Эпилог

— Донна Ингрид, посмотрите, они были на самом верху пещеры… Именно там княжна Анжелик увидела, словно застывший лёд кристаллов. Я рассказывала вам про самоцветы, помните?

Приняв водные процедуры, женщина выходила из источника. Подняв голову, она разглядывала свод небольшой пещеры.

— Мы как прекрасные нимфы, не правда ли? — Анжелик, кутаясь в лёгкое покрывало, шла к источнику. Маленькие ступни девушки ступали очень грациозно.

— Княжна, всего одну минуту в воде, я засекаю время. Сегодня у меня сердце прямо, колотиться отчего-то. Нельзя больше увеличивать время.

Перевернув песочные часы, внимательно смотрела на девушку.

Анжелик, скинув покрывало, подняв ручками тёмные волосы, что вились практически до самых бёдер, красиво зашла в купальню.

— Мадонна, она совершенна, как богиня, — печально, что Торризи не успели её засватать, — шептала про себя донна Ингрид.

А затем, вскинув на меня взгляд тёмных миндалевидных очей, совершенно спокойно сказала, что род Лоренцо Саворньяни сделал предложение моему отцу в отношении княжны Луизы.

— Фамилия знакомая, я слышала её где-то.

— У нас с ними была вражда много лет, это очень хорошая возможность забыть все прошлые обиды и недоразумения, герцогиня.

Я, нахмурившись, слушала донну Ингрид.

— Но Луиза, когда вырастит, должна выбрать сама свою судьбу.

— А она уже выбрала мадам герцогиня, мальчик, что в последний раз приехал с Константино: — Луиза проводит с ним всё время, он и есть Модесто Саворньяни.

Я вспомнила черноволосого мальчика лет десяти, плотного и коренастого, что приехал юнгой со старшим братом мужа в последний его вояж из Венеции. Ребёнок прикипел к нашей девочке, молча выполняя все её желания и нося за ней принадлежности для рисования по всему острову. Пожав плечами, я обратила внимание на маркизу Анну, которая всё время разглядывала высокогорную долину, на которой мы расположились.

— Мадам Анна, вас что-то беспокоит?

— И да, и нет.

— И всё же?

— Не беспокоит. Она долго молчала, так было всегда. Казалось, она забывает закончить фразу и начинает думать о своём. Я не торопила. — Просто хотела бы пройтись. Как мы это делали в прошлый наш приезд, эти ванны, они необычайно бодрят.

— Герцог просил не отлучаться от источника.

— Угу, — Анна словно и, не слушая меня, о чём-то отвлечённо думала.

Это её вечно отстранённое состояние, оно стало уже так привычно, что, не задумываясь, я отвлеклась на что-то. А когда кинула взор на место, где отдыхала маркиза, то удивлённо поняла, что её нет с нами.

— Где маркиза?

Никто не мог назвать точное время, когда она отлучилась, когда её не стало с нами.

Одевшись и выбежав из-за ширм, что возвели плотники имения, ещё в прошлый наш приезд, дабы скрыть купающихся от взглядов случайных обывателей, я искала взглядом фигурку женщины.

Она тихонько продвигалась к противоположному краю долины. Козьи тропы, пролегая по полям, были своеобразным рисунком из низенькой стриженой травки. Ведь эти животные вместе с овцами выстригали всё, что можно, поедая сочную траву.

Анну нужно вернуть, отец тоже просил не удаляться от источника далеко, рассказывая, что, по его наблюдениям, в долине появился отшельник.

Хромающий монах обосновался в долине недавно и стал обживать старую лачугу отшельника, которую мы видели в прошлый раз возле больших и высоких камней.

— Анна! — понимала, что в горах не принято кричать, последствия могут быть необратимы.

— Отлучусь ненадолго, я должна вернуть Анну, — предупредив дам, скорым шагом отправилась вслед за подругой.

Побежала, а затем поняла, что это не для меня. Сердце билось в ушах, сбивая дыхание. Скорым шагом, не обращая внимания на изумительно красивые цветы, шла, вспоминая всех святых. Капелька пота скатилась по спине.

В её руках уже был огромный букет, похожих на маки цветов. Маки, это же сильное снотворное, не нужно их больше срывать, всё равно лепестки скоро опадут. В прошлый раз их не было так много. Спешила.

— Анна, постойте, вы как ребёнок!

Женщина улыбалась, и, махнув мне рукой, прокричала:

— Догоняйте, Кристин, я хочу помолиться возле заброшенного строения отшельника. «- зачем же так кричать, на верхушках гор застыл снег, нам только ещё схода лавины не хватало».

Мадонна! Где сегодня охрана? Когда необходимо, они, стыдливо отводя взор, сидят возле ущелья, уверенные, что в долине нет незнакомых людей.

Видя перед собой яркий объект в синей юбке и светлой блузке, с распущенными пушистыми волосами, собранными в низкий хвост, с большим букетом маков в руках, понимая, что женщина никуда не денется, я слегка отстала.

«— как красиво всё это, на фоне гор с заснеженными верхушками».

Анна же, остановившись, вдруг, присела в ворохе юбок, а затем, как я поняла, склонившись неловко на землю, легла в траве.

— Мадонна, что с ней!

Ускоряясь, побежала, не заметив, как от каменистого строения отделилась высокая мужская фигура в плаще и двинулась в сторону лежащей женщины.

— Анна! — кричала, стараясь быстрее достичь маркизу. Она не отвечала. Какие только мысли не возникли у меня в голове.

Вдруг, да что угодно… Отец рассказывал про змей, которых так бояться овцы.

Подбежав, увидела мужчину, он склонился над женщиной.

— Мессир, извините, что мы нарушили ваш покой, мы скоро уберёмся восвояси. Что случилось с синьорой Анной, отчего она оказалась на земле? Она потеряла сознание?

Я не видела его лица, плащ и капюшон, скрыли от меня всё. Я не видела лица подруги.

— Она одурманена этими растениями, мадам. Нужно время, чтобы благородная дама пришла в себя. На губах у неё белый налёт, она пробовала нектар с цветов.

— Я позову нашего лекаря, мессир.

— Нет, мадам герцогиня.

Я замерла без движения

— Кто вы? Откуда вы меня знаете?

Голова в капюшоне стала подниматься, лёгкий ветерок всколыхнул его светлые волосы.

Как знакома мне его манера вести разговор, я не могла понять голос, всё сказанное им, было произнесено очень тихо, и всё же. Этот жест…

Опустившись на колени, я смотрела на спящее лицо подруги, лёгкая улыбка блуждала на её лице.

Заглянув же под капюшон незнакомца, я увидела худощавого, на первый взгляд незнакомого мужчину лет сорока пяти, может, чуть старше, с волосами до плеч и шрамом на лице.

Отвернувшись и вновь переведя взгляд на Анну, я ловила всеми своими фибрами её дыхание. Тихое и спокойное.

А в сознании, только что увиденное лицо мужчины становилось словно другим: — я точно знала его! Эти глаза… даже нет, энергетика.

Я так была близка к нему. Запах: — словно сандал и табак, смешавшись воедино с моим любимым ароматом из Шотландии, пытались донести до меня что-то очень важное.

Мысль, которая пришла мне в голову, была полна абсурда, и тем не менее она зарождала бурю чувств, неконтролируемых, словно торнадо.

Приложив дрожащую ладонь тыльной стороной к губам, я не решилась взглянуть вновь на него. Но как же меня тянуло это сделать и вновь почувствовать, это, ведь мы с ним одной крови. Я знаю его.

Он словно ждал. Чего?

Мы встретились с ним глазами. Прошли мгновения… или пролетели года? Не помню. Но я знаю, кто он.

— Дядя?

Улыбка скользнула по незнакомому лицу и тронула такие родные глаза.

— Каталина, девочка моя.

Я не помню, что было дальше. Уходя всё дальше в небытие, я слышала встревоженные голоса. Чувствовала объятия и бесконечные поцелуи Себастьяна.

Вращавшаяся вселенная словно смеялась смехом счастливого ребёнка и звенела серебряными колокольчиками. Я понимала, что она счастлива и ей очень нравится та порция эмоций, которую она сегодня получила и ещё, вероятно получит. Она трепетала и вибрировала от предвкушения.

А затем пришла тревога за Анну и мужчину, что, склоняясь над ней, рассматривал каждую чёрточку любимого лица. И это тоже было очень «вкусно» для всего миро устройства. Эти милейшие создания-люди, сколько энергии в них и страстей.

— Дядя!

Я открыла глаза.

— Вы ошиблись, дорогая, — голос отца хотел решительно убедить меня в чём-то.

— Нет! Вы сейчас разорвёте мне душу, где он?

— Я испугал вас, мадам герцогиня, — мужчина, склонив голову, с седыми красивыми локонами до плеч, он смотрел на меня такими волнительно знакомыми глазами.

Придя в себя, в доме отшельника, и разглядывая окружающий меня интерьер, я понимала, что здесь весьма неплохо всё устроено.

«— я не дура, я всё помню, — он назвал меня Каталиной, — но я приму любые условия, на которых он будет мне представлен».

— Герцогиня, позвольте представить вам барона Николя де Беккариа, моего двоюродного брата, что год назад вернулся из Нового Света, он любимый племянник бабушки д' Сов.

Мужчина, лукаво улыбнувшись, склонился предо мной: как я когда-то перед… королём Франциском.

Я не отводила взора, впитывая его всего.

— Барон, так вы мой дальний дядюшка, я рада знакомству с приездом.

— Так и есть, ваша светлость, так и есть.

— Добро пожаловать в семью, и с возвращением, ваша милость.

— Я очень рад нашей встречи. Очень.

Этот бархатный голос, который покорил многих женщин, — я обожала его. Он был частью всей моей жизни. Продолжая, барон смотрел мне прямо в глаза. Я хотела ощутить его ладонь в своих пальцах.

— Мадам герцогиня, благородная дама из Флоренции, что так дорога вам. Она проснулась, но её сознание, оно ещё под воздействием дурмана, так всё неловко вышло на поляне, мы долго были с ней наедине. Мои дальнейшие ухаживания и серьёзные намерения должны сгладить эту неловкость. Дадите ли вы согласие на это?

Немного волнуясь от быстротечности событий, я утвердительно кивнула.

— Да, мессир барон, я не против, но маркиза Анна, она, возможно, не готова к этому. Будьте осторожны.

— Я буду терпелив, ваша светлость. И настойчив. Очень.

Венеция, 5 лет спустя.

— Донна Ингрид, где Франсуаза?

— Собирается на бал у Дожа, ваша светлость. Княжна Луиза и дон Модесто Саворньяни присмотрят за ней. Не волнуйтесь, на балу будет вся семья. Синьора Бланка с мужем и детьми приехали. Все покои палаццо Торризи заселены, как некогда, вся семья, в полном составе. Юной герцогине Немур ничего не угрожает, поверьте.

Откинувшись на подушки, я положила руку на животик, который увеличивался с каждым днём.

«— пузо — жители, сколько вас там?»

— Не покидайте меня, донна Ингрид, а баронесса Мари — Энн, она… что, тоже?

— Прежде всего она Торризи и тоже собирается на бал, у неё совсем маленький срок, и дон Константино дал своё разрешение.

— А юный барон Шарль?

— Он будет кавалером для нашей Франсуазы, вы же всё это знаете, мадам. Всё это обсуждалось уже много недель.

— Я остаюсь совсем одна?

Мои губы сложились в грустную печаль.

— Ну что вы, я почитаю вам новый рассказ о путешествиях, и дон Себастьян распорядился ужин накрыть в малой гостиной. Скажу по секрету, у вас будет романтический вечер, дорогая.

Услышав сильный шум в смежной комнате, я удивлённо раскрыла глаза.

— Что там происходит?

— Накрывают ужин, ваша светлость.

Ингрид лукаво опустила глазки.

Нетерпение граничило с помешательством. Желание увидеть Её сводило с ума. Издалека, и всё же. Лихорадочно безумное желание, выжигающее всё внутри, огромной лавиной оно распространялось по всему телу.

Он не забыл ни минуты, что они были вместе. Он помнил каждую складочку славянского одеяния на её тоненькой фигурке. Он болен ею. Кристин — моя Мадонна.

Ожидая, когда представят семью Торризи, он не выходил из своей ложи Испанского представительства в Венеции. Украсть её взглядом, сделать своей, навеки, запечатлев любимый образ глубоко в сознании. От предвкушения всё замерло внутри. Он уверен, она почувствует его взгляд, она всегда Его чувствует. Любовь всей его жизни.

Этот вечер, отныне он будет помнить его всегда. Любимый клан правителя. Семейство Торризи. Часы предвкушения.

Его глава, дон Константино, гордо вёл свою молодую супругу.

Лицо которой было настолько знакомо, что холодный пот, появившись в мгновение, сбегая по спине испанского гранда, казался ему водами Сены, в которую он приказал сбросить безжизненное тело этой девушки. Это произошло после того, как…!

«— Мадонна, я верно зверем был тогда, я не ведал, что творил, отпустите мне грехи, мои, святые угодники»!

Что-то горячее прихлынуло к голове, и стало очень тяжело дышать, когда объявили юную герцогиню Франсуазу Немур и её спутника — барона Раймон Шарля — Мишель де Байе. И он увидел эту пару.

Больше для него в зале никого не существовало, потому что перед ним предстали уменьшенная копия его Донны и Сын. Его. Единственный. Он сразу это понял.

Он просто видел себя. В этом статном и очень привлекательном подростке, у которого вся жизнь была впереди. И он, конечно же, помнил себя таким.

Как он дурно тогда поступил. Мучительные мгновения не отступали, бередя старые раны, напоминая о безумствах. Что творил? Как с этим жить?

Он должен выпросить у дона Константино общение с сыном. Любое денежное вознаграждение он положит к ногам прелестной Мари — Энн Торризи, его матери, пусть только её муж разрешит. Никакой огласки, он гарантирует всё соблюсти втайне. Сын!

Юный барон должен знать, кто его настоящий отец, наследником какой семьи он является.

Будто услышав эти мысли и осознав их мрачную решимость, Шарль де Байе нашёл его взором. Он смотрел в душу человеку, который был так жесток когда-то, взглядом, полным всепоглощающей мудрости, словно Христос, и он точно знал о том, кто его отец.

Он знал обо Всём!

Конец.