Глава 18

Ночной визит

Через несколько дней я основательно обживаюсь. Прошлый мир кажется мне берегом, от которого навсегда отплыла лодка моей жизни. Поросший рогозом, с покрытой ряской темной полосой воды, он пропал, затерялся навеки в тумане, канул навсегда. Я еще буду, наверное, бегать по извилистым тропинкам моего детства в снах, но при свете дня новый мир полностью занимает мои чувства и сердце, да и грустить мне некогда.

Через два дня я еду на примерку к портнихе с Арветой. Новые платья мне очень нравятся. Это похоже на игру — одеваться в старинную одежду, причесываться на старинный манер, делать книксен и ходить, постоянно помня о длине платья. Меня это забавляет, и я с радостью включаюсь в игру.

Арвета запрещает мне заниматься вместе с ней хозяйством, разве что разрешает иногда перебрать ягоды для пирога или чистить яблоки.

— Ты же будущая виконтесса, — внушает мне она. — Вот поедешь в родовой замок господина Нэрвиса и поймешь, из какой важной семьи он вышел.

— Что-то мне совсем не хочется этого делать, — вздыхаю я и вспоминаю отца Льерена, который говорил про меня разные нехорошие слова. — И что мне до важности и знатности Льерена. У меня за душой нет ничего. А кровь самая что ни на есть плебейская.

— Раз господину Нэрвису нет до этого никакого дела, то и тебе не должно быть.

Ну да, Арвета же не знает, что мы не взаправду будем жениться. Что это фикция одна будет. Надеюсь, маг не вышвырнет меня сразу же на улицу, когда я выполню свою обещание и наш договор закончится?

Днем и вечером у меня есть свободное время, чтобы заняться любимым рисованием. Я продумала свой рисунок и наконец приступаю к делу.

К такому простому деревянному фону, как на моем зеркале, больше всего подходит мезенская роспись, и тут я отвожу душу. Всего две краски: черная и терракотовая, но смотрятся они нарядно и ярко. Рисуя, я вспоминаю родную Землю, но не с тоской, а со светлой грустью.

Кругом по раме бегут смешные коньки — с гривами-закорючками, с длинными паучьими ножками, как рисовали их издревле в Палащелье. Коньки сливаются в один ряд орнамента, словно целый табун кружит вокруг зеркала. Но это не все. Вторым рядом я пускаю птиц — с размахнутыми крыльями и изогнутыми веретенами тел. А потом пускаюсь во все тяжкие: заполняю остающееся свободное пространство разными кружками и спиральками, совсем как пещерные люди покрывали стены скал описанием своей жизни, где все было перемешано: охота и отдых, прошлое и будущее, земля и небо.

Я заканчиваю рисовать и, полностью удовлетворенная, осторожно вставляю зеркальное стекло в раму, стараясь не смазать краски. Вешаю на стену — пусть сохнет — и иду ужинать.

Маг сегодня задержался на работе, и почерневшее небо с редкими иглисто ледяными звездами меня тревожит.

— Не беспокойся, детка, — замечает мой взгляд Арвета. — Льерен большой мальчик и за себя постоять может.

Я киваю головой, но на душе почему-то неспокойно, словно сердце чувствует беду.

Я лежу в теплой постели и гляжу на дотлевающие угли в камине. Они иногда вспыхивают и подмигивают мне, а потом снова покрываются черной пеленой.

— Астра! — слышу я шепот за дверью и вскакиваю.

Слова Льерен? Вот нахал!

— Что вам надо? — шепчу я.

Я уже было собираюсь сказать что-то язвительное, как мои глаза округляются: я вижу, как задвижка на двери сама собой отодвигается, и через секунду в мою спальню вваливается Льерен.

Он прикрывает за собой дверь и тяжело плюхается на стул. Поднимает на меня измученное лицо. Я вскакиваю.

— Что с вами?

— Не хотел беспокоить Арвету, — устало говорит маг. — Как раскудахчется! Помоги снять камзол.

Я стаскиваю с бессильно висящей руки Льерена камзол и ахаю. Белая рубашка залита кровью.

— Что это?

— Чуть поцарапали, — устало шепчет маг. — Поможешь?

Я испуганно киваю. Потом опрометью, но стараясь при этом не шуметь, бегу в ванную и приношу таз с водой.

Раны на руке мага не кажутся глубокими, но крови много. А еще синяки едва не черного цвета как от зубов. Я промываю теплой водой раны. Потом по приказу Льерена бегу наверх и приношу из ящика его письменного стола склянку и чистую одежду из шкафа. Обрабатываю рану, потом аккуратно бинтую.

— Что с вами случилось? — требую я ответа.

— Мы выследили гаррака, но он забился в нору и не хотел выходить. Тогда ребята погнали его на меня. Я ждал его на выходе, чтобы мгновенно уложить. Но…

— Но что?

— Мне отказала магия, Астра.

Льерен поднимает на меня глаза, в которых грусть. Потом раскрывает руку. Язычок зеленого пламени на его ладони еле горит, а затем и вовсе гаснет, оставляя в воздухе лишь стайку искр.

— Это из-за проклятия? — требовательно спрашиваю я.

Маг пожимает плечами.

— Одни так наполняются магией, что не могут с ней совладать. Другие ее теряют. Проклятие действует на всех по-разному.

— Мне очень вас жаль, — искренне говорю я.

Меня раздирают угрызения совести. Я ведь сама прогоняла от себя мага. Я думала, что это просто шутки. Господи! Он ведь из-за меня мог погибнуть! Ну что мне стоило быть чуть поласковей с ним? Не в силах сдержать чувств, я беру руку Льерена и легко поглаживаю.

— Я не хотел идти в Туманный лес, — тихо произносит Льерен. — Я знаю, что буду лишь обузой для любой девушки. Ну кому я такой нужен? Но Тиэр был против.

— А когда это у вас началось? — осторожно интересуюсь я. — Ну, провалы в памяти и все такое?

Я делаю рукой неопределенный жест.

— Несколько лет назад.

— Это тоже из-за проклятья?

— Нет, — отрезает Льерен, но других объяснений мне не дает. — Ты не принесешь мне попить?

— Есть будете?

Но маг лишь качает головой.

— Я так устал, что не в состоянии. Мне нужно несколько часов на отдых и чтобы лекарство подействовало.

Я понятливо киваю. Потом быстро убираюсь в комнате и уношу таз с кровавой водой в ванную. Приношу из кухни кружку яблочного компота, который сварила Арвета. Льерен сидит, свесив голову, и мое сердце снова пронизывает жалость к нему. Я легко касаюсь его плеча, и он вздрагивает. Смотрит на меня отстраненно, словно не понимая, что я от него хочу. Потом берет кружку и пьет.

— Ложитесь-ка спать! — заявляю я.

— Боюсь, что у меня нет даже сил подняться на второй этаж, — грустно улыбается маг.

Я поджимаю губы и помогаю ему лечь в мою кровать. Стаскиваю сапоги с ног. Думаю, не снять ли с Льерена брюки, но отказываюсь от этого акта милосердия. Укрываю мужчину одеялом и уже собираюсь тихо удалиться, как он хватает меня за руку, и я, не удержавшись на ногах, падаю прямо в его объятия.

— Ты нужна мне, Астра, — шепчет Льерен, притягивая меня к своей груди.

Я испуганно замираю. Маг вздыхает, крепко обхватывает меня сзади и утыкается в мою макушку.

— Астра… — шепчет он уже почти сонно. — Звездочка… Побудь со мной. Пожалуйста…

И через пару минут засыпает. Я лежу и прислушиваюсь к сонному дыханию Льерена. Мне стыдно, очень стыдно. Но ведь и маг вел себя так, словно… Нет бы объяснить все по-человечески! Я лежу в его объятьях, и в этот раз мне совсем не хочется уходить от него и уж тем более спать на полу. Я жду, пока маг крепко заснет, потом осторожно освобождаюсь из мужских рук, стаскиваю с себя платье и в одной рубашке заползаю под одеяло, где сворачиваюсь клубочком, оставляя между собой и магом свободное пространство.

Лежу и любуюсь лицом Льерена. Осторожно убираю прядку, которая упала ему на лоб. Думаю о том, как сложно жить и строить отношения с другими людьми, в каком бы мире ты ни был. И как сложно понять мужчин.

Сначала Льерен спит спокойно, потом я вижу, что его лицо начинает кривиться. Видимо, ему снится кошмар. Я приподнимаюсь на локте, не зная, что делать. Маг начинает стонать, а затем шепчет-зовет:

— Эвайна! Не уходи! Пожалуйста! Любимая, только не оставляй меня!

И в его голосе такая боль и тоска, что у меня тут же увлажняются ресницы. Маг мечется в постели, разбрасывая одеяло, и стонет. Я протягиваю руку и нежно глажу его по щеке.

— Все хорошо. Я рядом.

Льерен, не просыпаясь, тянется ко мне и снова обнимает, крепко притискивая к своей груди. Его сердце бьется — глухо и больно. Он тяжело дышит, но постепенно успокаивается. Я снова слышу спокойное дыхание. Жду, пока он окончательно затихнет и его руки обессиленно упадут. Потом отползаю.

С жалостью смотрю на бедного мага. У него в прошлом явно была какая-то грустная история. Не знаю, зачем неведомая мне Эвайна бросила Льерена, но сейчас я не на ее стороне.

Маг разметался от своего сна. В лунном свете амулеты на его обнаженной груди ярко блестят. Я с любопытством тянусь к закрытому медальону. Да, это очень нехорошо, и мне должно быть стыдно, но справиться с собой я не могу. Поддеваю ногтем крышечку и вижу внутри нарисованную миниатюру девушки. Изображение трудно разглядеть в сумраке. Это та Эвайна, по которой тоскует Льерен? Кто же, интересно, рисовал это, раз художников у них раз-два и обчелся? Я закрываю медальон и опускаю его на грудь мужчины.

Ложусь и думаю о своем открытии. Меня невольно начинает покалывать ревность. Но с чего бы это? Глупо ревновать к прошлому, да и прав на Льерена я никаких не имею. Я сторожу покой мужчины, пока мои глаза тоже не закрываются и я не ухаю в черный провал сна.

* * *

Мне снится уже виденное раньше. Снова то ли храм, то ли часовня — с гулким эхом под высокими полукруглыми сводами и с каменным ложем посередине. Вокруг горят свечи, много свечей. Странным фиолетовым пламенем с радужными ореолами вокруг него. И мой маг. Его лицо трагически тонет во мраке, но я чувствую сердцем, что это он.

— Ты знаешь, что делать, — говорит ему голос из темноты.

Я испуганно озираюсь, но храм тонет во тьме. Тьма тянет из углов липкие языки, она облизывает каменные плиты пола, она обвивается вокруг колонн.

— Нет! — стонет Льерен.

— Выбора нет. Ты должен сделать это. Времени нет.

Мое сердце бьется в испуге. Я знаю, что со мной хотят сделать что-то нехорошее, что-то смертельно нехорошее. Льерен шагает ко мне, и глаза на его лице загораются двумя яркими голубыми огнями.

— Нет!

Меня выкидывает из сна. Я обливаюсь потом, пытаясь убедить себя, что это был лишь сон. Повторяется стук в дверь, который меня и разбудил.

Из коридора я слышу встревоженный голос Арветы:

— Астра! Льерен у тебя? Его срочно разыскивают со службы!