Глава 8

Женя – Бизнес, говоришь? – меня стало потряхивать от его слов и спокойствия на красивом лице. Как можно вот так, ради паршивых денег, сломать жизни простым людям? Как объяснить детям, что их любимые занятия продали? Что не будет тех радостных встреч, смеха и улыбок? Как видеть в наивных детских глазках непонимание, разочарование и слёзы? Я не могу и не хочу это принять! – Да. И как бы это цинично ни звучало, но это факт. Дети здесь абсолютно ни при чём. – Ты сейчас издеваешься? – не смогла спокойно смотреть на Илью. Этого человека я не знаю! – Золотарёв! Услышь ты меня! Вскочив на ноги, встала напротив него и уперла руки в бока. Я не отступлю. Всё или ничего! – Я впервые в жизни кристально честен. Сделка состоялась, земля в коммерческом пользовании была… Как ты себе представляешь? Или что, по-твоему, я должен сделать, чтобы оставить дом культуры в целости и сохранности? – Ну как-то же он стоял на этой твоей коммерческой земле столько лет! – Ага, по доброте душевной! – Вот! Вот именно так! И что мешает эту доброту снова проявить? – Деньги и очень серьёзные дяди в Москве. Жень, – Илья хмыкнул и ранил моё самолюбие ещё больше, напомнив те времена, когда видел во мне лишь меленькую сестрёнку своего друга, – ты будто не повзрослела. – А ты постарел! Я так это не оставлю, слышишь? – Допустим. И что ты сделаешь? Илья с грацией хищника поднялся на ноги и встал рядом, нависая скалой. Мне пришлось задрать голову, но не отступить. – Буду биться до последнего. – То есть ты будешь воевать со… мной? – Если надо, буду! И с тобой тоже… Золотарёв отступил на шаг, склонил голову набок и громко заржал! Конь московский! Эта ехидная выходка была именно той каплей, которая переполнила всё: терпение, выдержку и мою природную терпимость. Склонившись, набрала горсть мелкой гальки и кинула в грудь Ильи, совершенно не думая, попаду в глаза или нет. – С ума сошла? – не успела схватить вторую порцию камешков, как меня сжали в стальных объятиях. – Пусти! Вырваться не удалось, а я брыкалась и извивалась изо всех сил. Тогда применила другую практику – затихла на время. Золотарёв ослабил захват, и это была его ошибка. Со всей дури наступила на ногу, толкая в грудь. – Ауч! Совсем на голову отшибленная? – О, Илюш, ещё какая отшибленная, если речь идёт о моих детях! Его мелкое страдание мне доставляло прямо физическое удовольствие. И это ещё цветочки. В голове одна за другой всплывали картинки мелких пакостей и саботажей, которые я вполне могу сама провернуть на месте сноса моей любимой работы. Особенно будет сладко, если там будет и Золотарёв. – Интересно ты изменилась… – Я бы сказала, кардинально. – Значит, друзьями мы остаться не сможем? – Охренеть ты выдал! – моё состояние уже не позволяло следить за словами. И если честно, мне было плевать. Илья подхватил свою обувь, кинул на меня оценивающий взгляд, а я приготовилась для очередной колкости. – Ну, раз мы не друзья… теперь, а тебе жизненно необходимо сохранить этот свой «дом», – кавычки пальцами чётко обозначились на сиреневом небе в закате, – то почему бы мне не получить от всего этого выгоду? – Ты о чём? – замерла я. Не нравилось мне то, как спокойно он перешёл на деловой тон, его стальной блеск глаз и моя вновь появившаяся тахикардия. Пульс настойчиво стал бить в ушах. – Теперь, зная твой нрав, я всё же отойду на пару шагов, – Золотарёв скрестил руки на груди, и его туфли оставили грязный след на одежде. Я отчего-то зависла на этом моменте, боясь смотреть ему в глаза. – Предлагаю небольшую сделку. Выгодную нам обоим… Золотарёв демонстративно замолчал, интригуя ещё больше. Я же непроизвольно сделала шаг к нему. – Говори, – голос показался совсем чужим. – Всё очень просто. Ты посвятишь всю эту неделю мне, а я в ответ сделаю всё, чтобы ваш дом культуры остался цел и невредим. – В каком смысле? У меня работа… две работы. – Жень, не тупи. Если ты готова идти до конца, то соображай быстрее. Я не привык тратить время на элементарные вещи. И тут до меня дошло. Я шумно выдохнула и в ужасе уставилась на него с раскрытым ртом. – Ты… Ты хочешь, чтобы я была твоей… девочкой по вызову? – Фу, зачем такие некрасивые слова? Да и не тянешь ты на эскорт. – Тогда кем? Скажи… Лёгкий ветерок коснулся моих горячих щёк, принося с собой секундное облегчение разгорячённой коже. Пульс уже не просто стучал, он зашкаливал и громко бил в барабанные перепонки. Мне пришлось сделать ещё один шаг. Я боялась, что из-за шума внутри меня не расслышу ответ. – Моей женщиной. Женщиной, которая составит компанию во всём, лишь бы я не скучал. – Что? Прости, но я не вижу разницы. – Как хочешь, – Илья пожал плечами, словно для него это был полный пустяк. – Решай здесь и сейчас. Завтра уже будет поздно. Полное понимание предложенного обрушилось на меня сумасшедшей лавиной. За несколько секунд я прошла несколько стадий: от шока, злости за унижения до озарения решения своей проблемы и, наконец, принятия. Принятия того, что, возможно, это тот самый выход из положения. Всего лишь может пострадать моя гордость, но и то об этом мало кто узнает. – Как это будет выглядеть? – мой голос по-прежнему был неузнаваем. – А как бы ты хотела? Могу предложить два варианта, – он опустил обувь на землю, достал из кармана сигареты. С ехидной улыбкой предложил мне, закурил и продолжил: – Первый. Мы просто договариваемся, а потом ты получаешь то, что хочешь. – Нет… – Умница! Я бы сам на такое не согласился, – жёсткость в голосе Золотарёва снова привела к мысли, что этого Илью я точно не знаю. – И второй. Заключаем сделку, на бумаге прописываем все нюансы. Ты мне свои «услуги», я же постараюсь сделать всё, чтобы ваш клуб остался цел и невредим. «Как просто… Прописать нюансы, отдать тело и время и получить желаемое». Сейчас человек, которого я практически боготворила в юности, словно змей-искуситель, умело соблазнял на грех. И этот грех был сладок и желан. Вот только моя гордость бунтовала. – Ну, Жень. Струсила? – Золотарёв с издёвкой провёл по моей щеке, ухмыляясь. – А ведь я знал, что ты не согласишься… – Неужели? – отбила его руку и встала вплотную. – Почему ты так решил? Я изменилась, и для тебя будет большим сюрпризом насколько. Говорю и сама себе не верю. Но назад дороги нет. Последней каплей была его провокация. Я приняла решение. Я дам согласие, засунув свою гордость глубоко подальше под замок. Неделю с мечтой? С мужчиной, по которому до сих пор сердце стонет? Пусть так, зато не буду до конца своих дней локти кусать и мечтать о нём в одинокие ночи. Мне будет что вспомнить, даже если потом будет больно. – Я согласна. ***Всю дорогу до машины мы шли молча. Илья бросал на меня удивлённые взгляды. До конца не верил, что я соглашусь. Я же кусала щёку изнутри и делала вид, что не вижу эти взгляды. – Ты уверена? – Да, Илья. Если это последняя возможность спасти любимое дело, моих детей, то я согласна. – Жень… Чёрт, я ведь просто хотел тебя поддеть, – Илья опёрся бедром о крыло машины, продолжая с недоверием на меня смотреть. – Не думал, что согласишься… – Но я согласилась. А ты теперь заднюю включаешь? Или сестра бывшего лучшего друга тебя не привлекает как женщина? Теперь уже я его провоцировала. Но для меня это было важно. – Ты выросла в красивую женщину, лакомая мечта любого мужчины, но… – Но не для тебя? – Да ёпт… – Золотарёв провёл рукой по волосам, подбирая слова. – И для меня. Чем я отличаюсь от других? Моя победная улыбка сама растянулась на лице. Илья капитулировал, а я на долю секунды почувствовала маленькое превосходство. Но всё быстро сменилось, когда он прижал к себе и прямо в губы прошептал: – Я как увидел тебя, сразу пожалел, что ты не моя… Смысл сказанного дошёл лишь тогда, когда его губы властно накрыли мои. Поцелуй вышел короткий, с привкусом табака и желания продолжить. – Утром заеду за тобой, – Илья соединил наши лбы, – составим договор. – Не могу… вот так сразу. У меня школа до обеда. – Хорошо, решай вопросы, а потом сразу звони. Илья подвёл меня к пассажирской двери и открыл дверь. Ехать до моего дома всего три длинные улицы вдоль посёлка, пешком около пяти минут. У подъезда я вспомнила важную вещь. – Последний вопрос, – развернувшись корпусом к нему, сжала кисти между коленями. – Не нравится мне этот взгляд, – Золотарёв отзеркалил мою позу, руки скрестил на груди, – задавай. – Та девушка. Она твоя… твоя невеста? И всё же голос дрогнул, а я мысленно попросила его не соглашаться. Не хочу стать той, с которой гуляют и изменяют, а потом отряхнутся и идут к любимой. – Не переживай, она завтра уедет. – Хм… Ясно. Я пошла, до завтра. – Да, до завтра. Я уже открыла дверь, поставила одну ногу на асфальт, как Илья окликнул: – Жень, не передумай. – Не в моих правилах. Цена слишком высока. – Если бы ты знала, насколько… На его фразе я слегка зависла, но Илья махнул рукой, мол, не важно, и пожелал спокойной ночи. А дома меня ждала мама с дотошными расспросами.