23

Вика

Я думала, вставать в туалет по малой нужде часто я уже буду, когда живот станет большим и будет сильно сдавливать мочевой пузырь. Но уже сейчас писать хочется едва ли не каждый час. И ночью в том числе. Стоит проснуться, и уже не усну, пока не схожу. А в квартире мужчины это немного смущает. Понимаю, что не должно, и уж тем более в случае Зернова, а всё равно крадусь тихонько. Да и просто разбудить его не хочется.

А вот другого кое-чего хочется. Ну, как минимум, забраться ему под бок, согреться и уснуть. Не то чтобы я замёрзла…

Утром я просыпаюсь непривычно поздно. Не знаю за сколько времени я впервые не завела будильник на телефоне. Период в больнице я не считаю.

Когда сползаю с кровати, на часах на экране смартфона уже светится десять часов. А ещё сообщение от Захара.

«Уехал в роддом, заявление на отпуск надо оформить. Ешь всё, что найдешь или закажи что-нибудь. Буду ближе к двум. Если что — звони!»

А внизу смайлик-улыбашка.

И я улыбаюсь. Это очень мило.

Дальше я, конечно же, уже по традиции проверяю приложение. Там говорится, что мой малыш (малышка!) уже размером с лайм и весит целых четырнадцать грамм. На этой неделе он уже умеет сосать, а ещё у него появляются ноготки. Маме приложение советует пить больше воды и обещает, что походы в туалет станут не такими частыми, потому что матка уже почти вышла из таза. Вот это хорошая новость, надеюсь так и правда будет.

Кстати, замечаю, что меня с утра уже почти не тошнит. Совсем лёгкий дискомфорт, который проходит после стакана воды с лимонным соком.

Я принимаю душ и переодеваюсь в чистый домашний костюм. Некоторое время посвящаю изучению места, где мне предстоит какое-то время жить. Анализировать и строить прогнозы на будущее не берусь, даже думать не стану, иначе запутаюсь в мыслях и ощущениях, а сейчас моя основная задача не нервничать и попытаться расслабиться. Это важно для малышки.

Квартира у Захара уютная, но, как я уже успела заметить раньше, она кажется как бы необжитой. Не хватает каких-то житейских мелочей типа фотки в рамке или забытой на подоконнике кружки. Может, конечно, Зернов очень аккуратный, ему по профессии положено, но мне почему-то кажется, что он не педант в вопросе быта. Просто ему некогда. Я сама по себе знаю, что такое когда ты полностью сконцентрирован на работе. Пару раз было, что я даже постель не расстилала, засыпала прямо на диване, натянув среди ночи плед на озябшие ноги.

Работой заниматься желания нет, да и как-то так получилось организовать дела в отделе, что ребята неплохо справляются. Незаменимых нет, верно говорят. Мне присылают информацию к концу дня или если что-то уж очень срочное, а я потом анализирую и корректирую работу команды.

Решаю приготовить что-то поесть. И самой хочется, и Захара надо покормить, он меня вчера же накормил, очень даже вкусно вышло. Можно, конечно, и заказать, как Зернов предложил, но почему бы не удовлетворить возникшее кулинарное вдохновение? Благо, токсикоз уже немного отступил, и я могу нормально готовить.

Исследую холодильник. Ингредиентов вполне достаточно: яйца, полбутылки молока, мясо, свежие овощи, замороженные креветки, рыба. Несколько банок пива. Ну а что? Никто не безгрешен. Мне, понятно, вредно, да я и так его не люблю. Слишком калорийное. Даже замороженный горошек и укроп имеются.

Интересно, Захар к моему временному пребыванию так затарился или всегда питается разнообразно? Хотя, забитый холодильник — это ещё не значит, что он так ест. Я сколько раз обещала себе перейти на сбалансированное правильное питание, покупала кучу всего от сельдерея до творога, но потом половина точно отправлялась в помойное ведро. Потому что готовить я просто не успевала. Кофе на завтрак, обед в кафетерии бизнес-центра, а ужин… Ну поздно есть вредно, так что… А когда была замужем на Разумовским, пыталась что-то готовить, хотелось быть хорошей женой же, но ему то запах печени отвратен, то яйца сопливые получились, то капусту в борще переварила. Вот по большей части и питался он ресторанной едой.

Знаю, не лучший режим питания у меня был. Но это в прошлом. Сейчас я должна есть как положено, это важно для малышки, да и мама ей нужна здоровая.

Решаю запечь мясо с овощами в духовке, девственно новой, кстати, как мне кажется. Нарезаю салат из свежих овощей. Осталось только сделать соус. Люблю сырный с чесноком, к мясу самое то. Специй, правда, у Захара маловато, но справлюсь.

Помешав получившуюся массу в последний раз, я накрываю крышкой и выключаю плиту, когда слышу из коридора звонок.

Странно, что Захар звонит, у него же ключи. Откладываю ложку и тороплюсь открыть дверь, уверенная, что это Зернов. Может, ключи оставил в машине, кто его знает.

Отмыкаю замок и распахиваю двери, натянув улыбку, но тут же стопорюсь. На пороге не Зернов, а девушка. Высокая блондинка с волосами до самой талии и ногами от ушей. Узнаю в ней девушку, которую мы тогда видели с Захаром в кафе. Она пришла с тем доктором, Романом Антоновичем, и помню, как тогда резко упало настроение у Зернова.

Кажется, я догадываюсь, кто это.

Она осматривает меня с головы до ног, задерживаясь на уже немного, но всё же заметном животе.

— Интересно, — тянет, подняв бровь. — Всегда говорила Захару, чтобы не брал работу на дом. Судя по всему, не послушал.

— А должен был?

Я, конечно, беременная, с пучком на голове и источаю запах сырного соуса, но милой кошечкой меня вряд ли можно назвать. А эта инстасамка вызывает желание испортить ей филлеры в скулах.

— Он дома? — блондинка игнорирует мой вопрос, продолжая смотреть как на пустое место.

А ещё я замечаю, что рядом с дверью стоит небольшая дорожная сумка на колёсах. Вот значит как, сразу с вещами.

Извини, курица, свято место пусто не бывает.

— Нет. Когда придёт — понятия не имею.

Уже собираюсь захлопнуть дверь перед её носом, но она выставляет руку и толкает обратно в квартиру.

— Здесь подожду.

Самым наглым образом девица проталкивается в квартиру вместе со своим багажом и прямо в своих туфлях на шпильке топает в середину гостиной, а потом усаживает на диван, сложив ноги одна на другую. Осматривается по сторонам, пока я в недоумении за ней наблюдаю, а потом ещё и кривится, услышав запах из кухни.

— Фу, это что, чеснок? Отличное решение — накормить мужчину чесноком. Самой потом не противно?

Нет, я отнюдь не ласковая кошечка, но сейчас пребываю просто в ступоре от наглости и беспардонности нежданной гостьи. Хотя, судя по чемодану, нежданной она себя не считает.

— Чеснок как приправа — это вкусно, — складываю руки на груди и уставляюсь в неё взглядом. Эта стерва меня задела, и, кажется, на свет выбирается моя собственная. Вика тоже умеет быть стервой. — Мужчины такое любят. Но ты…

Договорить я не успеваю, потому что в дверях появляется Зернов, в изумлении глядя на развернувшуюся картину.

— Аня? — поднимает брови, и я вижу, как у него выступают желваки.

Что-то мне подсказывает, что зря она притащила чемодан.

— Какими судьбами, Аня? Переезжаешь и заехала попрощаться?

Зернов складывает руки на груди и прищуривается. Взгляд становится жёстким и колючим, не хотела бы на себе такой почувствовать.

Но Ане, кажется, по барабану. Она зеркалит жест Захара и встаёт с дивана.

— Не знала, что у вас там в отделении мест не хватает, — она оттопыривает дутые губы. — Теперь врачи размещают пациенток у себя дома?

Стерва ведёт себя так, будто я тут не стою. Но я решаю пока не вмешиваться в разговор, позволяя Захару самому всё решить. Если уж совсем грань перейдёт, тогда и я зарычу. А пока не хочется бабой базарной выглядеть.

— Конечно размещают, — он отвечает абсолютно спокойно, будто это и правда обычное дело. — Если пациентки беременны от них.

— Вот как, — хмыкает девица. А она правда думала, что причина иная?

— А вообще, о подробностях врачебной практики ты можешь поинтересоваться у Романа Антоновича. Вы теперь с ним, как я понял, друзья.

Аня эта, продолжая меня игнорировать, вдруг меняет тактику. Глаза её становятся большими и подёргиваются пеленой слёз, губы оттопыриваются ещё сильнее, а голос вдруг становится глуше.

— Захар, — выдыхает томно, — зачем ты так со мной? Я просила помощи, а ты… Ещё и коллегу настроил против меня. А вообще, знаешь, я хочу сказать спасибо. Потому что я ушла от того мужчины. Зачем он мне, если ему не нужна семья? Да и вообще… Мне никто не нужен, кроме тебя.

Королева драмы стреляет в меня печальным взглядом, а потом снова смотрит на Зернова.

— Аня… — Захар устало трёт переносицу пальцами.

— А что Аня? — незванная гостья повышает тональность, намекая на драматичную истерику. — Ты ушёл! Мне так плохо было… А теперь… это! — она указывает отмашкой на меня. — А я ничего не хочу, Захар, только с тобой, понимаешь?

Она начинает размазывать длинными пальцами с острыми ногтями слёзы по щекам, даже делает шаг к Зернову, но тот взглядом предупреждает дальнейшее поползновение. Мне вроде и смешно от её наигранного концерта, но и как-то становится неуютно. Они ведь были парой. Захар говорил, что девушка была его невестой, а значит, он её любил. Может, и сейчас любит. Любовь она вообще вещь странная и непредсказуемая. Не зря же в народе столько поговорок ходит на тему.

— Так, — кажется Зернов решил, что данный разговор пора приводить к какому-то знаменателю. — Сейчас я отвезу тебя в гостиницу, по дороге поговорим. Там уже успокоишься и решишь, что тебе делать. А тут концерты устраивать не надо.

Он берёт чемодан девушки и, кивнув ей на выход, идёт к двери.

— Вик, — обращается ко мне, застывшей у стены как часть интерьера, — пожалуйста, отдыхай. Я скоро вернусь. Ладно?

Смотрит почему-то виновато, ожидая ответа. А у меня в горле комок встал, что даже сказать не могу нормально, поэтому просто киваю.

Даже не удостоив меня королевского взгляда, Анна величественно проходит мимо к двери. Захар закрывает за ней, а я остаюсь в оглушающей тишине.

Первые пару минут даже не шевелюсь почти. Просто оседаю на диван, прижав ладонь к животу. Сначала меня удивило появление Анны, даже возмутило, но сейчас я задумалась.

Это я здесь лишняя. Я. У Анны и Захара история отношений, дело шло к свадьбе. А кто я? Старая знакомая, с которой он случайно переспал. То, что я беременна от него, никаких прав мне не даёт. Так бывает: переспали, залетели. Это не гарантия, что у Зернова к Анне не может быть чувств.

И я не имею права лишать его возможности быть счастливым. Он ведь ответственный, хороший. Мы можем иметь общего ребёнка, но я не стану мешать его личному счастью. Не имею права и не хочу.

Иду в выделенную мне комнату, достаю сумку и складываю туда свои вещи. Внутри что-то тянет и болезненно ноет. Горечь столь ощутима, что я чувствую её на языке. Наворачиваются слёзы и в груди неприятно сжимается, когда я представляю Захара с этой девушкой. Как они едут в машине, как он помогает ей донести до номера чемодан, как мешкает в дверях. А потом её руки обвивают его шею, и вот их губы встречаются. Такие знакомые друг для друга. 

Мы с ним не пара, но он чувствует ответственность, а я не хочу, чтобы ему было плохо.

Вызываю такси и прошу таксиста подняться.

— Я в положении, а у меня сумка. Я доплачу, — оформляю заказ. — По месту назначения тоже нужна будет помощь.

Машина приезжает уже через десять минут. Таксист поднимается и помогает мне с сумкой. Ключи у Зернова есть, так что я просто захлопываю дверь и ухожу.

В такси снова чувствую, что глаза становятся влажными. Дурацкие гормоны! Мы с Зерновым взрослые люди, разберёмся, как сделать так, чтобы наша дочь чувствовала любовь обоих родителей. Для этого нам не обязательно быть вместе. Да мы и не были.

Достаю телефон и пишу Захару сообщение, некрасиво вот так молча сбегать.

«Захар, ты ничего мне не должен и ничем не обязан. Если ты любишь Анну, тебе не стоит от неё отказываться из-за наших обстоятельств. Уверена, она тебя поймёт. Обещаю быть осторожной и по любому малейшему беспокойству связываться с Дариной»

Таксист поднимает сумку в мою квартиру, протягивает терминал для оплаты и уходит. Я прохожу внутрь квартиры и замираю у окна. Тут очень тихо. Я же все приборы отключила, даже холодильник. Непривычно, когда вот такая тишина — слишком сильно слышно, как бьётся собственное сердце.

За окном тоже всё будто замерло, стеклянное спокойствие и полная прозрачность в воздухе. Но вдруг я замечаю, что в этой замершей тиши что-то начинает происходить. Одна за одной с неба мягко и тихо начинают опускаться снежинки. Лапастые, мохнатые, они не кружат и не летают, а просто тихо падают вниз и тут же превращаются в воду.

За столько лет в Сочи, я впервые вижу снег. Так непривычно.

Вздохнув, иду разбирать сумку, включаю в розетки электроприборы, завариваю цикорий. Он, оказывается, довольно вкусный и чем-то даже напоминает кофе. Нужно сходить за продуктами, а то в холодильнике хоть шаром покати.

Переодеваюсь в свой розовенький халатик и усаживаюсь у окна с кружкой. Снежинки всё ещё падают.

Кажется, я даже задремала в кресле, пригревшись в коконе из пледа, когда меня будет трель дверного звонка.

Может, мама приехала? Я ей написала сообщение, что дома.

Но за дверью не мама.

Зернов стоит, подпирая плечом косяк моей двери. Его взгляд странно мерцает в подъездной полутьме, а на плечах на куртке видны капли от растаявших снежинок.

— Профилонить укол решила? — подмигивает и мимолётно улыбается, но взгляд его не горит весельем, там что-то другое. Что-то, что цепляет меня за живое. — Вроде взрослая девочка, а от шприца прячешься.

— Я не прячусь, — опускаю глаза на грязный пол подъезда.

— Пустишь?

Отхожу в сторону, выпуская Зернова в квартиру.

— Захар, я… — набираю воздуха в грудь и вскидываю на него глаза, намереваясь повторить то, что написала в сообщении.

— Я не люблю её, Вика. Мы расстались, точка давно поставлена.

Дышать после его слов почему-то становится чуточку легче. Хотя нет, не чуточку.

И вообще, он как-то близко. Коридор у меня не узкий, но кажется, будто расстояния от стены до стены совсем мало.

— А по поводу «наших обстоятельств», — Захар делает шаг и сокращает расстояние между нами совсем до минимума. — Прекрасные, я считаю, обстоятельства.

Ответить я уже ничего не успеваю. Да и не хочу, потому что зачем слова, когда есть прикосновение губ? Мягкое, нежное, сладкое. И такое желанное.