Глава 22

Женя – Отлично! Фух… Все молодцы! – с улыбкой до ушей снова похвалила ребят. – Повторим и по домам? – Да! Да! Снова включила нашу уже безумно любимую и заученную наизусть «Ойся, ты ойся». Дети встали на свои места. Девочки чуть вперёд, мальчики за их спинами, я же лицом к ним. – И… начали! В этот раз прогон танца был без единой запиночки. Дети старались изо всех сил, продолжая громко орать песню. С казачьим номером мы были готовы, оставалось дело за костюмами. Родители моих подопечных создали чат, куда и меня включили, и живенько обсуждали процесс шиться костюмов. Я лишь изредка направляла их и подсказывала. Всё делалось за личный счёт, но я настояла, что тоже буду вкладываться деньгами. Родители были против. Несколько часов ушло на споры, но своё право я отстояла. – Обожаю вас, мои детки! – расцеловала каждого и отправила собираться, когда в зал зашла делегация. – Здравствуйте. Сдвинув брови, подошла к ним. Галин Геннадьевна снова меня представила, а я брезгливо кинула взгляд на маячившего за спиной солидного мужчины в возрасте Карпова. ГГ закатила глаза и поджала губы, когда я бегло на неё взглянула, и под надуманным предлогом ретировалась, дав понять, что несколько мужчин пришли по мою душу. Неужели этот слизняк нажаловался? – Евгения Владимировна, приятно познакомиться, – протянул руку солидный мужчина. – Меня зовут Золотарёв Борис Алексеевич… – Да, я знаю вас. А вы, наверное, не помните меня. – К сожалению, вы правы, не помню, – отец Ильи сузил глаза, пытаясь выскрести из памяти информацию обо мне. Для меня явление Золотарёва-старшего было полным сюрпризом. Во-первых, я его плохо знала ещё с тех времён, когда всё семейство Золотарёвых жило в нашем посёлке. Отец Ильи уже тогда был слишком занятой человек. Видела его пару раз, и то бегло, когда мы с Саней ждали Илью у их подъезда, а Борис Алексеевич приезжал с работы и кивком с нами здоровался. Во-вторых, что могло быть таким жизненно важным, что сам Золотарёв-старший приехал? Меня потихоньку, но стало одолевать неприятное любопытство. – Это неважно. Что вас к нам привело? Да ещё в такой компании? – я кивнула на Карпова, который скривил рот и отвернулся. Отец Ильи обернулся на слизняка и улыбнулся, правильно поняв мой посыл. – Ничего особенного, Евгения Владимировна. Всего лишь личный контроль над подчинёнными. Можно мне осмотреться? Не возражаете? – Пожалуйста. Вот только зачем? Всё равно вы скоро, – отец Ильи склонил голову, а я чуть перефразировала: – Вернее, ваш холдинг снесёт наш дом культуры. Карпов остался на месте, когда Золотарёв прошёлся по небольшому залу, скрестив руки за спиной. Его чёрный пиджак был полностью расстёгнут, что спокойно позволяло ему работать руками в своё удовольствие – то за спину убрать, то в карманы брюк. Папа Ильи был такой же красавец, как и сын, только с проседью в волосах и в возрасте. Но вот фигура была полновата. Видимо, сидячий образ жизни и неправильное питание… «Да чего я его вообще рассматриваю и додумываю?» – одёрнула себя и скрестила руки на груди, чтобы чувствовать себя уверенно. В зал просочилась Ольга и встала рядом со мной. – Возможно… Но мне до зубной боли захотелось посмотреть на ваше чудо, за которое просил сын. От его фразы мне стало так тепло внутри. Ольга толкнула плечом, мол, просил твой Илья. Я кивнула и снова уставилась на Золотарёва-старшего, который обернулся к нам. – Слышал русскую народную песню. Вы что-то готовите или просто репетиция? – Не русская народная, а казачья. И да, готовим. – Расскажите? – Борис Алексеевич… – подал голос Карпов, но отец Ильи властно поднял руку, попросил оставить его и ждать на улице. – Тут нечего рассказывать… – Почему же? Есть! – перебила Ольга и шагнула к нему. – Мы будем бороться за нашу работу и наших детей. На носу гала-концерт, на котором будут выступать наши подопечные. Пригласим прессу и всему миру покажем и расскажем, чего хотят лишить детей такие толстосумы, как вы! От дерзкого тона подруги слегка поморщилась, поймав на себе взгляд Золотарёва, а потом расправила плечи и взяла Ольгу под руку, всем видом показывая, что я полностью с ней согласна и мы одна команда. – Это похвально. Возможно, на вашем месте я сделал бы то же самое. Нельзя опускать руки… – Борис Алексеевич, спасибо за красивые слова. Но конкретно зачем вы здесь? Чтобы просто подбодрить и потом посмеяться? – Милые дамы. Ни в коем случае я не стал бы смеяться, когда вопрос касается детей, – он сжал кисти в замок, а я приготовилась к худшему. Ну не верю я ему, хоть и говорит искренне. – Вот поэтому я тут. Поймите меня правильно, наш мир не совершенен. Скажем так. Наш мир – это дикие джунгли, где сильный убивает слабого, а потом кормится его плотью. – Красиво сказано, – ехидно подметила Оля. – Не мои слова, увы, а древнего арабского мудреца. Так вот, есть сильные мира сего, с которыми просто невозможно бороться, иначе проиграешь и тебя съедят. Но я хочу помочь в память о прошлой жизни в этом месте, – он достал из нагрудного кармана увесистую пачку пятитысячных купюр и протянул мне. – Женя, ни я, ни Илья ничего не можем сделать. Снос будет, увы. Но мы можем помочь вам материально. Тут хватит на несколько месяцев преподавателям и на ваш гала-концерт! – Ля, он хочет откупиться! – возмутилась Ольга. – Нет, что вы! Я просто хочу помочь. Возьмите. В небольшом коридорчике послышались громкие голоса, и что-то крупное упало. Подруга вырвала руку и со словами: «Я сейчас» и выскочила из зала. С Золотарёвым-старшим мы остались одни. – Борис Алексеевич, уберите. Нам этого не надо. Мы небогатые, но достоинство и средства, чтобы не умереть с голоду, имеем. – Что ж, жаль, – на его лице я прочитала искреннее разочарование. Золотарёв убрал обратно деньги, и тут ожил его мобильный. – Как вовремя! Не хотите с Ильёй поговорить? Отец Ильи принял видеозвонок и встал рядом со мной так, чтобы и я могла видеть звонившего. Сердце вмиг ускорило темп, а губы растянулись в улыбке. Не буду врать, очень скучаю по Илье. – Привет, сын! Как дела в Пекине? Но вместо Ильи показалась счастливая мордашка Лизы. Она живо поздоровалась, попутно объясняя, что Илья в душе и сейчас выйдет, чтобы поговорить с отцом. Золотарёв-старший сразу отошёл от меня и продолжил разговор с девушкой, которая сейчас там. С ним. А я тут. С огромной дырой в груди и невыносимой болью. ***– Это что сейчас было? Какого фига этот недомужик припёрся ещё и с подмогой? Ух, я мужу расскажу, он ему быстро… – Оля прервала свой гневный монолог и кинулась ко мне. – Женечка, ты чего? Лапусь, не плачь. Я сидела на полу в углу зала и содрогалась в рыданиях. Самые настоящие, горькие, разрывные рыдания, которые невозможно сдержать. Эти рыдания полностью подавляют самоконтроль и берут верх над всеми эмоциями. Обычно после такого должно стать легче, но не станет! Сжимая руками колени, уткнулась в ноги и ревела в голос, покачиваясь из стороны в сторону. Оля больше не пытала вопросами, мирно ждала, когда истерика сойдёт на нет и я немного успокоюсь. Она то и дело прижимала к себе, гладила по волосам и целовала в висок. – Он… мне врал… врал, Оль, – через силу выдавила самые болючие слова. – Кто? Папаня этот? Я уставилась на Ольгу полными слёз глазами и мотнула головой. Она охнула и поникла, словно прочитала мои мысли. – Женька… – А знаешь, Оль… Самое обидное, что я сама виновата. – С чего это? Нет, только Илья! Я горько улыбнулась. Моя защитница Ступина Оля! Но всё же больше виновата я. Всегда легко в своих бедах обвинить кого угодно, только не себя. Вот и сейчас я безумно хотела свалить свою боль на Илью. Вот только это нечестно по отношению к нам обоим. Я с самого начала знала, что он несвободен. Илья ничего, кроме секса, не обещал. Нас в будущем не могло быть. И опять же, я это знала. Так какого я реву белугой? Реву и утопаю в боли… – Минутка нытья закончилась, – попыталась скинуть руки подруги с себя, но та ещё крепче обхватила за плечи. – Откуда в тебе это? Как ты можешь так? Не понимая, нахмурила брови и стала ждать пояснений. – Ну, в смысле… Откуда в тебе эта сила? Я бы сутки валялась, рыдала и жалела себя, а ты поныла слегка, отряхнулась и дальше жить… Женька, ты – мощь! – Оль, это не так. Мне так плохо, что хочется сдохнуть… Вот тут так ноет, – тыкнула пальцем в грудь, – аж дышать не могу. Но времени нет себя жалеть. Ты слышала слова отца Ильи? – К сожалению, да. – А это значит, надо взять в кулачки свои ягодички и подготовиться на отлично. Без единой заминочки и загвоздочки. – Аминь, сестра! Покажем этим богачам! Прикольное состояние – истерика. То ты ревёшь в голос, то смеёшься до коликов. А внутри всё равно болит. ***– Леди, машина подана, – муж Ольги галантно поклонился, когда мы вышли из здания дома культуры. – Где эта мерзость вчерашняя? – Посеменил вслед своему хозяину жопку полизывать, – остро выразилась подруга, но Артём всё понял. – Поехали домой. Жень, падай. Пока друзья переговаривались по семейным вопросам в недолгой поездке, я сделала одну правильную вещь – отправила Золотарёва Илью в чёрный список. Знаю, что так поступить – не самое умное решение, но я не смогу его больше видеть и слышать. Зря он вернулся! ***Все последующие дни мы работали и выкладывались не на сто, а на все миллион процентов. Деткам так вообще памятник надо поставить! А их родителям за помощь в организации нашего концерта – даже два. До дня икс оставался лишь вечер, в который мы решили отдохнуть. Отпустили подопечных пораньше и вышли с Ольгой прогуляться по пляжу. Первые отдыхающие из других регионов и городов нашей обширной родины уже вовсю загорали и купались. Мы упорно ждали середину июля, чтобы открыть купальный сезон. За эти чуть больше две недели я успела более-менее успокоить своё глупое сердце, установить душевный покой. Вот только по ночам было тяжелее всего. Моё тело изнывало от воспоминаний о диких и безумно желанных ласк Ильи. Я невольно вспоминала свои космические оргазмы и хотела снова их повторить, но только с ним. Ведь уже никого другого в жизни я так желать не стану. А по утрам мне неизменно становилось стыдно и горько. – Чего задумалась? – Страшно, Оль. Безумно страшно… Так страшно не было, когда маму удар хватил. А сейчас поджилки трясутся. – Блин… У меня тоже, – Оля взяла меня за руку и утащила на небольшое бревно, которое выкинуло море. – Знаешь. Я не за себя боюсь и переживаю. За детишек. Они так готовились, нас энергией наполняли. И что? Не будет этого… всего? – Оля всхлипнула, а у меня в носу защипало. Тоже сейчас разревусь. – Оль… давай не будем? Нам нельзя плакать, а то завтра будем квазимодами. – Ага, можем… Ещё какое-то время мы молча сидели, вглядываясь в гладь Чёрного моря, даже пару раз по камешку закинули и пошли домой отдыхать. Наш гала-концерт должен был начинаться в три часа дня. Но, как это обычно бывает, начало пришлось задержать. Уважаемые высокие гости из Краснодара опаздывали, а Туапсинская администрация прислала несколько замов, посчитав, что и этого достаточно для мелкого поселкового дома культуры. Одно радовало. Вся пресса, от мелких газетёнок до крупных каналов телевидения края, приехала. Видимо, проблема детей им была не так безразлична. – Ты смотри, сколько камер! – Ольга прилипла к окну, комментируя почти каждого новоприбывшего. – Весь посёлок пришёл. Вот это я понимаю, поддержка! На заднем фоне толпы я заметила ухмыляющегося Карпова. Кстати, этот слизняк больше не появлялся у нас, никак не мешал, но наблюдал со стороны. Нам же было плевать, лишь бы пакости не творил. Обошлось. – Так, мои девчулечки, краснодарские прибыли, я пошла встречать. А это значит, что скоро начинаем, – приобняла нас ГГ и вышла на улицу. Перед главным входом в дом культуры была установлена большая деревянная сцена, украшенная аркой из искусственных цветов, которые смотрелись совсем как настоящие. Работа родителей. Дети толпились в холле, уже одетые в костюмы. Девочки с причёсками и боевым раскрасом на лице, мальчики с атрибутами к номерам. Мы с Ольгой и остальными преподавателями кружков в праздничной одежде и тоже с причёсками и раскрасом. – Надо будет вечером напиться, – произнёс за спиной наш тренер, явно нервничая. – Обязательно напьёмся! Даже если не выгорит, – утвердительно кивнула Ольга, и тренер отошёл к своим подопечным, давая последние наставления. Его группа должна была открывать концерт, показав владение учеников боевым искусством. Следом шли Ольгины воспитанники со стихами, дальше мои, с двумя номерами. Один из которых был «казачий», так мы его называли между собой. А завершать концерт должна была ученица девятого класса нашей поселковой школы с песней «Улетай на крыльях ветра». Я знала эту девочку, голос у неё был просто божественный! Гости заняли свои места. Родители с плакатами поддержки стояли за их спинами. Пресса удобно для себя расположилась, чтобы заснять весь концерт со всех ракурсов. Мы же стояли неподалёку от сцены и кусали губы. Мандраж скручивал внутренности, колени подгибались, но это испытание мы были обязаны выдержать. ***– Скажите, насколько было для вас шоковым известие о сносе вашего замечательного дома культуры? – корреспондент «Кубань 24» брал интервью у нашей Галины Геннадьевны. – Полным шоком! Столько лет наше культурное заведение воспитывало не одно поколение талантливых деток, и такой удар! Деньги оказались важнее детей. – А вы как-то пытались решить этот вопрос самостоятельно? Куда обращались? Мы с Ольгой отошли, не в состоянии снова проходить через воспоминания за целый месяц. – Как думаешь, эффект был? – Очень верю в это, – быстро ответила подруге. А в следующую секунду нас окружили участники концерта и их родители. Мы смеялись, улыбались, обнимались и поздравляли друг друга с отличным выступлением. Все детки показали класс, а на финальной песне у многих были мокрые глаза. – Уважаемые родители! Большая просьба! Не расходитесь! – крикнула Ольга. – Весь наш коллектив приглашает вас на маленький сабантуй! Ольга уверенно направила толпу внутрь здания, где в танцевальном зале уже должны были быть накрыты столы. Сладости, чай, соки, кофе и немного крепкого алкоголя для самых взрослых по желанию. Я же осталась ждать ГГ, чтобы из первых уст узнать самую важную новость. Наша Галин Геннадьевна провожала высоких чинов и скоро должна была присоединиться к остальным. – Женечка, ты почему не с остальными? – окликнула меня ГГ, когда я убирала в сторону стулья возле сцены. – Галин Геннадьевна, ну что? – Ничего… – она устало опустилась на один из неубранных стульев и сцепила руки в замок. Я поняла сразу. Села рядом и накрыла её руки своими. – Мы молодцы, но это ничего не значит. В понедельник подгонят спецтехнику.