Глава 29. Горничная и разностороннее применение пыли

Пожилая женщина хмыкнула, криво и неприязненно улыбнувшись.

— И за какие такие грехи тебя к нам? — поинтересовалась она, совершенно не торопясь пропускать меня внутрь.

В её голосе сквозило столько предвкушения, будто она готова была услышать какую-то эпичную историю. Например, как горничная совершила переворот, почти сожгла поместье и чуть не зарезала во сне господина.

— Не угодила Его Светлости лорду Дамиану, — я решила презентовать самую безопасную причину, лежащую на поверхности. — Ещё недавно неудачно упала с лестницы. Господин посчитал, что я плохо справляюсь со своими обязанностями.

— Это с какими же? — прошамкала старуха, окинув меня подозрительным взглядом.

— Пыль вытирать, гостям прислуживать, — растерянно перечислила я, мысленно гадая, сколько ещё она собирается держать меня на пороге.

— Пыль вытирать… кхе-кхе! — старуха то ли закашлялась от сырости, то ли издевательски посмеялась. — Ну, здесь-то у тебя обязанности будут куда поинтереснее.

Она наконец отступила в сторону, освобождая проход. Крепко сжав завязки своего холщового мешка с нехитрыми пожитками, я шагнула в особняк. Внутри царил кромешный мрак.

В тусклом, колеблющемся пламени масляного светильника, который Марта держала в узловатых пальцах, я не увидела ни единой магической лампы. Но даже в этом неровном свете удалось разглядеть окружающую обстановку.

Посреди просторного холла не было практически ничего из мебели. В огромном пространстве витал тяжёлый, удушливый запах застарелой плесени, сырости и вековой пыли. Старуха повела меня к монументальной лестнице, находившейся прямо напротив парадной двери. Судя по резным перилам, некогда этот дом был по-настоящему роскошен. На тёмном дереве ещё виднелась потрескавшаяся, облупившаяся позолота, хотя кое-где куски резных деревянных цветов были безжалостно отколоты.

В момент, когда мы начали подниматься по ступеням, которые скрипели и стонали так, будто вопили о помощи и клялись вот-вот обвалиться под нашим весом, я не выдержала:

— А как вас зовут, уважаемая?

— Уважа-а-аемая… — проскрипела старуха, даже не оборачиваясь. — Мартой зови.

— Марта, а разве Его Светлость лорд Арден не приезжает сюда хоть иногда? — я на секунду замолчала, старательно и очень осторожно обходя дыру в ступени, под которой зияла пугающая темнота. — Почему здесь всё в таком запущенном состоянии?

Старуха коротко, хрипло хохотнула, ступая на площадку второго этажа:

— Нет, не приезжает. Туточки лордам делать нечего. — Она остановилась, дожидаясь, пока я преодолею потенциально опасный аварийный участок лестницы. — Но Его Светлость выделяет ежемесячную сумму на содержание.

Я застыла на месте в полном недоумении.

— Но ведь за поместьем явно никто не ухаживает…

— Ухаживаем! — насупившись, сварливо запротестовала Марта. — Что в наших силах, то и делаем. Без дела не сидим.

Я тактично промолчала, решив не уточнять, куда в таком случае уходят золотые монеты Ардена и какими важными делами занимаются эти умники. Ответ и так был ясен: местное руководство безбожно и нагло пилило бюджет, пользуясь тем, что хозяин увлечён артефакторикой. А теперь ещё и Селестой.

Я снова двинулась за экономкой по длинному, тёмному коридору. Наконец она остановилась у одной из неприметных дверей.

— Жить будешь здесь, — Марта толкнула створку, заходя внутрь.

Я несмело переступила порог вслед за ней. Комната, открывшаяся моему взору, была намного просторнее моей прежней каморки в главном замке Кроувов. Но на этом её плюсы заканчивались.

По правой стене сиротливо стояла узкая кровать с наваленной на неё кучей сомнительного тряпья. У противоположной стены покосился массивный платяной шкаф с весьма существенным нюансом: одной ножки у него явно не хватало, из-за чего он выглядел как раненый пират. А прямо передо мной зияло довольно большое окно, сквозь щели в рамах которого со свистом и завываниями прорывался ночной ветер.

— Пока лето, — прошамкала старуха, безошибочно уловив мой ошеломлённый взгляд, — не замёрзнешь. А к зиме сама что-нибудь придумаешь.

Я растерянно посмотрела на неё. Какая глушь, какой беспросветный мрак! И здесь мне предлагают провести полгода, а может и больше? Ну уж нет. Кажется, у меня теперь появилась новая глобальная задача — как можно скорее отсюда свалить.

— Свечу не оставлю, нечего полуночничать и добро переводить. Завтра вставать рано, — проговорила старуха, медленно разворачиваясь к двери и исчезая в темном коридоре.

Ну и дела. Это, по-моему, уже уровень какой-то заброшенной ночлежки для бездомных.

Я с тихим вздохом бросила холщовый мешок на узкую кровать прямо поверх тряпья. Больше всего в этот момент меня раздражали щели в оконной раме: ветер выводил на них какую-то заунывную, чудесную симфонию, спать под аккомпанемент которой было решительно невозможно.

Я вытянула руку в направлении окна. В конце концов, надо использовать то, чем меня так щедро наградили фиры. Внизу живота мгновенно образовалось привычное, уютное тепло, быстро поднявшееся к кончикам пальцев. Дар послушно хлынул наружу, и вся столетняя пыль в комнате организованным облачком метнулась к оконной раме.

Ей-богу, её здесь было столько, сколько я за всю свою жизнь не видела! Большие и маленькие серые комочки под моим чутким ментальным руководством плотно забивались в рассохшиеся пазы оконной рамы. Наконец-то этот мерзкий, завывающий звук сквозняка затих.

Я удовлетворенно кивнула. Так-то лучше: и в комнате стало значительно тише, и ветер больше не гуляет по шее. Решение, конечно, временное, до первого хорошего ливня, но на сегодня это лучшее, что я могла придумать.

Я подхватила мешок и несмело подошла к хромому шкафу. В ночных потемках он выглядел ещё более угрожающе. Казалось, коснись его, и он с грохотом завалится вперед, заживо погребая под собой незадачливую горничную. Очень осторожно я потянула за уцелевшую ручку. Скрип раздался душераздирающий, но шкаф устоял и даже не покачнулся. Это… немного успокаивало.

Спать я легла прямо в одежде, брезгливо скомкав непонятные серые тряпки в ногах. Завтра первым же делом устрою здесь генеральную уборку и стирку. Буду орать, топать ногами и требовать у этой Марты своё законное право спать на чистом постельном белье!

— Вставай давай, Дири… или как тебя там? — над самым ухом раздался знакомый шамкающий голос.

Я со стоном открыла глаза. Ночью нормально поспать так и не удалось: я то и дело ворочалась, передёргиваясь от затхлого запаха старой ткани и мучаясь сакраментальным вопросом, почему фиры не выдали мне дар моментального обновления и очищения вещей. Ограничились какой-то демоверсией.

— Я — Тири, — хмуро поправила Марту, медленно и тяжело садясь на кровати.

— Тири, Дири… разницы никакой, — отмахнулась старуха. — Давай, шевелись, поднимайся. Через пару часов сюда пожалует господин Джером. Знакомиться с тобой будет, обязанности распределять.