Глава 22. Горничная и неугомонный антагонист

Дамиан посмотрел на меня с глубоким, тяжелым сомнением. Его темные глаза сузились.

— Ты споткнулась? — медленно, с весомым нажимом повторил он.

К счастью, к этому моменту я уже успела взять себя в руки. Этому немало способствовало приличное расстояние, которое теперь разделяло нас в полумраке комнаты. Главное, чтобы этот высокопоставленный гад и извращенец продолжал держать свои шаловливые ручки при себе.

Давай, Вика, соберись! Помни, кто перед тобой. Каноничный злодей и садист. Чего ты тут таешь и растекаешься лужицей, как мороженое на тридцатиградусной жаре?

— Естественно! — с самым праведным жаром, на какой только была способна, выкрикнула я. — Зачем мне, по-вашему, специально разливать чай на платье леди Селесты? Кому вообще в здравом уме такое в голову придет? В чем смысл этого вредительства?

Я сделала театральную паузу, чтобы набрать в легкие побольше воздуха и выдать новую порцию возмущения:

— И вообще! Ваша Светлость, вы не находите, что у вас какая-то профессиональная деформация? Подозревать обычную горничную в том, что она плетет заговоры и целенаправленно лишает леди возможности попить чаю? Это же чистейший абсурд! Ну вот кому, кому такое вообще придет в голову? Выпила бы она свой чай и выпила. Мне-то что с того?

— Довольно, — Дамиан поморщился, словно от внезапной зубной боли, и раздраженно махнул рукой, прерывая мой фонтан красноречия. — Я понял. Замолчи.

Я покорно кивнула, мгновенно захлопнув рот, и вопросительно уставилась на него. Герцог молча продолжал сидеть в кресле, подперев подбородок кулаком и уставившись в одну точку перед собой. Он явно о чем-то напряженно задумался.

И… ну вот опять! Снова он создает эти свои странные, неловкие, давящие паузы. Что за манера у человека такая? Я тихонечко, демонстративно покашляла в кулак, но Дамиан даже бровью не повел, полностью меня игнорируя.

Да он же специально это делает! Издевается над бедной мной. Сначала трогал везде где можно и нельзя, теперь сидит и молча пялиться перед собой. Проверяет мои нервы на прочность.

— Ваша Светлость, — не выдержала я, сделав полшага к выходу. — Так я могу идти?

— Да, Тири. Иди, — он наконец соизволил повернуть ко мне голову, напоследок медленно, сканирующим взглядом пройдясь по моей фигуре. — И впредь будь внимательнее. Под ноги смотри.

Я поспешно кивнула и максимально быстро — но, очень надеюсь, не слишком подозрительно — вылетела из его покоев, тихо прикрыв за собой дверь.

Фух! Сползая по стенке в пустом коридоре, я прижала ладони к горящим щекам. Этот мужчина меня до инфаркта доведет. Подозрительный до умопомрачения! Хотя утреннее представление во время чаепития и впрямь со стороны могло выглядеть как спланированная диверсия.

Но меня сейчас волновало другое. Что значили его слова о том, что он «не чувствует мои эмоции»? Получается, эмоции всех остальных в этом замке он видит как на ладони? Он что, какой-то менталист?

Добравшись до своей крошечной каморки, я без сил рухнула на жесткую кровать, даже не снимая форменного платья. Стоило голове коснуться подушки, как в сознание ленивой, тяжелой волной хлынула очередная порция воспоминаний.

Итак, менталисты здесь — огромная редкость. И хотя абсолютно каждый маг в королевстве подлежит строжайшему учету, за менталистами следят с особой тщательностью. Как правило, детей с таким даром Тайная Канцелярия вылавливает и вербует еще когда они под стол пешком ходят.

А всё потому, что ментальную магию обнаружить практически невозможно — она тонкая, ювелирная и практически не оставляет после себя никаких характерных эманаций. При этом сделать с её помощью можно страшные вещи: от внушения легкого прилива симпатии до превращения человека в собственную живую марионетку.

Именно поэтому каждому государственному менталисту, как только у него просыпается активный дар, Тайный Совет ставит специальный ментальный блокиратор. Он не позволяет использовать магию как оружие.

В фоновом режиме дар продолжает работать: такие люди остаются прекрасными, чуткими эмпатами, видят чужую ложь и перепады настроения, но вот внушить что-то другому человеку уже не могут. На подобное прямое воздействие требуется личное дозволение Верховного Совета и весомые государственные причины.

Например, если кто-то подозревается в заговоре против короны — будьте уверены, под ласковым взглядом следователя из Тайной Канцелярии подозреваемый расколется сам и расскажет всё как миленький.

Короче говоря, теперь абсолютно неудивительно, почему Дамиан Кроув служит цепным псом Канцелярии и почему он такой прожженный параноик. Но меня дико, просто до зубовного скрежета бесит эта дурацкая особенность моего переноса: я ни черта не помню из сюжета злополучного романа до тех пор, пока не окажусь в ситуации, когда действовать нужно было еще пару минут назад!

Следующий день, вопреки моим мрачным ожиданиям, прошел относительно спокойно. Селесте я устроила настоящие спа-процедуры: организовала ванну с пышной ароматной пеной и соорудила на её голове полюбившуюся мне «мальвину». Все равно это была единственная прическа в моем арсенале. Не косички же ей плести, в конце концов.

Леди Селеста при виде прически от восторга не пищала, но послушно терпела. Главный злодей за весь день особо не отсвечивал: он был подчеркнуто спокоен, погружен в себя и задумчив. Периодически, сталкиваясь со мной в коридорах поместья, он останавливал на мне свой томный, немигающий взгляд ищейки, но каверзных вопросов, слава местным фирам, больше не задавал.

В общем, ближе к вечеру я чувствовала небывалое, блаженное удовлетворение. Это был один из самых мирных и продуктивных дней с момента моего попадания.

Поскольку сидеть без дела в четырех стенных было скучно, я решила прокрасться в какую-нибудь закрытую, пустующую гостевую комнату на втором этаже и потренироваться в пылекинезе. Все-таки на первом этаже моими стараниями пыли почти не осталось.

Почти насвистывая под нос незамысловатый мотивчик, я бодро поднялась по широкой лестнице на второй этаж и… так и замерла на месте. Прямо в конце коридора я увидела пышный подол нежно-голубого платья Селесты, который как раз исчезал за дверью личной комнаты Дамиана.

И в ту же секунду мое сознание предсказуемо затопило ледяной порцией книжных воспоминаний.

Невинная Селеста, ведомая чистыми помыслами, решила лично поговорить с суровым братом своего возлюбленного, дабы наладить коммуникацию и разобраться в их межличностных проблемах.

Вот только дипломатические переговоры полностью провалились — в книге вместо милого разговора по душам случилась катастрофа. Дамиана в комнате не оказалось. Зато Селеста, наивная Голубка, зашла внутрь и наткнулась на оставленные прямо на прикроватном столике секретные документы Тайной Канцелярии по делу о нападении в лесу.

Дамиан как-то резво прискакал в комнату и застукал расстяернную Селесту в своих личных покоях. Естественно, он тут же обвинил её в шпионаже и краже данных.

Спасло Голубку только то, что из документов ничего не пропало, а также неистовая, слепая любовь Ардена, который примчался на крики и защищал свою ненаглядную изо всех сил, чуть не схватившись с братом на кулаках

Именно тогда между братьями Кроув начало расти то самое глухое, страшное напряжение. Напряжение, которое в финале книги привело к каноничному братоубийству.

— Да твою ж мать… — тихо, сквозь зубы выругалась я, покрепче перехватывая ручку пипидастра и ступая на ковер коридора второго этажа. Кажется, моя мирная тренировка отменяется. Придется снова спасать этих людишек от их же глупости.