Глава 15

Сон. И тепло его рук. Чувство защищённости. Наверное, из-за этого Бланка стала невольно ожидать приходов дона Андреаса дель Васто, любовь приходит позже. Мерное покачивание бота. Мысль о вечном чувстве, связывающем одиноких людей — она ускользала.

Не забытьё, что обычно уносило меня в безызвестность, а просто сон. Тёплый и мягкий. Он укутал своей нежностью. Я согрелась. И не слышала уже, как герцог попросил мадемуазель Илону и донну Федерико лечь рядом, согревая меня своим дыханием и телом, и оставаться на месте, не покидать кубрик. Весь путь в нашем внутреннем заливе я проспала укутанная с головой в плед. Маленькая Росана сопела рядом.

— Ваша светлость, проснитесь, — девушки будили меня.

— Герцог приказал собирать вас.

Так это был не сон. Герцог на боте.

А те слова, я действительно произнесла их? Мадонна, как неудобно.

— Хорошо. Я сама.

Ворох тёплой и сухой одежды лежал неподалёку.

— Надо одеть всё, так сказал герцог. В заливе плавают большие льдины, похолодало. Мы обходим их стороной. Капитан Луи говорит, что они очень опасны. Они словно вершины маленьких сопок, что откололись и упали в море. Местами их много.

Штаны и юбки, свитер. Маленькая шапочка и капор на голову, шерстяной плед поверх, широкий пояс, перчатки, добротные сапоги. Всё.

— А почему вы стоите? Одеться надо всем! Укутайте малышку. Это приказ.

Видно было, что девушки не знают, чьи приказы лучше слушать. Герцог, по-видимому, внушал им больший страх, чем я. Они явно не решались его ослушаться. Нахмурившись, я присела на корточки и стала в ворохе искать вещи, пригодные для малышки. Нашла свой свитер, что вязала сама из пуха наших коз, он был с большим капюшоном, тёплый и уютный. Одела его на Росану. Девочка утонула в нём, но послушно ожидала дальнейших моих действий. Шнурком затянула капюшон на личике девочки. Поверх водрузила шапочку. Повязала шарф, закрывая ей ротик и носик.

— Так надо, не вдыхай глубоко холодный воздух. Хорошо?

Утвердительный кивок этой южной маленькой красотки.

Длинные рукава свитера связала спереди, на животике девочки. Носки из пуха козы, стали тёплыми чулками на завязках. Далее плед. Самый небольшой. Завернула свёрток, что молча разглядывал меня, затянула ремень на нём и спросила:

— Мне и вас одевать? Сеньоры?

Тихий вздох и дело пошло быстрее.

— Мы куда донна? — Тихий настороженный шёпот испуганного ребёнка.

— Домой душа моя. Ты разве не знаешь, что тебя ждут там маленькие и большие братики и сестрёнка? Они соскучились и совсем уже заждались. И всё время спрашивают, где наша любимая Росана?

Девчушка замерла в изумлении. Взглянув на мать, спросила недоверчиво:

— Да?

Донна Федерико кивнув, отвернулась, пряча слёзы.

— Конечно, да! Только уговор. Не баловаться! Рауль и Филипп те ещё сорванцы. Хорошо?

— Хорошо.

Спустя непродолжительное время вышли на палубу.

И первое, что я увидала айсберг, не близко, нет, но хотелось бы ещё дальше, намного. Допустим, также по левому борту, но уровне линии горизонта.

Мадонна, как он здесь оказался в весеннее время года?

— Капитан Луи не подходите к нему близко. То, что вы видите над водой, это только верхушка огромной ледяной глыбы. Вся опасность для бота сосредоточена как раз в той части айсберга, что находится под водой.

Мой хриплый, лающий голос прозвучал, вероятно, очень не вовремя, на него развернулись буквально все. Только Луи твёрдо держа штурвал, не отводил взора. Вейлр мрачнел на глазах. Герцог, прищурив глаза не отрываясь, разглядывал мой внешний вид.

— Вы легко одеты, ваша светлость.

— Всё хорошо. Мне тепло. Не отводя взора от ледяной глыбы, подошла ближе к борту. Стало будто холоднее.

Мужчина же молча пошёл в кубрик, затем вышел с шубкой, в которой я гарцевала на своей кобылке ещё в Париже. Предложил мне переодеться. Вернувшись в укрытие, я заново сняла плед, натянула шубу, капюшон. Застегнула всё. Затем перчатки и таки плед накинула вновь. Спокойно, Катя. Он прав. Он скоро уедет.

Хмуро вышла на палубу.

Дубль два. Мессир Вейлр виновато отводил взор. Ладно, потерплю. Это только забота. Ничего большего. Скоро будем дома. А утром в спарринге с отцом вымещу на нём весь свой гнев, что накопился за время обратного пути из столицы. Так даже лучше.

— Нужен шест, тот с отметками глубины. Опустим его в воду, и методом бесконечного поиска будем искать безопасный фарватер для судна. Подножье айсберга может быть очень широким и острым, он пропорет днище бота.

Да с голосом проблема.

Были зажжены все фонари, что были на судне. Горючее долго поддерживало процесс горения. Герцог наблюдал, пытаясь понять происходящее.

Я обратилась к мужчинам, и Вейлр уже нёс длинный шест. Опустив его в воду, стоя практически на носу бота, кузнец «прощупывал» безопасность дальнейшего хода. И наткнулся — таки на подводную часть ледяной горы. Как вовремя. Ивонн дал задний ход, хорошо шли на механике. Отклонились в сторону рифов, там уже герцог стоял с замерным шестом, контролируя процесс. Он схватывал знания буквально на лету и не чурался исполнять работу простого моряка.

Так, буквально по метрам мы продвигались вперёд к каналу. Убеждаясь, что вход в канал перегорожен на долгое время. Неизвестно, когда стает ледяная глыба, которую занесло к нам столь неожиданно.

Короткие весна и лето Шотландии не давали на это полной надежды. До сознания доходила истина, что мы отрезаны от внешнего мира надолго. Если только очередной шторм не разобьёт это чудо о рифы и не вынесет осколки в открытый залив. Что будет с урожаем этого года, смогут ли вызреть некоторые культуры?

Зашли в канал.

— Прошу всех пройти в кубрик, на штурвале остаётся только капитан бота Луи. Это приказ!

Прохрипела и пошла в укрытие.

А далее ожидание и его дыхание, рядом. И рука, что поддерживала мой локоть, не давая покачнуться.

Бот заметили, встревоженно мелькали огни на охранных постах.

Капитан Луи в ответ послал условный знак. Подняли толстенное решётчатое ограждение, пропуская наш бот. И опуская его заново, практически до самой воды, долго закрепляли потом вращательный механизм.

Сие изобретение было последней внушительной работой мессира Вейлра и его большой бригады. Он довольно прислушивался к металлическому шуму за стеной укрытия.

Миновали внушительную крепостную стену. Как права была Анжелик, когда просила её воздвигнуть.

Тушили фонари. В ночной темноте отправились в потаённую бухту. Вскрыта ещё одна решётка, стерегущая вход в лабиринт. А вот и он: ориентируюсь в нём хорошо только я. Зажгли маленький фонарь. Замок спал. Как хорошо дома. Господи, мы добрались, наконец, то. Тихие шорохи наших шагов. Мужчины несли сумки с вещами. Их усталые, но такие довольные улыбки и напряжённые взгляды прибывших с нами гостей.

— Всё будет хорошо. Вам не о чем беспокоиться сеньоры. Я обещала вам убежище. Не забывайте об этом.

Мой шёпот, или хрип? Наверное, всё же второе.

Разберёмся. Лестницы и площадки. Моя поддерживающая улыбка. Наконец, то мы на месте. Рычаг, сдвигаю камень.

Та самая хозяйственная комната; интересно, мы всю краску собрали, или что-то оставили. Не хотелось бы шубку испачкать, да и остальные вещи жалко.

Выходим тихонько в жилой коридор. Осталось спуститься в большой холл на первом этаже, найти на кухне провиант и разбудить сеньора Пломмия, нашего нового управляющего.

И тут звонкое нечто, в ночной тишине, эхом, бегущее по коридорам большого замка, накрыло сознание:

— Вы окружены, сдавайтесь! Филипп, я тебе говорил, на нас напали пираты!

Переполох. Слышны голоса взрослых вдали.

— Немедленно сдавайтесь! Мы будем стрелять!

Второй голос сзади. На нас наставлены маленькие аркебузы.

— Вейлр, почему дети вооружены?

— Это подарок, ваша светлость, на день рождения.

— Ясно. Вероятно, в роду у мадам Жанны были викинги. До чего же воинствующий род народился.

— Филипп, Рауль — это я Каталина. Я привезла вам маленькую сестрёнку. Опустите оружие.

— Нет! Каталина болеет в своих покоях!

— Ты приведение! — Рауль был очень серьёзен. — Голос! Чужой! Нас не проведёшь!

И оружие направляется дулом прямо мне в живот. Постепенно игра становилась опасным мероприятием. Я пытаюсь отодвинуться в сторону. Поздний вечер перестаёт быть томным.

— Мы сдаёмся, — раздаётся спокойный голос герцога, и я вижу его поднятые вверх руки.

— Мы сдаёмся, ведите нас к главному, — месье Вейлр включился в игру

А дальше раздался тихий плач, и горькие всхлипывания. Это не выдержала Росана. Я взяла её на руки у испуганной матери, поставила на пол и стала раздевать.

Тёмные лабиринты. Оружие и крики мальчишек. Долгое, изматывающее путешествие. Малышка не выдержала. Сняв свою шубу, я укоризненно смотрела на Филиппа и качала головой.

— Напугали. Она так ждала с вами встречи.

Девочка, доверчиво прижавшись ко мне, неотрывно разглядывала близнецов. Дети все были примерно одного возраста. Но сильно отличались настроем на жизнь.

Малышка явно была не очень любима в семье; чувствовалось — к ней было всегда очень строгое отношение. Ну, думаю, это скоро будет позабыто.

— Они, что почти одинаковые? Её изумлённый шёпот умилял.

— Не совсем, так не должно было быть, но ты научишься их различать. Давайте знакомится. Разреши, я тебя представлю.

Девочка смущённо кивнула в согласии, выпрямив спинку, взяв пальчиками, низ моего свитера приготовилась сделать реверанс.

— Сеньоры я хочу вам представить сеньориту Росану дель Рамирез и ей маму донну Федерико дель Рамирез.

Мальчики были очарованы. Аркебузы немедленно сданы Вейлру.

— Пошли мы покажем тебе нашу игровую комнату. Она находится в самой большой зале второго этажа, не переживай, что уже ночь. Нам можно всё. У нас есть пони, он живёт на улице в другом доме, для лошадок.

— В самой большой зале находится помещение для боевых искусств Каталины и Анжелик. Филипп, Росана пойдёт со мной, это я ей всё покажу, я старший!

И вдруг раздалось строгое:

— Что здесь происходит?

— Папа, мы поймали пиратов, и одно приведение, и они привезли нам сестрёнку!

Я развернулась и встретила измученный взгляд родных глаз. Тёмные мешки под глазами. Не спал. Переживал. Ждал. Мадонна!

— Отец! Князь!

Бросилась к нему, не чувствуя под собой ног. Взлетела как птица. Меня кружили, не опуская на пол. Поцелуи нежные и такие взволнованные, тихий шёпот до мурашек по коже.

— Каталина, ты совсем ничего не весишь. Дитя моё. Доченька совсем исхудала. Больше никуда не поедешь. Не отпущу, даже не проси. Мы ночи не спим.

— Хорошо. Люблю тебя! — Крепко прижалась, согласная на всё.

— Отец, разрешите представить вам герцога Габриэля дель Альбуркера и донну Федерико дель Рамирез с дочерью Росаной, с этого момента мы предоставляем им политическое убежище. Всё остальное позже. Мы устали, очень. Нужно сразу определиться с покоями для гостей, мы хотим на источник, кушать и спать.

Последние слова я уже говорила совершенно шёпотом.

Церемония представления, и встревоженный взгляд отца.

— Каталина, вы больны?

— Немного.

Я наблюдала за отцом и герцогом. Это стоило того.

Двое мужчин, словно два хищника. Опасные и непредсказуемые. Один из них, обзаведясь семьёй и детьми, готов убить любого, кто вызовет, так или иначе, его подозрение.

Второй же, как волк — одиночка, готов, найдя добычу, тащить её в своё логово, терзая и разрывая на ходу, удовлетворяя свой голод и свирепую решимость не делиться ни с кем. Они встретились у нас в доме, прекрасно понимая кто есть, кто из них.

Что или кто будет объединяющим звеном для них, не знаю. Зачем герцог напросился в гости, поживём, увидим. Разберутся, думаю. Я же пока была не готова, к каким-либо объяснениям, заметив на мгновение, как внутренний жар пожаром полыхает внутри. Нестерпимо хотелось пить.

— Сеньоры, я покину вас. Мне нужно в покои. Илона проводите меня.

Оперлась на девушку.

— Княгиня — она вся горит! Мадонна!

А дальше был переполох и снова руки герцога. Голос Жанны, Адории, Анжелик, всё смешалось. Голос сеньора Пломмия, указывающий путь.

— Я просто хочу пить, послушайте, поставьте меня. Ладно. Пусть делают что хотят, как я устала от этой суматохи.

* * *

Тихий шёпот Антонио:

— Каталина, не покидайте нас.

Открыла глаза. Болело горло, ломало тело. Заложен нос.

— Что вы такое говорите, падре. От ангины ещё никто не умирал.

Я говорила тихо, но умирать не собиралась.

В спальню кто-то заглянул, и громкий крик Макса раздался на весь этаж:

— Она пришла в себя!

— Гостей расселили?

— Да.

— Что со мной было?

— Герцог занёс вас в спальню, напоил водой, был зол на всех, а далее вы уснули.

— Всё? На герцога не обращайте никакого внимания, это его постоянное состояние, корона жмёт голову, наверное.

— Все подумали, что вновь потеряли сознание. Герцог рассказал, что вы были в забытье в дороге практически двенадцать часов. Он много что порассказал. Они ругались с князем. Герцог недоумевал, как князь мог отпустить вас в такое опасное путешествие, практически одну. Он говорил, что вы похожи на свою бабку, которая седла не покидала сутками, воюя с маврами. Она с супругом и вашу матушку зачала в походном шатре.

— Вот как, значит. Откуда же он свалился на наши головы этот герцог и что мне до бабки? Сейчас утро? Антонио практически подкатился мне под бок. Он вытянулся рядом на кровати, никогда не позволяя такого себе ранее.

— Да. Все ещё спят. Мне нужно вам что-то рассказать Каталина. Это важно. И это совсем ускользнуло у меня из памяти. Когда вы родились, ваша бабка — королева Изабелла I Кастильская на всякий случай сговорила вас с древним герцогским родом в Каталонии. С их наследным — старшим сыном. Это было письменное соглашение. Наследнику на тот момент было около восьми лет. Затем к ним поступали сведения, что девочка родилась очень замкнутой, всегда смотрит в окно не на что, особо не реагируя. И эту тему все позабыли, вас оставили в покое. Я сам отсылал эти данные, не подумайте, вы развивались нормально. Но отец нынешнего герцога был в гневе разъярён таким навязыванием брака его наследнику. Но отказать старой королеве не посмел.

— Антонио, не продолжай. Это род Альбуркера? Да?

— Ваш отец в полной растерянности. Герцог предъявил на вас свои права и называет своей невестой.

— Откуда вы знаете?

— Мы с Анжелик всё подслушали. Мы были в лабиринте. Она видит в темноте как кошка и ничего не боится.

В коридоре раздались шаги.

— Оставим эту тему. Придите ко мне с Анжелик вечером пожелать спокойной ночи, поговорим. А сейчас сходите ко мне в мастерскую. Возьмите ключ у меня в столе, я показывала его вам. Ладно, я сейчас сама достану. В мастерской же в комнате с травами ящички стоят. Принести нужно со следующими надписями.

Встав и надев за ширмой домашнее платье, убрав волосы, я села за рабочий стол в кабинете. Слабость накатывала, болела голова. К чему такая паника? Обыкновенная простуда. Итак,

— Будет написано: сбор трав (грипп, ангина, инфекция). Следующая ёмкость с надписью: пенициллин. Всё на латыни. Принесите сюда и пригласите ко мне сеньору Адорию. Спасибо, брат.

В дверь кабинета постучали.

Это была целая делегация. А как же говорили, что все спят?

Мадам Жанна и Адория, Анжелик, Илона, донна Федерико с дочерью и сеньора Пломмия, супруга капитана Карлоса, тут же прибежали близнецы. Смущённый Арман не сводил с меня глаз. Мы прошли в большую спальню, и все расположились на кровати, огромной и вместительной. Заняли тахту, что стояла у окна. Сколько эмоций. Объятия и поцелуи. Я рассказывала про наше путешествие. Дети, разувшись, прыгали и скакали. Сегодня можно было всё.

— Вы разместились? Всё хорошо? — я обратилась к нашей гостье.

Она смущённо улыбалась и была всем довольна. Её апартаменты находились недалеко от моих. Несколько комнат, гостиная, детская, будуар и туалетная комната. Определится со служанкой, камеристкой и няней было сложно, девушка не знала шотландское наречие. Я одолжила ей маленький свой словарик. Испано — шотландский разговорник, если можно было, так назвать мои рукописные записи.

— Донна Федерико, вы начните переписывать его. И так потихоньку пойдёт процесс обучения. Я подберу вам обслугу на своё усмотрение, а позже вы уже сами определитесь, подходит она вам или нет.

Далее я обсудила с Адорией и Жанной своё лечение. Нужно было полоскание. Лечебные травы. Морсы. Мёд. После обеда я собиралась на источник.

Попросила сеньору Адорию показать в мастерской готовые туалеты последних коллекций, что готовили для продажи в столице. Наши гости оставили свой багаж в посольстве. Они должны были подобрать себе всё необходимое.

Девушка была смущена.

— Я не могу оплатить такие покупки, донна Каталина, мне нужно сократить расходы. Я не думала, что окажусь в такой ситуации.

— Оставьте это, с завтрашнего дня вы будете заниматься с близнецами испанским языком, как его непосредственный носитель. Грамматика и чистописание. Мы все в той или иной степени работаем. Времени на всё не хватает. Пока я болею близнецы на вас. Вам будет выплачиваться заработная плата.

— Тогда подключим и английский, — девушка говорила уже уверенней.

— Я с близнецами буду приходить на занятия, — Анжелик была непреклонна. Языки — её страсть. А тут такая возможность.

Антонио молча улыбался, но было понятно, что он тоже не упустит такой возможности.

— И я, — Росана рискнула заявить о себе.

— Конечно, душа моя, — а пойдёшь сегодня купаться? Ножки греть? Маму возьмём с собой?

Итак, с женской частью населения всё было понятно.

А вот мужчины были для нас загадкой.

Герцога поселили в другой башне основного здания, выделив ему одному практически пол-этажа. Тёплые и удобные апартаменты, с большими окнами, с видом на бухту. Я сама на них не раз заглядывалась, но беготня по лестницам в длинных юбках выматывала.

Что же поживём, увидим. Не будем торопиться. Время работает на нас. А пока лечение, хамам и уход за внешностью. Жених значит объявился. Подумать только. А ведь подумать есть над чем.

* * *

Пар и озеро с источником. Запах заваренных трав в деревянной ванне. Полный релакс. Лёгкий расслабляющий массаж. Дороге мыло. Я в раю.

Мне показалось или вода в источнике стала горячее? Нас не было неделю. Если бы я была всё это время в замке, то и не заметила бы. Эта мысль мне не давала покоя.

— Анжелик, мне показалось, или точно вода в озере теплее стала. Не находишь?

— Нет. Всё, как всегда. Каталина, а ещё он говорил о вашей близости.

— Что? О чём это ты?

— Ты скомпрометирована, провела в его объятиях практически сутки верхом на лошади, и на судне он касался тебя, натирая виски ступни, голени и руки до плеч. Что такое виски?

— Скомпрометирована? Знаешь, я переживу это. Виски — это то, что ты называешь огненной водой.

— Он сказал, что отец обязан повести тебя под венец с ним. Он клал длинные мешки с чем-то отцу на стол. За тебя. Ты что лошадь, чтобы тебя покупать?

— Анжелик, прекрати. Ты уверена, что в них были золотые?

Девочка утвердительно махнула кудряшками. Мы тихо шептались и пили взвар, а затем снова шли греться.

— Отец сказал ему строго, ну ты знаешь, как он может… — «донн Габриэль, не повторяйте моих ошибок, иначе вы её потеряете ещё лет на пять, а может, и навсегда, она редко даёт второй шанс».

— Так и сказал?

— Да. А потом они ещё долго разговаривали, отойдя к окну, но я их уже не слышала. А после сеньор Рикардо забрал у меня юбку, в которой я была в лабиринте, на ней были синие пятна. И строго хмурился, но я видела, что он хочет улыбнуться. А потом он спросил, о чём они говорили? Как он понял, что я была в лабиринте и подслушивала? Спасибо тебе за Росану. Я её уже полюбила.

И Анжелик пошла, играть с девочкой, забравшись с ней в большую купальню.

— Значит, под венец донн Габриэль? Что же вы меня ни о чём не спросили? Я видела, как это должно быть. Как отец ловил каждый взгляд и вздох графини Жанны, как дон Рикардо годами мечтал о любимой женщине, и как дон Андреас дель Васто оставил всё в Венеции ради Бланки и начал новую жизнь во Флоренции. А за меня как за лошадь мешочки с чем-то?