Глава 14

— Княгиня, я повторяю, что никогда не оставлю благородную сеньору в тяжёлой ситуации, одну, в чужой стране.

Я растерянно стояла на борту своего бота и смотрела в глаза мужчине, к которому у меня было столько чувств, что их невозможно было описать словами!

Вселенная, дай мне кисти в руки! И столько тёмных красок, чтобы я могла создать нечто такое, в чём можно было различить миллион оттенков темноты и серости! Это и была бы наглядная картина моих чувств к этому человеку! Я боялась его ненавидеть и мысленно убивать!

Но создатель, свидетель, именно сейчас я хотела вытащить стилет из кармана, хотела вспомнить весь словарный набор, богатого и весьма содержательного русского языка. Я боялась этой ненависти, которая наседала на меня с безжалостной силой при каждой встрече с этим мужчиной. В тканях моего сердца не было места для милосердия или понимания. В моём внутреннем мире царил хаос и разрушение — все благородные чувства были вытеснены этой тёмной энергией ненависти, рождённой будто бы во сне.

— Я воспользуюсь вашим предложением о политическом убежище, донна. У меня есть разногласия с моим королём, по многим вопросам, так сказать. Ваше предложение я надеюсь ещё в силе?

Волнение на море усиливалось. Росло оно и в моей душе. Предвестник грозы. Предвестник избирательного поведения моего сознания, девиз которого звучал весьма просто:

— «врагов нужно убивать».

Испанский галеон Сан-Пабло спешно собирался покинуть Порт-Глазго. Как вовремя мы оказались в порту. Все члены посольства Испании уже ожидали герцога на великолепном судне, готовом к отплытию. А он, совершенно не реагирующий на людей, что посвятили всё своё внимание нам, бессовестно навязывался в гости! Ему передали небольшой багаж. Пожилой сеньор уважительно, но настойчиво что-то шептал герцогу, смотря упорно ему в глаза.

— И я ваша светлость, — раздался тихий голос самой молодой сеньоры с малышкой на руках.

— Донна Федерико? Что вы?

Мой голос удивлённо затих, маленькая Росана не сводила с меня глаз. Казалось, малышка, сидя на руках у матери, что-то мне хотела сказать, очень важное.

— Мой супруг, донн Рамирез, он сейчас в Мадриде, — девушка опустила голову, и я услышала её тихий голос, который шелестом шёл ко мне жутким смыслом сказанного. — Ему сейчас сговаривают невесту. Мертворождение, дети, и одна выжившая девочка за все годы брака. У нас нет наследника. Я должна уехать в монастырь, уже готовится постриг, а дочка останется с дедушкой. Я прошу у вас убежища. Я не хочу расставаться с дочерью.

Я застыла ледяным изваянием. Девушке было лет семнадцать — восемнадцать. Сколько беременностей у неё было, говорите?

— И вас тоже в монахини? Надеюсь, не в монастырь святого Сант-Пере де Касерес?

Неосознанно произнесённые в гневе, слова, они словно ударили наотмашь герцога. Он побледнел, если можно это слово применить к тому выражению смуглого лица, которое я перед собой видела. Но мужчина выдержал удар и остался стоять, напротив не сводя с меня взора.

— Нет, донна Каталина, за меня моя семья не даст такой большой взнос монахам. Отшельницы очень дороги. Но документы о разводе я уже подписала. Ватикан прислал разрешение.

Я словно задыхалась. Приложив пальцы одной руки к вискам, смотрела на обоих. Не веря. Не понимая, что я сейчас слышу.

Гнев, неконтролируемо, заполонил всю мою сущность. Сколько раз она рожала? И когда в первый раз? Сколько лет её мужу? Он, что извращенец?

Темнота покрыла сознание. Я теряла себя. Если бы я была ведьмой, то можно было бы подумать, что сейчас произойдёт выброс. Выброс магии, который убьёт всё живое вокруг. Было бы достаточно всего лишь одного движения руки, одного заклинания, чтобы вызвать этот выброс и разрушить всё на своём пути. Магическая энергия была бы столь могущественной, что никто и ничто не смогло бы ей противостоять.

— Ваша светлость, — голос, знакомый, он прорывался, он говорил со мной, как когда-то.

Буквально разрывая темноту.

Смотрела и видела перед собой Ивонна, невысокого и юного, он загораживал собой герцога и смотрел мне в глаза. Его шёпот, как тогда, он приводил в чувства.

— Ваша светлость нам нужно спешить, волнение за бортом усиливается. В открытом заливе нам придётся нелегко.

Поймала взгляд герцога, чёрный омут его глаз. Я словно тонула в них. Стилет в руках. Когда успела? Достать.

Через мгновение он вонзился в деревянную обшивку галеона Сан- Пабло, долетев практически до одного из многих пушечных портов, что расположились нижним рядом на правой стороне судна.

Наблюдавшие за нами испанцы отшатнулись от борта огромного строения, что высилось громадиной над нами.

— Уходим, — резко отдала приказ капитану Луи, — пытаясь справиться с собой.

Глупцы, они, что считают меня всесильной? При всём желании мой стилет не долетит до них. Вот стрела бы….

Ладно, оставим эти мысли.

Мы были несовместимы и поняли это практически сразу. Как только погрузились на бот. И тронулись в путь по полноводной после обильных дождей реке. Им не нужно было что-то делать. Я и моя команда справлялась самостоятельно и без них.

Да и чем они могли бы помочь нам? Беспомощные гранды, мужчины, если можно их так назвать, изнеженные собственным менталитетом.

Процесс праздного времяпрепровождения развращает сознание человека, скажу я вам. Банальная истина. Нам пришлось с ней столкнуться на территории небольшого бота, гостеприимно принявшего беженцев из Эдинбурга.

Поджатые губы и осуждающие взгляды, когда в небольшой кубрик бота я разместила только сеньор с детьми и Илону. Попросила Луи поместить сеньор — мужчин так, чтобы они ни мешали управляться с судном, но всех под открытым небом. Испанские гранды вдруг вспомнили, что являются носителями голубых кровей. С брезгливостью они ели простую деревенскую пищу. Лепёшки и наваристую похлёбку из речной рыбы. Но ведь ели!

— Вся в бабку пошла, сумасбродка, — слышала я сдавленный шёпот самых пожилых из них.

Я видела их отторжение от моих действий, когда мыла за собой глиняную плошку и деревянную ложку. Совершенно не по-королевски нагнувшись и опустив руки в реку. А затем играла в брызги с крошкой Росаной.

Илона убрала за мужчинами грязную посуду. Она всегда помнила наш уговор — в таком вот путешествии нет господ, есть задача облегчить друг другу существование по возможности как можно больше. И только донна Федерико Рамирез смыла посуду за собой и своей дочерью сама.

С каждым часом, проведённым вместе, я понимала, насколько мы разные. И также ко мне пришло озарение, что все члены моей семьи, и все кто окружал меня много лет, изначально приняли меня такой, какая я есть. Не осуждая за порой вот такие промахи.

Я не хотела брать этих людей в княжество. Это мучило меня. Не хотела делать из близких мне людей обслуживающий персонал для таких вот великих аристократов.

Мои чаяния были, будто услышаны, всё складывалось просто великолепно. Первое, что мы увидели, войдя в Порт-Глазго это флаг Испании. Я не поверила своим глазам. Испанский галеон Сан-Пабло, вооружённый до зубов, увозил испанцев и просто католиков из Шотландии. Мы все вздохнули с облегчением. Нам было тесно на территории в принципе немаленького такого бота. Не физически, а морально. Нам было тяжело друг с другом. Видит бог, я старалась. Но всё же, расстаться плохими друзьями, но по-хорошему, это лучше, чем остаться врагами на всю жизнь. А впускать окончательно в свою жизнь этих людей я не хотела.

Герцог. Он изменил все мои планы. У меня не было к нему претензий на боте, он обслуживал себя сам. Видно было, что человек привык к кочевой жизни. Я была благодарна ему за поддержку на суше.

Но всё, этого достаточно!

До свидания!

Нет, он решил остаться на боте, невозмутимо отдав какие-то распоряжения своему заместителю. Он вообще был, очень не возмутив.

Видите ли, он должен вручить меня моему отцу! Мессир Вейлр поведал ему, что князь велел привезти ему дочь в целости и сохранности. Его непроницаемое и упёртое лицо вызывало бешенство. Моя команда уважительно прислушивалась к его замечаниям по управлению судном. Мы выходили в открытый залив. Ветер усиливался. Луи вопросительно смотрел на меня.

— Включайте винт, капитан. Мы не можем рисковать, скоро разразится шторм. Ускоримся.

Я была непреклонна.

Небо чернело. Убрали паруса и включили механизмы, которыми старались не пользоваться при чужих сеньорах. Выхода не было, болтаться в море, отдаваясь на милость ветра и волн было опасно. Открытый залив мог в одно мгновенье оказаться открытым морем. Итак, дамы и ребёнок спрятались в кубрике. Я попросила их зафиксировать свои тела, привязав их ремнями. Илона была в этом деле мастер. Сколько штормов и болтанок она пережила вместе с нами.

Думала ли эта девушка, сидя у нас в отеле в Париже и устраиваясь на работу, какая жизнь ей уготована? Я ни разу не слышала от неё жалоб и вздохов. И только лёгкий укор для малютки Анжелик, но это было так давно. Сестра давно уже не ребёнок.

Механизм запустили, всё было под контролем. Луи встал за штурвал. Мы с Ивонн укладывали и готовили паруса, готовя их к установке, когда зайдём в наш залив. Надеюсь, успеем до сильного волнения. Иначе нам не подойти к маленькой бухточке с потайным входом в лабиринт. Нас просто разобьёт о скалы.

Вейлр контролировал спираль.

— Насколько её хватит?

— Часа два с половиной, ваша светлость, должны успеть.

Герцог замер в оцепенении. Бот двигался вперёд, развивая приличную скорость. Двигался на одной только механике, и он это понимал. Оказывается, это был не вымысел новой возлюбленной короля Франции. За эти сведения она запросила небывалую цену.

Уложив паруса, мы с замиранием сердца оценивали ситуацию с погодой. Как хорошо, что ссадили основное количество людей в порту; судно перестало быть перегруженным. Сейчас оно летело словно ласточка. Я же, здраво оценивая ситуацию, понимала, что запаса времени у нас немного. Потребуется ещё один завод. А это практически вручную, паровой двигатель на боте размещать было негде. По принципу катамарана ножными педалями мужчины заводили спираль.

На это потребуется примерно час. В волнении перебирала замёрзшими пальцами непромокаемый плащ.

— Что вас волнует княгиня?

Его голос вызывал раздражение. Вроде недавно успокоилась и вот. Нужно взять себя в руки. Прямо сейчас меня никто никуда не везёт. Монастырь мне не светит, это точно. Яда при мне столько, что я могу отправить к праотцам человек двадцать. К чему закатывать скандалы.

— Вы слышите работу… двигателя? Этот шум?

— Да, ваша светлость.

— Двигатель вращает винт. Если правильно работает винт, а он погружён в воду, то судно, соответственно, движется. У двигателя есть завод. Примерно, как у часового механизма. Его хватает на два с половиной часа в хорошую погоду. Большая волна и сила ветра, слишком большое сопротивление движущей силе, что заставляет винт вращаться. Сейчас на море сильное волнение, но думаю, что дальше будет только хуже. К ночи шторм усилится. За два часа мы не успеем пересечь залив и уйти в свою бухту. Нужен будет ещё один завод.

Мужчина непонимающе смотрел на меня. Я достала карту мужа и показала ему, где мы сейчас примерно находимся, и куда нам нужно попасть.

— Понимаете, это не каравелла, на боте двигатель заводится вручную. Вон устройство для этого. Пока мужчины будут заняты этим, нас целый час будет сносить в сторону открытого океана, а после нам нужно будет вернуться в исходную точку и таки попробовать зайти в свой залив, и далее отыскать нужную бухту. Он вникал, раздумывая, понимая всю сложность нашего положения и свою вину за затянувшееся время в порту.

— А если? На этот период мы с мессиром Луи установим стаксель и грот (парус), и будем работать с ними согласно погодным условиям. Бот продержится на заданном курсе при такой силе ветра как сейчас. Вы встанете за штурвал, донна. Задача удержать его будет непростая. Думаю, что вы справитесь вместе с мадемуазель Илоной, она встанет рядом.

Я хмуро слушала и пыталась понять, что мне нужно будет делать. За штурвалом всегда были капитан Карлос, отец, Луи, да кто угодно, но не я. Я была в роли генератора идей, они воплощали их в жизнь.

— Пойдёмте.

Я решительно стала пробираться к штурвалу. Это заняло какое-то время.

— Показывайте.

Казалось, он уже ничему не удивляясь, стал советоваться с Луи о том, как он видел решение этой проблемы.

На горизонте показался залив, узкой полосой, что вёл к нашей бухте. Вернее, обозначились берега, далёкие, но такие нужные. А посередине виднелся залив. Окажись мы в нём сейчас, и опасность бы практически миновала. Я решительно встала у штурвала. Поняв, что как бы мы ни уклонялись, идя под парусом, курс нужно держать только в направлении виднеющихся берегов. К этому необходимо приложить все силы.

Капитан Луи аккуратно сдвинулся в сторону, я взялась за штурвал и не смогла удержать его одной рукой, герцог, встав за моей спиной, отрегулировал движение судна.

— Итак, княгиня, вы просто держите направление к заливу, что виднеется вдали. Штурвал устроен…

— Как руль у любого вида транспорта, я знаю.

Сказала и закусила обветренные кубы. Контроль, Катя. Нужен контроль.

— Хорошо.

Он будто не заметил моих слов.

— Главное — его удержать, — шептали мои губы.

А руки, вцепившись в штурвал, побелели от напряжения.

— Отойдите герцог, я попробую сама.

Пока всё было под контролем. Рядом возник месье Вейлр.

— Заряд заканчивается, ваша светлость.

— Мне нужна Илона, позовите её, пусть найдёт мои перчатки, да хоть чьи-нибудь. Капитан Луи выполняйте приказы герцога в отношении установки парусов. Вейлр и Ивонн, на вас завод пружины. Желательно до упора. У вас времени час. Пока не усилится ветер, я смогу удержать штурвал.

— Ваша светлость, оденьте это.

И положив руки на штурвал, совсем рядом с моими ладонями, герцог передал мне перчатки. Свои. Большие, нагретые теплом его тела.

— Они вам пригодятся, оденьте, прямо сейчас. У меня есть ещё одна пара, и она где-то недалеко уложена в сумках.

— Спасибо, сеньор дель Альбуркера.

Я поворачиваюсь, находясь невозможно близко от него. Поднимаю голову, и наши глаза встречаются. В этот момент нет сил, чтобы отвести взор. Что происходит? Он склонил голову с уважением. Весь мир вокруг нас исчез, оставив только магический контакт взглядов. Необыкновенное притяжение заполняет, и словно невидимая нить связывает наши души. Вмиг становится ясно — судьба свела наши пути наперекор всему. История долгого ожидания и неизреченных слов. И мы вдруг понимаем, каждый, наверное, по-своему, что наше будущее неразрывно связано. Сила этого взгляда окутывает душу и зарождает новое чувство, которое нельзя описать словами, но можно ощутить каждой клеточкой своего существа.

— Княгиня.

Илона, замершая неподалёку, смущённо опустила голову.

— Мы справимся. Давайте попробуем сделать это.

Я не хочу замечать очевидного, его что-то удерживает возле меня, сознание под контролем.

Одеваю спокойно перчатки. Всё потом. Беру штурвал в руки. Зову Илону и объясняю, что нам предстоит сделать.

— Мы готовы, сеньор.

А дальше, был час большого напряжения.

— Люди тонут из-за паники, спокойно Катя, это не шторм, это просто непогода. С неба не льёт дождь. Просто сильный ветер и большая волна. Держи курс. Без паники. Вспомни, как это было, когда мы с Анной и Бланкой бежали из Парижа. Тогда волны были выше нашего судна. В княжестве зажгут огонь на маяке. Мы обязательно скоро будем дома.

Мы поделили большой штурвал на две половины. И держали его, фиксировали в недвижимом положении, проворачивая в сторону, когда казалось, что вход в залив удалятся от нас вправо. Это нужно было для того, чтобы при сильном поперечном волнении перо руля оставалось на одном месте и не раскачивалось, иначе оно могло просто сломаться.

Ветер с полной силой надувал нижние части парусов. Казалось, что бот сейчас ляжет на одну из сторон и зачерпнёт огромную массу ледяных волн. Будто он стоял на краю пропасти, где мир обрывался, словно нитка в руках неведомого ткача. Внизу разверзлась бездна, с устрашающим рёвом поглощающая всё, что осмеливалось приблизиться к ней. И сквозь эту пустоту, словно холодный вздох самой смерти, проникал запах льда, дрожащего в неведомом танце с бескрайними волнами, которые намеревались смыть нас с поверхности небольшого судёнышка. Но герцог с капитаном Луи перемещали паруса по только им известным правилам. Что-то делали вместе с ними и мы; и так или иначе, держались на воде, врезаясь в её толщу идя галсами. Я никогда не постигну этой науки. Я никогда не забуду то состояние — чувствовала себя ничтожной, как пылинка на ветру, покоряющаяся просторам безысходной пустоты. Казалось, что в любой момент мы могли раствориться в этой тьме холодных волн, стать лишь маленьким кусочком великого пазла мироздания. Я осознавала свою ничтожность, своё бессилие перед силой природы. Держа курс на залив, как было уже сказано ранее, казалось, мы приближались к нему. Илона удивила меня. Она привязала себя к штурвалу, не впритык, но достаточно крепко, и оставалась спокойной всё это время.

Я же, промёрзнув до мозга костей, могла думать только об одном. Залив.

И уже не осознавала себя полностью, когда капитан Луи сменил нас. Видела, как Ивонн отвязывает сестру и, обнимая, практически относит в кубрик. Я же оказалась на руках у мужчины, которого ненавидела все эти годы, из-за которого убила близкого человека — своего учителя. Было так холодно, что я не могла об этом думать. После.

— Мне очень холодно, сеньор.

— Я понимаю, донна Каталина, мы встретили несколько льдин, что очень странно для этого времени года.

— Это айсберги?

Герцог удивлённо пожал плечами.

Прижимая меня к себе, несмотря на сильную качку, он пробрался к кубрику, там с меня снял непромокаемый плащ и передал женщинам, приказав снять мокрые вещи с сеньоры и закутать её в тёплый плед.

А затем мой личный кошмар появился снова:

— Донна Каталина, это необходимо выпить.

Запах спирта. Фу!

— Я не пью алкоголь, сеньор. Сжимала руками колени, стараясь глубже запустить в плед ледяные ступни. Сухие штаны были коротки мне. Опять непонятный взгляд. Я не принимаю своё «лекарство» уже неделю. Арман же утверждал, что это не совместимо. Алкоголь и яд. Это убьёт меня.

— Совсем?

— Да.

— Вино?

— Нет.

Его хмурый взгляд словно сканировал мои трясущиеся руки, сжимающие края пледа. Губы, которые еле произнесли:

— Я скоро согреюсь, оставьте ситуацию.

Мои влажные волосы выпали из крепко повязанного платка и свисали светлыми ледяными струями. Я старалась как можно сильнее сжаться, спасаясь от безумного холода. Ветер за бортом будто продолжал пронизывать до костей, заставляя меня судорожно дрожать, он казался безжалостным и бесконечным. Его шёпот звучал как пронзительный вопль, вызывая мурашки на коже и заставляя сердце биться сильнее, стараясь на мгновение прогнать холод изнутри. Мужчина мрачно прижался лбом к деревянной стене кубрика, он навис надо мной, о чём-то решительно думая сжимая кулаки. Словно что-то решая для себя. А затем, махом переместив меня вместе с пледами и другим тряпьём в отдалённое место, загородил от всех своей спиной.

Его большие ладони скользнули под вещи. Мои глаза застыли в его омуте. — Что вы делаете, сеньор? Погружая в меня свой взор, не теряя зрительный контакт, он стал растирать мне спиртом ступни ног, руки, всё где смог достать. От его сильных ладоней не было пощады.

— Оставьте это, я устала, вы верно сошли с ума, что вы позволяете себе… — шептала в слезах, осознавая своё бессилие.

— Княгиня, послушайте, вы обязательно должны согреться перед тем, как заснёте.

И снова его руки и огненная вода. А затем кокон из одеял и тёплое питьё. И его горячее тело рядом.

— Мы сделали это? Мы вошли в залив?

— Да. Всё будет хорошо. Пейте, это просто вода.

Он прижал меня к себе, укачивая словно ребёнка. С кем я воюю? Я полностью в его власти. Он может придушить меня одной рукой, как унизительно быть слабой.

— Я ненавижу вас, герцог.

— Я знаю это, моя Донна.