Глава 40. Решимость

Стоящий в помещении запах зачарованных мазей и пилюль перекрывает металлический запах крови из моих проткнутых когтями ладоней. В моменты, подобные этому, можно с тоской вспомнить прошлую жизнь и прошлый мир моего обитания: человеческие ногти не так болезненно впивались в кожу и не меняли свою длину и форму, зависимые от чувств своего обладателя. – Он не просыпается, – бормочу я, не отрывая взгляд от Александра на кушетке. Чувство вины сжигает меня изнутри, и мне трудно выглядеть достойно и не кусать губы, не кривить лицо и не размышлять о том, чтобы побиться лбом о стену. – Он под усыпляющими пилюлями, – поясняет мне вернувшийся из соседней комнаты с лекарствами целитель, приложивший все усилия, чтобы вылечить моего принесённого к Западным Воротам в отвратном состоянии рыцаря. – С вашим рыцарем всё будет в порядке, принцесса. Я втёр зачарованные мази в его ноги, сейчас ему просто нужно отдохнуть. – Я благодарю вас за помощь, – встав, я слегка кланяюсь личному целителю семьи Драконит. – Не стоит, – пожилой дракон в чёрном одеянии с широкими рукавами и атласным поясом вздевает руки. – Я всего лишь выполняю свои обязанности. Не нужно превозносить меня. Хоть целитель и говорит так, я всё равно повторно склоняю голову: – Этот феникс очень много значит для меня, – после чего сажусь на поставленный для меня пуфик. – Не оставите меня ненадолго? – Конечно, – дракон спешно удаляется из дворцовой лечебницы. Я облегчённо выдыхаю. Лишние глаза и уши мне сейчас ни к чему. В лечебнице нет окошек, но я знаю, что если её покинуть и выйти в коридор, откроется оглушающая и ослепляющая буря. Драконы взбудоражены ей: я видела, как кто-то специально сорвался вниз, чтобы перекинуться в обличье крылатого ящера в воздухе и стать частью погодного безумия. И пускай я не дракон, мне почти хочется открыть тяжёлую дверь и дать ветру подхватить себя и унести в неизвестность. Вместо этого я пересекаю большую комнату, лавируя между застеленными шёлковым бельём кушетками, и, сев за драконьих размеров письменный стол королевского целителя, беру бумагу и перо и пишу письмо Цзычену. «К тому моменту, как ты прочтёшь это письмо, я буду уже далеко. И даже если ты пустишься за мной вдогонку, помешать мне не сумеешь. Я признательна тебе за твою помощь. Ты сделал для меня многое: унёс в безопасное место, поддержал, когда мне было больно, улыбался мне. Думаю, ты должен знать: в моих воспоминаниях о прошлой жизни… был ты. Я не скажу больше: прошлое должно оставаться в прошлом. Настоящий ты – тот, кого полюбила Аранья. Я постараюсь не только требовать любовь, но и давать её. Однако сейчас я должна оставить тебя. Мой рыцарь также сделал для меня многое, слишком многое – и пострадал. Я не хочу, чтобы пострадал ты, твой отец или мать, или ещё кто. Я должна снова встретиться с отцом. Никто не испортит мне эту жизнь, никто не решит за меня все мои проблемы, кроме меня самой. Я надеюсь, что скоро мы вновь будет стоять вместе на тренировочной площадке Небесной, а наставник Анвис будет смеяться над нами. Аранья» Я сворачиваю письмо в трубочку и затыкаю его между книгами о редких лечебных травах и высших целительских заклинаниях. Александр продолжает спать, когда я подхожу к нему и, взяв за руку, обещаю, что за его состояние заплатят. Драконы, что принесли его с границы, рассказали о преследовавших моего рыцаря соколах. Поймать никого живым не удалось, но и сбежать им не дали. Да и сам Александр, тогда бывший ещё в сознании, рассказал мне обо всём, что узнал, и передал найденный обломок соколиного когтя. Я выхожу в коридор. Крылья феникса – против бури. Я возвращаюсь домой.