Глава 3

Женя – Мам, я побежала. – В обед будешь? – мама поцеловала меня в ответ. – Да, рано в школе освобожусь, успею пообедать и немного отдохнуть перед кружком. – Приготовлю салат и котлет. – Не забывай про отдых и много не готовь на нас двоих. Я уже обувалась, когда пришло сообщение от брата: «Женька! Ты точно будешь тётей!». – Мам! Сашка написал, что Настя беременна. – Ну, слава Богу! Сейчас ему позвоню. Мама ушла с телефоном на кухню, а я, счастливая за брата, пошла преподавать музыку в мою любимую среднюю школу. – Доброе утро, Евгения Владимировна, в девять часов педсовет. – Доброе. Внезапно, – на мои поднятые брови завуч школы по методическим вопросам лишь усмехнулась и ушла в учительскую. Одинокая, перешагнувшая бальзаковский возраст. Всегда злая женщина, сколько я её знаю. И если бы я знала, что на педсовете меня категорически попросят взять на себя половину работы по культурно-массовому развитию выпускников, а проще – помочь в проведении выпускных, точно бы заболела. Та самая завуч сидела с ухмылкой на лице, остальные коллеги отводили взгляд, на себе зная, какая это тяжёлая работа. Отказаться не могла, наша Виолетта Максимовна проходила курс реабилитации после затяжной болезни. А меня им сам бог послал. После уроков пришлось задержаться в кабинете Виолетты и добрый час обсуждать планы, выбор музыки и распределять на каждую из нас выпускные классы. Мозг вскипал, когда я медленно шла домой, мечтая о горячем чае с ромашкой. ***– Всем привет! – Привет, ты опоздала на наш кофе. Но, может, это к лучшему, – Ольга уныло выдавила улыбку, закинула ноги на стол и уткнулась в телефон. Я повернулась к Ивану, Карине Матвеевне, всеми любимой библиотекарше при доме культуры, и другим работникам с ещё более хмурыми лицами. – А что случилось? – Наша Галин Геннадьевна не в духе. Боимся, как бы занятия на сегодня не отменила, – ответил тренер по дзюдо. – Она даже после похорон мужа не отменила, пришла и продолжала контролировать нашу работу. – Что-то мне подсказывает: не всё сегодня так просто, – сарказм Оли заставил всех к ней повернуться. – Что? – Оль, ты как ляпнешь. – Только вслух озвучила мысли всех присутствующих. – Значит, и переодеваться пока не стоит, – кинула сумочку на свой небольшой стол. Не прошло и нескольких минут, как к нам влетела директриса. Зло покусывая губы, она очертила небольшой круг, каждого окинула недобрым взглядом. – Все ко мне! Мы гуськом прошли в ещё меньший кабинет Галин Геннадьевны и кое-как уместились. Ольга встала со мной рядом у стеночки, внезапно схватив меня за руку. Она крепко сжимала мои пальцы, и я чувствовала её нервозность. Нервничали все. Такую нашу ГГ никто ещё не видел. И чего ожидать, даже боялись думать. – Вы не представляете, как мне сложно вам обо всём рассказать … – директор переложила на своём столе бумажную папку в сторону и повернулась к небольшому окну. – Никогда в жизни не материлась, а сейчас на языке одни маты вертятся. – Галин Геннадьевна, скажи уже, – подал голос наш единственный мужчина. Когда она повернула к нам голову, все увидели блестящие на глазах слёзы. Кто-то охнул, а у меня плохое предчувствие сердце сжало. Ольга посмотрела на меня, ища поддержки, я лишь покачала головой. – Сегодня мне пришло электронное письмо, в котором официально администрация Туапсинского района уведомляет, что через месяц наш дом культуры перестанет существовать… – Что? – Как это возможно? Слегка покачивая головой, наша уважаемая ГГ подождала, пока первая волна непонимания и лёгкого возмущения утихнет, и продолжила. – Дело, оказывается, в том, дорогие, что земля, на которой стоит наш «дом», наша любимая работа, принадлежит санаторию «Заря». – А такое бывает? Почему мы узнаём это только сейчас? – с моей стороны было наглостью перебивать, но мне уже было глубоко плевать. Я теряла самое важное в жизни. – Оказывается, бывает, Евгения Владимировна. Бюрократию никто не отменял, а бывшее руководство санатория с барского плеча разрешало нам существовать. Это я уже выяснила, позвонив в Управление по образованию, у своей старой подруги… – Так. Стоп. А теперь что изменилось? – задала самый важный вопрос Оля. – Всё изменилось. «Зарю» купила какая-то крупная московская компания, и мы им, естественно, стали не нужны. – Какой кошмар… – Нас ногой под жопку? – Да, это ещё мягко сказано, – Галина снова отвернулась к окну и смахнула слезу со щеки. Не знаю, как другие, но мне одновременно хотелось реветь, ругаться и драться. – Галин Геннадьевна, но, может, можно что-то сделать? – Что, Женечка? – Написать жалобу. Собрать подписи со всех сердобольных в посёлке, кинуть клич по району, чтобы помогли. Может, найдём спонсора и сами выкупим землю? – Это всё провально. Мы просто не успеем. У нас всего месяц, – директриса закрыла лицо руками и застонала. – Не опускать же руки! Надо что-то делать, поднять общественность… – Это всё ерунда. Мы даже не знаем, с кем хотим бороться, – наконец прервал своё молчание тренер. Ещё с полчаса мы возмущались, накидывали варианты и предположения, как надо и не надо поступить. Спорили, пока Галина Геннадьевна жёстко не пресекла дискуссию: – Знаю, что сейчас вы убиты такими новостями, но работу никто не отменял. Дети ждут! И ведь права, новость убийственная. Стоит только подумать, что я своих подопечных вижу на занятиях последний месяц, сердце рвётся на части, а на глаза набегают горькие слёзы. С поникшими головами, без настроения, в полном раздрае мы вышли из кабинета. Пришлось приложить колоссальное усилие, чтобы улыбаться и делать вид, что всё хорошо. Дети не должны страдать. В промежутке между занятиями с терпким крепким кофе мы сидели на любимом месте. Ольга пыталась возмущаться, а я мысленно перебирала варианты, к кому можно обратиться за помощью, и ничего в голову не приходило. – Девочки мои, – Галин Геннадьевна со слегка припухшими глазами присела рядом, – я вот что подумала. Мы превратились в абсолютный слух, забыв, как дышать. – Раз нас выгоняют на улицу, тогда мы должны уйти красиво! Будет уже достаточно тепло, устроим грандиозный финальный концерт. Как вам такое? – Хм… Мне нравится, – я уже понимала, что нагрузка будет вселенская, но мы не можем по-другому. – Я за! Позовём всех: администрацию района, города, телевидение. Если получится, то и краевое телевидение тоже. – Отлично, спасибо. Пойду остальным скажу. Уверена, мы оставим о себе память. От вас: мне завтра в письменном виде количество участников и номера выступлений, мне надо составить план мероприятия. Вот это дело! Мы синхронно кивнули. По глазам Ольги я уже поняла, что у неё есть заготовки. Вокальный хор и несколько девочек-вокалисток были готовы в любой момент выступить с таким мощным преподавателем. – Умоем всех! Покажем, как это – связываться с нами! – Ольга помахала кулаком в сторону санатория. Я обняла её за плечи и поцеловала в висок, обожаю Ольку такую. – Пошли готовиться. ***– Евгения Владимировна, это вам мама передала, – одна из моих подопечных из старшей группы протянула пакет, из которого умопомрачительно пахло выпечкой. – Спасибо, Машунь, передай маме, что сегодня обязательно буду пить чай с её наивкуснейшим пирогом. А теперь переодеваться. Мои большие девочки переоделись в купальники, а мальчишки принципиально в удобные шорты. Когда-то они мне кинули вызов: либо спортивные штаны, либо шорты, никаких лосин! Мне пришлось согласиться. Не хотелось сталкивать лбами мальчиков из секции дзюдо с моими. Дружба превыше всего. – Перед тем, как мы начнём разминку, хочу озвучить маленькую новость, – начала я, показав детям сесть на расстеленные разноцветные коврики. – Через месяц наш дом культуры проведёт грандиозный праздник. От нас требуется всех поразить нашим мастерством и красотой танцев. Вы готовы поработать? – Да! Готовы! – Здорово! Покажем два номера. Ваш любимый «техно-дэнс» и народный кубанский. Есть предложения? Дети стали наперебой предлагать музыку, но чаще всего звучала «Казачья». На ней и решили остановиться. Я шустро в ноутбуке нашла несколько треков, мы дружно выбрали более современную «Ойся, ты ойся, ты меня не бойся» и под неё приступили к разминке. Время быстро приближалось к концу, а мы с детьми успели поставить только первый куплет. По задумке пять мальчишек в казачьих костюмах стоят полукругом на заднем плане и крутят в руках самодельные сабельки, очень похожие на те, которые носят с собой настоящие казаки. Девочки в широких юбках водят хороводы и крутятся на месте, создавая красивые колокола, а на припеве мальчишки выпрыгивают вперёд с присядкой. Это была сырая импровизация, которая, и я в этом просто уверена, у нас будет только дорабатываться и улучшаться. Со старшими детьми было намного проще работать, они сами многое предлагали и показывали, делая из кружка самую дружную команду. – Отлично! Миша, ты немного отстаёшь! Тянем ноги! Девочки, пошли! Мой голос уже срывался, но я была безумно счастлива и вместе с детьми улыбалась до ушей, обливаясь потом. На пятнадцатой минуте наших усердий пришлось снять спортивную кофту и остаться в топе и в до безобразия обтягивающих лосинах. – И так! Давайте ещё раз повторим! Все на свои места. Маша, Аня, не отвлекаемся! – моё дыхание слегка прерывалось, приходилось давать короткие команды. – И… начали! Дети, как только включилась фонограмма, хором запели песню и стали активно повторять движения за мной. Надо после занятия напомнить им, что мы не хор и петь на выступлении в голос не нужно. – … не бойся, я тебя не трону, ты не беспокойся, – орали дети под казачий хор. Краем глаза успела заметить, как открылась дверь и в проёме появился высокий мужчина, а следом зашла Галина. Один из мальчиков на присядке потерял равновесие и упал на спину, заливисто смеясь. Остальные подбежали к нему, пришлось выключить музыку, построить детей и подойти к гостям. – А это танцевальный кружок «Башмачок» и его хореограф Анисимова Евгения Владимировна. Представила меня Галин Геннадьевна со своей самой сладчайшей улыбкой. – А это… – Мы знакомы, Галин Геннадьевна, – я скрестила руки на груди, совершенно не зная, куда их деть от волнения. – Привет, Женька.