Глава 10

Юра и Тоня вернулись от свекрови гораздо раньше, чем я их ожидала. Видимо, не выдержали прекрасной родственной обстановочки любви и тепла.

Я понимала, что меня сейчас, вероятно, ждёт скандал, но ничего не могла поделать с тем, что мне было… смешно. При воспоминании о лицах за столом, об ошарашенной свекрови и о том, какое это облегчение — отсутствие необходимости терпеть чужое свинство.

Можно было конечно, сделать все иначе. Но иначе — вежливым разговором — я пыталась и раньше. Увы, в итоге выходило так, что в некоторых случаях с людьми можно говорить лишь на доступном им языке и понятными им способами. Не самыми при этом корректными, но действенными.

Я слышала, как хлопнула входная дверь — Юрик явно был не в духе. Об этом говорило и то, что он ворвался в спальню, где я сидела с чашкой какао, прямо в грязных ботинках…

Я выразительно посмотрела на лужу, образовавшуюся под его ногами и сухо заметила:

— Пол будешь сам мыть.

Но он меня не слышал и не слушал.

— Лера, ты, сука, совсем долбанулась?! — заорал так, что, наверно, впечатлились даже люди из домов по другую сторону улицы. — Что ты, сволочь, устроила?!

Я повернула к нему голову, посмотрела в лицо и…

Выплеснула ему прямо на ширинку ещё достаточно горячий какао.

Юра взвыл, прижав руки к причинному месту, а я сухо отчеканила:

— Не ори — дочь слышит, а ты ведь так волнуешься о том, чтобы она не расстроилась! Это первое. Второе — выражения в мой адрес выбирай. И третье — в чем, собственно, дело-то?

— В чем дело?! — взревел он. — Ты меня перед всей родней опозорила! Ты оскорбила мою мать!

Я спокойно пожала плечами…

— Не оскорбила — а ответила взаимностью. И не опозорила, а сказала все, как есть.

— Да нас теперь обсуждать будут до конца жизни! Ты не понимаешь, что ли?!

— Понимаю, — ответила бесстрастно. — Но вот какая штука, Юра — мне плевать.

Он посмотрел на меня, как на незнакомку. Даже про причиндал свой забыл.

— Тебя как подменили, — произнес неверяще.

Я ослепительно улыбнулась:

— Новый год — новая жизнь! Достаточно я терпела твою родню, Юра, которая меня ни во что не ставила. Так вот — отныне мне глубоко все равно, что про меня думают люди, которых я тоже не уважаю.

Он немного помолчал, словно что-то обдумывал. И в итоге сказал нечто странное, просто повторив мои слова…

— Ладно, ты права. Плевать… Новый год — новая жизнь.

И просто вышел. Что там при этом творилось в его голове и душе — можно было только гадать.

Но я не собиралась. Сказала ему чистую правду: мне уже было все равно на его родню. В этой семье я оставаться не намеревалась.

А вот с кем мне стоило все уладить — так это с дочерью. Во всяком случае, объяснить пару важных вещей, пока ей окончательно не засрали мозг «добрые» люди.

Чтобы у Тони было свое личное пространство, мы когда-то перестроили часть спальни в небольшую комнатку для неё. И мечтали, как мне казалось — вместе, что наконец-то купим квартиру побольше, чтобы всем нам было комфортно и хорошо…

Но вместо этого мой муж покупал бриллианты своей любовнице, и без того ни в чем не нуждавшейся.

Видимо, хотел ей соответствовать. Мы-то ведь с Тоней и бесплатно его любили…

И какая же это низость — так поступать с теми, кто тебе душу отдал. Но так оно и бывает: чужая бескорыстная любовь рождает порой у человека ощущение вседозволенности…

И Юра оказался из таких людей. Неблагодарных и не ценящих.

Я предупреждающе постучала в дверь дочери, потом осторожно заглянула внутрь…

Тоня сидела на кровати, обняв руками колени и смотрела в стену.

Войдя, я присела рядом и сказала:

— Давай поговорим.

Она не повернула ко мне головы, лишь обронила в ответ:

— Вы с папой разведетесь?

Вопрос застал меня врасплох. Как мне было ей ответить, ведь пока я вынуждена была молчать о похождениях её отца, хотя в скором времени все тайное непременно станет явным?

— Почему ты спрашиваешь? — поинтересовалась для начала аккуратно.

Она шмыгнула носом.

— Баба Рая сказала папе, что ему нужна другая жена…

Внутри у меня возникло странное ощущение: хотелось убивать и смеяться одновременно.

Убивать — потому что, видимо, свекровушке мало досталось кастрюлей. А смеяться… потому что я представила, как та же Оля дала бы ей просраться в качестве невестки!

Определённо, Юрику нужна другая жена, тут я была с его матерью солидарна. Потому что мне эта должность смертельно надоела.

Одно дело — жить, думая, что тебя любят. Другое — понимать, что любовь эта, видимо, только в твоём воображении и существовала…

— Думаю, нам стоит поговорить насчёт бабы Раи, — произнесла я. — Скажи, я тебя обидела чем-то? Что-то тебе не дала? Чего-то для тебя не сделала?

На щеках дочери проступил стыдливый румянец.

— Нет, — ответила она сдавленно.

— Тогда почему ты со мной вчера так разговаривала? Почему позволяешь бабе Рае внушать тебе такие вещи?

Я видела, как внутри дочкиной головы борются противоречащие друг другу мысли…

— Но она ведь моя бабушка, — наконец произнесла Тоня растерянно. — Я не должна её слушать?

Опускаться до уровня свекрови и настраивать против неё внучку — я не собиралась. Но кое-что стоило все же прояснить…

— Тебе нужно понять одну вещь, — произнесла я мягко. — Твоя бабушка очень любит твоего папу, как и я — тебя. Поэтому она необъективна и считает, что только он один все делает, но это неверно. Ты не должна за ней повторять, потому что ты все и сама видишь: что я тоже работаю, покупаю много всего для семьи и все для вас делаю, поэтому заслуживаю уважения. Разве не так?

Я видела, что она меня поняла. Видела так же и то, что она очень похожа на своего отца в том, что ей крайне трудно признать свою неправоту…

— Прости, — наконец выдавила она кое-как.

— Просто пообещай мне думать своей головой, — откликнулась я примирительно.

— Ладно…

Я обняла дочь, прижалась губами к её волосам и просидела так некоторое время, находя в этой близости покой и тепло…

— Ты поела в итоге? — спросила озабоченно.

— Да.

— Хорошо. Тогда отдыхай.

Выходя, я испытывала облегчение пополам с беспокойством.

Худшее было ещё впереди.

* * *

Смс от Олега пришла пару дней спустя. Очень короткая, строго по существу…

«Можешь действовать».

Я хмыкнула и так же кратко напечатала в ответ:

«Очень вовремя».

На следующий день у Оли был день рождения и мы с Юрой, конечно же, были приглашены. У меня теперь по такому поводу и подарочек для неё имелся…

* * *

— В чем пойдёшь к Оле? — спросила я мужа следующим вечером, когда мы собирались на праздник.

Мы почти не разговаривали последние дни. Юра, очевидно, считал, что я должна вымаливать прощения за разнос в гостях у его матери, но ничего подобного я делать не намеревалась.

Он пожал плечами:

— Не знаю. Свитер надену.

— Празднование в ресторане, — как бы между прочим отметила я. — Надень костюм. И бабочку не забудь. Оля такое любит, ты же знаешь.

Он замер на мгновение от этих слов, словно искал в них потайной смысл, но в итоге лишь молча кивнул.

И я тоже отправилась собираться.

В ресторан мы опоздали, что я сделала весьма умышленно, к неудовольствию Юры. Просто хотела, чтобы собралось побольше народу к тому моменту, как мы приедем…

И зал действительно был полон.

Ольга выплыла нам навстречу, улыбаясь. Подавляя тошноту, я расцеловала её в обе щеки и огляделась по сторонам…

Как и всегда, она притягивала к себе всеобщее внимание. А значит, и я в этот момент — тоже.

Пользуясь этим, я громогласно проговорила:

— Оленька, милая, с днем рождения! Хочу сразу вручить тебе свой подарок!

Я вытолкнула вперёд мужа, стоявшего рядом и указала на него жестом, каким презентуют товар.

— Вот, это Юра, которого ты тайком потрахиваешь. Дарю тебе его насовсем, даже с бантиком! Пользуйся в свое удовольствие! Правда, он уже подержанный, с десятилетним пробегом, но ещё на ходу, судя по вашим отношениям. И, кстати, с приданным — набором носков!

Люди кругом онемели. Оля побледнела, но почти сразу же рассмеялась, пытаясь перевести мои слова в шутку, и звук этот в возникшей тишине прозвучал нарочито громко и неестественно…

— Вот ты шутница! — объявила она во всеуслышание, пытаясь выкрутиться из ситуации, становившейся все более напряжённой с каждой секундой.

А потом, схватив меня за локоть, потащила прочь, прошипев на ухо:

— Ну-ка, пошли, поговорим тет-а-тет.