. Когда только? Я не слышала, крепко уснув под утро.

— Уходим морем, по дороге скачет отряд гвардейцев короля, их видно было с возвышенности, что закрывает бухту, я только сейчас приехал из порта, виконта с донной там нет.

— Я договорился с баркасом, быстрее, — Жак ускоренно собирал детей, помогая графине. Рюкзаки и сумки заняли свои места. С детьми на руках, и своим драгоценным багажом бежали к морю, по мокрому песку. Нескончаемый влажный вынос с моря застилал глаза, нас ждал рыбацкий баркас. Всё было как в бреду, дыхание сбивалось. Только бы успеть.

Чайки кружили над морем, их такой беспокойный крик смешивался с шумом волн и врезался тревогой в сознание. Море белыми бурунами накатывало на берег. Нужно было только успеть отплыть, ноги вязли в мокром песке, затрудняя движение. Серое небо сравнялось с горизонтом. Казалось, ещё мгновение и отряд преследователей появится в бухте. Шанс, один только шанс. В который раз! Только бы успеть! Из последних сил….

Месье Жак, стоя в бурлящей воде, передал Антонио светловолосому рыбаку с мозолистыми руками, а затем Анжелик.

А далее наши мужчины передавали друг другу ничего уже не соображающих хрупких дам, не обращая внимания на их социальный статус и положение в обществе. Обхватывая натруженными руками тонкие талии и вручая их всё тому же владельцу баркаса. Заботливо, стараясь уберечь эти хрупкие создания от ледяных волн, они мёрзли сами и рисковали. Осознание происходящего будет позже, придёт смущение и большая благодарность этим мужественным людям. Сейчас же главное — ничего не забыть — мешки и рюкзаки, люди, всё на месте. Мужчины залезали в баркас сами.

Господи, всё смешалось, мы залегли на дно. Мужчины, так или иначе, все побывали в воде, мокрые и замёрзшие лежали, укутавшись в какой-то брезент. Часть из них сели на вёсла, и мы стали отдаляться от берега. Баркас качало на высокой волне, мужчины прилагали неимоверные усилия, борясь с приливом. Всадники, они показались-таки… вдали, Мадонна…

— Господи мы вверяем тебе наши судьбы, только помоги нам. Пресвятая дева Мария, спаси нас. Не оставь нас Господи! — Слова молитвы слетали с моих дрожащих от холода губ. Руки сами сложились в смирении. Мадам Жанна, обняв детей и прижав их к себе, была бледна, в лице не кровиночки и только глаза, огромные полные вселенской надежды, взирали на меня. Я не допущу, чтобы с ними, что-то случилось. Они все моя семья, мы все просто обязаны выжить.

— Мадонна, помоги нам!

Мы уходили в море всё дальше и дальше, взяв направление на Марсельский порт, чтобы сделать, попытку, не сходя на берег пересесть на судно, и отплыть в Неаполитанское королевство.

Я не хотела терять своих людей по дороге, я молилась, и только в этом, пока, была моя сила. Мужчины на вёслах менялись, но уставали быстро, это не река, а море. В прошлой жизни я жила на берегу Тихого океана, и знала, какое море может быть опасным и непредсказуемым, оно не терпит халатности и не прощает ошибок.

Начала доставать из сумок сухую одежду, мужчины по очереди уединялись и переодевались. Пригодился самогон, в маленьких дозах этот согревающий напиток творил чудеса. Затем, предложила сменить кого-нибудь из гвардейцев на вёслах, и в их глазах застыло изумление и неверие.

— Ваша светлость, как можно — гвардеец из последних сил боролся с водой, но вёсла отдавать не хотел.

— Послушайте, вам нужен отдых, это ситуация, в которой нам нужно использовать все наши возможности и ресурсы, на баркасе дети, и мы с мадемуазель Илоной будем грести в паре с мужчинами. Если сядем на четыре весла, то увеличим скорость. Это приказ! Графиня, держите детей крепче и согревайте их своим теплом и дыханием. Жанна кутала себя и детей в брезент.

Мы подключились с Илоной, было тяжело, четверо отдыхают, четверо гребут. На руках перчатки, надеюсь, мозоли не сразу дадут о себе знать. Сколько это длилось по времени, не могу сказать. Силы были на исходе, зато было тепло. Ныли все мышцы. Тело было не готово к таким нагрузкам. Наконец-то поставили парус, рыбак сказал, что подул попутный ветер. И мы поймали его! Месье Жак умело помогал управляться с парусами. Брызг волн и волнительный крен. Наше маленькое судно развило приличную скорость. Сидя на дне бота, крепко держала Анжелик. Прижимая к себе девочку одной рукой, другой держалась за канаты. Укрылись какими-то тряпками.

— От порта отходит трёхмачтовая каравелла. Боюсь, что наши пути могут пересечься, — рыбак вглядывался в даль.

— Неаполитанский флаг! Наши молитвы были услышаны, — мужчина из охраны снял светлый сюртук с себя и стал им махать, привлекая внимание капитана, да хоть кого-то на судне.

Оно воистину нам послано было самими небесами.

Бот на каравелле заметили, и капитан взял курс на пересечение с нашим. Замерев в ожидании, мы были просто на грани. Два таких разных судна наконец-то встретились, ещё дополнительное время, и вот спускается спасительная верёвочная лестница.

Первым по ней поднялся месье Жак, он вёл переговоры с капитаном, сказав, что мы испанцы, что на баркасе две благородные сеньоры с детьми, одна из них графиня, вдова испанского графа с наследным малышом. Вторая девушка — взрослая дочь графа. Мы просим убежища! Из-за обострённых отношений Испании и Франции хотим отплыть немедленно в Неаполитанское королевство, в имение графини.

Капитан судна, не молодой уже мужчина, незамедлительно отправил несколько матросов на баркас, нам в помощь. Для испанцев благородные женщины священны.

Я же тем временем обратилась к рыбаку, на чьём судёнышке мы совсем недавно боролись с волнами, сказав, что ему нельзя возвращаться. Светловолосый крупный мужчина лет сорока смотрел на меня, глазами цвета летнего солнечного неба, и, потихоньку осознавая истину, слушал:

— Кто остался у вас в деревне? — спросила осторожно.

— Дом, да соседи, жена умерла родами три года назад, а больше детей бог и не дал.

— Поедемте с нами, я предлагаю, вам службу.

Рыбак посмотрел на мои ладони, на стёртые от гребли перчатки, на обветренное лицо и губы:

— Я рад буду служить вам госпожа графиня — и он склонил голову. Вот и ладненько, и не графиня я совсем, но не суть, разберёмся.

Все, женщины, что находились на баркасе, были одеты в мужские костюмы, и подняться по верёвочной лестнице проблем не было. Нужно было только перебороть свои страхи и крепче держаться за эту самую лестницу, а вот дети этого сделать не могли. Графиня была бледна, страх за детей и усталость мешал ей принимать правильные решения. Видя такое дело, месье Жак спустился снова в баркас, мы привязали к нему Антонио, и он поднялся снова наверх, затем также поступили с Анжелик, привязав её к кузнецу Вейлру. Капитан на борту взял малышей под свою опеку. За детьми мадам Жанна смело полезла вверх, прихватив свои вещи. Затем поднялась я со своим грузом, и так каждый из нас.

Наконец-то мы оказались на судне с вещами, обессиленные, но полные надежды на спасение. Баркас решили забрать с собой, обговорив дополнительную оплату, матросы поднимали его долго. Необходимо было закрепить его как-то на задней части судна. Нам предоставили три каюты. Сказав, что ещё одна занята тоже беженцами, испанцами, а другая — путешественником каким-то там, который возвращался домой. Эта информация прошла мимо сознания.

Судно шло в Неаполитанское королевство в порт Сорренто, в пути должны были находиться примерно три недели, а при попутном ветре и за две недели планировали справиться.

Самую большую каюту мы заняли с детьми, и мадемуазель Илоной. Остальные помещения отдали мужчинам. Все вещи свалили под полки для сна, достали еду и воду. Часть оставили себе. Всё остальное передали мужчинам. От усталости действовали практически на автомате. Перекусив, мы задвинули занавеску на иллюминаторе, разулись и упали на твёрдые полки, с грубыми одеялами.

Я сняла камзол, свернула его и сунула под голову вместо подушки. Оставшись в мужской рубашке, ослабила повязку, которой была перемотана грудь. Спать. Илона залезла на верхнюю полку, я порекомендовала ей там закрепить себя ремнями, мало ли вдруг качка усилится. Также мы поступили с детьми, и собой. Я спала на одной полке с Анжелик. Обнимая спящего ребёнка, который беспокойно дёргался и хныкал во сне.

Антонио не отпускал мать ни на шаг от себя, обнимая и дыша ей в шею. Шептал что-то успокаивая. Мы нашли ведро для естественных нужд, установили его за ширму. Если честно было всё равно уже, только бы убраться подальше, и лишь бы не было погони.

И я задала Жанне неимоверно глупый вопрос в такой ситуации:

— Графиня, а вы владеете языком Неаполитанского королевства?

— Нет, баронесса, но давайте спать, а потом мы будем его учить, — раздался тихий смех неунывающей Жанны.

— Все языки мы учим всегда в дороге дорогая, и это традиция. Теперь мы уже смеялись вместе.