Глава 40. Горничная и самое большое разочарование

Через минуту я уже сидела в глубоком кресле напротив Вольтрана. Старик кое-как сумел взять себя в руки, но кончик его длинного гусиного пера заметно подрагивал, царапая плотную пожелтевшую бумагу. Его нервозность выдавали также отчаянные, почти панические попытки не смотреть на меня.

— Итак… кхм… Тири, — он с особой тщательностью вывел первую букву на листе. Перо скрипнуло. — Второе имя? Имя рода?

— Э-э-э… — я нахмурилась, запоздало сообразив, что речь идёт о фамилии. — Нет. Только Тири.

Вольтран поджал губы, отчего его пышная белая борода забавно топорщилась:

— Так, ладно. Оставим так, — в его дребезжащем голосе проскользнули нотки тихого отчаяния.

Я прямо-таки физически слышала, как в его благородной голове набатом бьёт мысль: «Какого хрена здесь вообще происходит?!». Но вслух, разумеется, старик ничего не озвучил — личная протекция грозного лорда Дамиана намертво выбила его из привычной бюрократической колеи.

— Каким же Даром вы обладаете, Тири? — Вольтран изо всех сил старался следовать протоколу.

— Кинезом малых частиц, — теперь я произносила это едва ли не с гордостью.

Перед мысленным взором до сих пор стояла летящая с петель дубовая дверь подвала. У меня в голове продолжали роиться фантазии о том, как я разношу к чёртовой бабушке всё, что меня раздражает в этом мире. Всего то и надо — немного потоптаться на угле.

Вольтран наконец оторвался от бумаг и поднял на меня глаза. В его блеклом взгляде внезапно вспыхнул искренний, чисто профессиональный азарт.

— Это очень любопытный Дар, леди! — воскликнул он, подавшись вперёд всем телом. — Он считается давно потерянным и… ну, относительно бесполезным. Однако я никогда не придерживался второго утверждения! Вы первая, кого я встретил с такой способностью. А я, между прочим, сижу на этой должности уже добрых пятьдесят лет!

Он говорил так горячо, что внезапно почувствовала мощный прилив самодовольства.

— О, спасибо! Я тоже нахожу его весьма практичным, откровенно говоря, — мило улыбнулась я.

— Расскажите же! На что именно вы способны? Что подвластно вашей воле?

— Ну, я… отлично убиралась в поместье лорда Ардена Кроува, — я сделала невинное лицо, принимая тактическое решение не выкладывать Тайной Канцелярии все свои козыри. — Вы знаете, это было невероятно! Пыль прямо сама скатывалась в аккуратные шары. Мой рабочий день выглядел как настоящая сказка!

— Рабочий день?.. — разочарованно протянул Вольтран, и его плечи как-то сразу опали. — И всё? Но, может, вы пробовали перемещать что-то ещё, кроме сора?

Я недоумённо уставилась на него, искусно симулируя полное отсутствие мыслительной деятельности в своей миленькой девичьей головке.

— Ну, например, чернила? — Вольтран не оставлял попыток, хотя энтузиазм очевидно покидал его. — Ещё будучи маленьким мальчиком, я слышал легенду об одарённом, способном менять надписи на официальных документах, буквально превращая одни слова в другие. Говорят, на пике сил он мог воздействовать даже на состав жидкостей! Из обычной колодезной воды мог сотворить крепкий хмельной взвар!

Чего-о-о? Теперь я уставилась на него в чистом и искреннем недоумении. Это что же получается — какой-то древний умелец силой мысли двигал молекулы, атомы или что там у них внутри? Звучит как небольшое такое преувеличение. Размером с карликовую планету.

— Я очень сомневаюсь, что подобное вообще возможно, — медленно проговорила я, качнув головой. — Уверяю вас, даже на обычную работу с пылью у меня уходит слишком много сил. А уж менять состав жидкости…

— Да, вероятно, вы правы, — вздохнул Вольтран. — Просто это было бы изумительно. Знаете ли, иногда очень хочется верить в чудо.

Я лишь понимающе пожала плечами. Вот уж точно: человеку всегда и всего мало. Старик живёт в насквозь магическом мире, и всё равно умудряется тосковать по чудесам.

— Ладно. Поместите руку в детектор резерва, — Вольтран деловито указал на тёмный прибор, который до этого неподвижно лежал на краю стола.

Компактная серая глыба с выдолбленным углублением посередине выглядела подозрительно. Мне в принципе не улыбалась идея пихать конечности в неопознанные тёмные щели неизвестных артефактов.

— А как именно он работает? — осторожно поинтересовалась я, не спеша двигаться.

— Ну как работает, как работает… — проворчал Вольтран, откладывая перо. — Помещаете кисть в отверстие, прибор активируется и начинает светиться. Спектр стандартный: от багрово-красного до чистого белого. Чем светлее и ярче оттенок, тем шире ваш резерв.

Я кивнула. Вообще-то, мне в первую очередь хотелось узнать, не оттяпает ли эта странная каменюка кусок моей плоти, но раз уж речь зашла о цветах — ладно. Я медленно протянула руку и аккуратно опустила кисть в прохладное углубление. Пальцы приятно похолодила шершавая, будто бархатистая поверхность камня.

Буквально через секунду комната озарилась ровным, ослепительно-белым сиянием.

Я в удивлении открыла рот. Настоящий восторг волной прокатился по венам. Это ж значит, что мой резерв просто огромен! Вау! Я только недавно получила Дар, а уже раскачала его до абсолютного максимума. Ну всё, держись, магический мир! Я пришла!

Лицо Вольтрана при этом сохраняло максимально спокойное, даже скучающее выражение. Он лениво что-то почеркал в своей бумаге, прижал тяжёлый металлический пресс и протянул мне плотный документ.

— Прошу, Тири. Вот ваш документ о регистрации. Руку можете вынимать. Я сейчас нанесу знак на ваше предплечье, и можете быть свободны…

— Погодите! — я почти подпрыгнула в кресле от возмущения. — Вы что же, не видели?! Свет был белый! Белый!

— Видел, — кивнул Вольтран, глядя на меня совершенно равнодушно.

— Ну так это же… это же значит, что мой резерв большой… Ну очень большой!

— Так и есть, леди. Однако ведь всё относительно, — философски заметил Вольтран, вытаскивая из ящика стола небольшую печать.

Я так и осела обратно. В смысле «относительно»? Что этот дядька имеет в виду? Вот же — камень засветился кипельно-белым цветом! Значит, я суперсильный маг! А ему совершенно плевать.

— Что значит — всё относительно? — медленно, сквозь зубы уточнила я.

Честно говоря, ответ мне слышать не то, чтобы хотелось. Всеми фибрами своей души я предчувствовала, что ничего, кроме разочарования, он мне не принесёт.

— Вы удивительно неосведомлены о базовых вещах, — со вздохом ответил Вольтран, нажимая печатью на подушечку с краской. — Максимальный белый резерв — это лишь показатель того, что ваш личный Дар развит до своего предела. Если резерв белый, значит, вы можете выжать из своей способности абсолютный максимум. Но сам характер способности это не меняет. Понимаете?

Я медленно кивнула, и внутри всё болезненно сжалось. Логика была убийственной. Это что ж такое получается? У кого-то от природы есть личный сверхзвуковой самолёт, а у меня — садовый трактор. И сколько бензина в этот трактор ни лей, какие огромные баки ему ни пристраивай, он всё равно никогда не взлетит и не разовьёт скорость самолёта. Его предел — пахать грядки.

Из горла едва не вырвался досадливый вздох. Ну вот. Пылекинез он и есть пылекинез, выше головы не прыгнешь. Получается, самый мой потолок — устроить локальный взрыв с помощью угля. И то, рискуя мгновенно вырубиться от полного опустошения.

— Мда, — Вольтран сделал приглашающий жест рукой, прерывая мои унылые мысли. — Вот и выходит, что все эти истории про чудесный взвар — не более чем сказки. Давайте вашу руку для метки.

Я заторможенно протянула руку. Кожу обожгло лёгким холодом, на ней остался крошечный, замысловатый красный символ Канцелярии. Забрав документ, я поднялась.

Из кабинета я выходила на совершенно ватных ногах. Адреналин окончательно схлынул, уступая место свинцовой, удушающей усталости. Колени подкашивались, в теле появилась мерзкая вялость, а единственным моим желанием было лечь где-нибудь на ковре в коридоре, и уснуть часов на двадцать.

Но на выходе меня ждал сюрприз.

Прямо напротив двери, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, стоял Дамиан. Его лицо было бледным, хмурым и сосредоточенным, но стоило ему увидеть меня, как в глазах вспыхнуло облегчение, а губы дрогнули в тёплой улыбке.

— Тири! — он сделал быстрый шаг вперёд, его сильные пальцы аккуратно, но крепко перехватили меня под локоть, не давая упасть. — Почему ты так рано? И что с тобой случилось?

Он замолчал, сканируя меня взглядом: от растрёпанных, испачканных сажей волос до порванного платья. А я судорожно соображала, как бы покороче описать ему моё весёлое утро.

— И почему твой резерв практически пуст? — выдохнул Дамиан, в глазах мелькнули искры раздражения — Очень сомневаюсь, что ты внезапно решила устроить уборку всех комнат в поместье.

— Я устроила там небольшое фаер-шоу, — выдохнула я, из последних сил удерживая ироничную улыбку.

Дамиан на секунду прикрыл глаза, шумно выдыхая сквозь зубы.

— Ты должна мне всё рассказать. И я в любом случае не отпущу тебя обратно, пока мы не разберёмся с тем, что мне удалось узнать. Но здесь неподходящее место, — он сделал паузу, и его взгляд вдруг стал мягким, почти интимным.

Он наклонился ближе, понижая голос до полушёпота:

— Приглашаю тебя к себе. Моя городская квартира здесь неподалёку.

— Я слишком слаба, чтобы сопротивляться, — притворно вздохнула я, утыкаясь лбом в его надёжное плечо.

Присутствие Дамиана рядом удивительным образом стирало все ужасы пережитого дня. Стало так спокойно и тепло, что чувство напряжения окончательно схлынуло с меня, оставляя только ватную расслабленность. Хотелось просто залезть к нему на ручки и прикрыть глаза.

До его квартиры мы добрались на закрытой министерской карете в полном молчании. Дамиан не задавал вопросов, только крепко сжимал мою ладонь. Я сидела, привалившись к его боку, чувствуя, как мерно вздымается его грудная клетка, и ловила себя на мысли, что мне плевать, куда мы едем. Главное — подальше от Селесты.

Его жилище встретило нас полумраком, прохладой и строгим мужским минимализмом: тёмное дерево, тяжёлые портьеры, панорамные окна с видом на город и абсолютная тишина. Никаких слуг. Дамиан запер за нами массивную дверь, скинул на ходу дорожный плащ и обернулся ко мне. Я замерла посреди его просторной гостиной, чувствуя себя грязным пятном на дорогом ковре.

— Сначала я приведу тебя в порядок, — не терпящим возражений тоном произнёс он.

Дамиан подошёл вплотную. Его хмурый взгляд скользнул по царапинам на моих ногах и руках, а затем остановился на рваном крае платья, обнажавшем ключицу. В его глазах полыхнуло что-то тёмное, опасное, но он взял себя в руки.

— Садись, — он указал на мягкий диван, неподалёку от окна.

Я послушно опустилась на подушки, наблюдая, как Дамиан закатывает рукава своей белоснежной рубашки, обнажая крепкие предплечья. Он подошёл к шкафчику, достал небольшой флакон из тёмного стекла и вернулся. Сел рядом со мной, совсем рядом, так что наши колени соприкоснулись.

— Для начала давай разберёмся с твоим резервом. Садись удобней.

Я с готовностью откнулась на спинку дивана и прикрыла глаза. В памяти всплыло наше первое знакомство и воспоминание о том тёплом свете, который наполнял меня до краев.

Ладони Дамиана коснулись моего живота заставив вздорогнуть от неожиданности. В ту же секунду, как его рука коснулась моего тела, я ощутила ласковую волну мягко распостраняющуся по всему моему телу. Вместо с волной тепла, я чувствовала как моё тело наполянется силами и на смену мерзкой ватности приходит притяная расслабленность.

— Как ты это делаешь? — я с выдохом открыла глаза, смотря на Дамиана затуманенным взглядом — Ты ведь менталист. А это…Это больше похоже на целительство?

Дамиан смотрел на меня немигающим взглядом. В его серых глазах клубилась уже знакомая мне жажда. Дамиан медленно кивнул, с некоторой грустью разрывая касание.

— Это родовая способность. — он начал медленно открывать флакон — У некоорых древних родов, например как Кроувы, есть второй Дар. У моего брата он выражен более ярко. А теперь приготовься — будет немного покалывать.

Его пальцы, длинные и мозолистые, аккуратно коснулись моей щиколотки, где багровела самая глубокая царапина. От его рук исходило ощутимое, вибрирующее тепло. Дамиан капнул на ладонь немного прозрачного масла и начал мягко втирать его в мою повреждённую кожу.

Я чувствовала, как вместе с его прикосновениями внутрь меня начала перетекать его собственная магия. Царапины на глазах стягивались, оставляя лишь чистую кожу.

— Ох… — сорвалось с моих губ. Это было слишком приятно. По коже побежали крупные мурашки.

Руки Дамиана скользнули к моим коленям, а затем к предплечьям, бережно стирая остатки сажи и заживляя мелкие порезы. Его дыхание стало тяжёлым, неровным. Я видела, как опасно потемнели его глаза, превращаясь в два бездонных омута.

Моё сердце заколотилось где-то в горле. А внизу живота медленно сжималась горячая пружина предвкушения. Его ладони поднялись к моим плечам. Пальцы замерли на открытой коже у самой шеи. Ощущение его близости буквально пьянило меня, вышибая последние мысли из головы.

— Вика… — его голос прозвучал как низкий, вибрирующий рокот. — Ты сводишь меня с ума. Ты хоть понимаешь, что я почувствовал, когда открыл зеркало и увидел тебя в таком виде?

— Каком… «таком»? — едва слышно прошептала я, глядя прямо в его губы. Расстояние между нами сократилось до жалких нескольких сантиметров.

Дамиан ничего мне не ответил и решил больше не сдерживать себя. Его рука легла мне на затылок, пальцы запутались в моих растрёпанных волосах, и он резко, властно притянул меня к себе.

Его губы накрыли мои.

Внтури меня будто зворвалась сверхновая, затпаливая всё моё тело чистым восторгом, заставляя потертьяс в сладком томлении и удовольсвтии. Дамиан целовал меня так, словно пытался забрать себе всю мою боль и весь мой страх, накопленные за этот сумасшедший день. Я ответила ему с той же неистовой яростью, вцепляясь пальцами в плотную ткань его рубашки на спине, прижимаясь всем телом к его жёсткой груди.

Мир вокруг просто перестал существовать. Остался только этот обжигающий вкус, его тяжёлое дыхание, кружащая голову близость и бешено стучащие в один такт сердца.