Глава 28. Горничная в ссылке и без пипидастра

Я медленно присела в реверансе, стараясь не смотреть на Дамиана. Агнелия благоразумно не стала заходить в кабинет. Я бы тоже сейчас с удовольствием испарилась, лишь бы не стоять под гневным взглядом хозяина дома.

— Ваша Светлость, светлого дня, — промямлила я. Язык от страха ворочался с трудом.

Арден сидел за столом, подперев голову рукой. Выглядел он как человек, которого утомили настолько, что он вот-вот взвоет от отчаяния. В нём поразительным образом смешалась смертельная усталость и концентрированное, еле сдерживаемое раздражение.

— Тири, скажи мне честно, ты специально испытываешь терпение моего брата или это твой природный талант? — начал Арден без прелюдий. — А может это последствия твоего падения? Не в состоянии принести нужные полотенца, путаешь порядок вещей в ванной, суёшь нос в секретные документы…Это так?

Я судорожно вздохнула, растерянно глядя на Дамиана. Ведь всё правда! Что мне ответить? Не кричать же, что это был акт мести за испытанное унижение.

— Да… но…

— Кроме того, — перебил Арден, даже не дослушав, — ты ранее уже демонстрировала, мягко говоря, странное поведение. Выбить из рук леди Селесты чашку, чуть не облив ее кипятком? Ты вообще в своём уме?

Я понуро наклонила голову. Против фактов не попрёшь.

— Я принял решение рассчитать тебя и прогнать из поместья, — Арден на секунду замолчал, потирая переносицу. — Конечно, из уважения к твоей покойной тетушке я выдам рекомендательное письмо…

— Брат, — тихо, но твёрдо проговорил Дамиан, привлекая к себе внимание. — Зачем так радикально? В конце концов, Тири не сделала ничего непоправимого. Я полагаю, перевода в зимнюю резиденцию будет вполне достаточно. Полгода в глуши, подальше от столицы. Там она сможет подумать над своим поведением.

— Полгода?! — вскинулась я, забыв про всякую субординацию.

Зимняя резиденция? Насколько я помню, это не лучшее место для прислуги. И это ещё мягко сказано.

— Считай, что тебе очень сильно повезло, — холодно отрезал Дамиан, полоснув по мне равнодушным взглядом серых глаз.

Арден раздражённо передернул плечами и посмотрел на брата как на сумасшедшего:

— Дамиан, ради всех светлых и темных! Ты выдернул меня с ярмарки, заставил бросить Селесту ради того, чтобы я лично перевёл горничную в другую усадьбу? Разве это не могло дождаться вечера?

— Нет, — твердо сказал Дамиан, но тут же чуть смягчил тон. — Уверен, леди Селеста тебя дождётся. К тому же, она осталась под присмотром своего брата, ей не скучно.

Арден сжал губы, явно мечтая поскорее закончить этот фарс, и снова перевёл взгляд на меня:

— Итак, Тири, ты отправляешься в зимнюю резиденцию на полгода. Если покажешь себя достаточно хорошо, может быть, вернёшься. — Арден резко встал. — Я дам распоряжение заложить карету. Собирайся.

Он вышел из кабинета так стремительно, будто он был столичной модницей опаздывающей на распродажу. Секунда промедления — и желаемое платье выхватят конкуренты. В комнате повисла тяжёлая тишина. Мы остались вдвоём.

Второй мастер Тайной Канцелярии медленно обошёл стол и остановился в паре шагов от меня. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску.

— Вы не сказали ему? — недоумённо спросила я, понизив голос до шёпота. — Не сказали про магию?

— Не сказал, — Дамиан отрицательно качнул головой.

Я застыла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В голове воцарился полнейший хаос, безжалостно ломая привычную картину мира. Он ведь мог сказать.

Мог прямо сейчас рассказать Ардену про мой Дар. Мог упомянуть пылевых существ, обвинить в шпионаже, сгноить в застенках Тайной Канцелярии или сдать магам на опыты. Но он ничего не сказал. Не соврал ни словом, когда выдвигал обвинения против меня. Почему? Неужели защитил?

— Тири, держись подальше от Селесты, — тихо, но как-то странно веско произнес Дамиан. — Для твоего же блага. Тебе вообще не стоит сюда возвращаться.

В его серых глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на глухую, затаённую тревогу. Но прежде, чем я успела хоть что-то понять, он резко повернулся и вышел за дверь вслед за братом. Вскоре я уже сидела в карете. Рядом на сиденье лежал небольшой холщовый мешок с моим нехитрым барахлом. Пипидастр пришлось оставить в каморке — этот факт неожиданно поселил внутри меня чувство давящей, тоскливой пустоты.

Словно вместе с этой пушистой метёлкой я оставила здесь кусок своей прежней, пусть и не идеальной, но понятной жизни.

Пока я собиралась, ко мне вихрем влетела бледная Дори. Почти плача, она совала мне в руки сухари и умоляла: «Тири, миленькая, только держись там подальше от Джерома! Да хранят тебя фиры! Не попадайся ему на глаза!» Она причитала, всхлипывала и несла прочую сентиментальную ерунду.

Если честно, реакция Дори мне крайне не понравилась. Выглядело всё так, будто зимняя резиденция — это не просто старый дом, а филиал ада на земле. Оставалось надеяться, что у страха глаза велики.

Ехать в карете оказалось сомнительным удовольствием. Дорогу размыло, и я отбила себе всё мягкое место об жёсткую деревянную скамью. Начало путешествия лишь подливало масла в огонь моих дурных предчувствий. К поместью мы прибыли уже в глубоких сумерках. Но даже несмотря на скудный свет молодой луны, я смогла разглядеть свою будущую обитель.

Предчувствия не обманули. Небольшой двухэтажный дом выглядел заброшенным и обветшалым. Перед ним раскинулся одичавший сад, за которым явно не ухаживали несколько лет — ветки деревьев царапали стены, словно когтистые лапы.

Кучер, едва я успела забрать мешок, резко взмахнул кнутом. Лошади рванули с места, унося карету обратно к цивилизации. Я осталась в полном одиночестве перед этой тёмной, разваливающейся махиной.

Встречать меня никто не спешил. По1жившись от сырого ночного воздуха, я подошла к крыльцу и несмело постучала в рассохшиеся деревянные двери. Ответом мне была оглушающая, мёртвая тишина. Да что за ерунда! Страх резко сменился раздражением. Я заколотила в дверь кулаком, от всей души вкладывая в этот стук всё свое негодование за сегодняшний безумный день.

Через пару минут за дверью наконец послышалось шарканье. Засов тяжело скрипнул, и створка приоткрылась.

— Кого там тёмные фиры принесли на ночь глядя? — недовольно проскрипел женский голос.

Передо мной стояла пожилая женщина в застиранном фартуке и криво сидящем чепце. В руке она держала тусклую масляную лампу и подслеповато щурилась на меня.

— Эээ… светлого вечера, — несмело начала я, прижимая к себе мешок. — Его Светлость направил меня к вам в штат. Я Тири, горничная.