Глава 49. Иногда даже отпущенное и забытое даёт о себе знать

Шесть лет спустя Отец решает передать мне трон на седьмом году жизни Ноэзии. В то утро, когда он вызывает меня к себе в кабинет, мне кажется, что день мало чем будет отличаться от того большинства, что ему предшествовали. Я встаю, целуя Цзычена в щёку, мы вместе одеваемся. Муж помогает мне надеть доспехи, лаская пальцами кожу, а губами – шею. Ноэзия ещё посапывает в кровати в своих покоях, и я знаю, что не увижу её до совместного обеда. После Цзычен отправляется на утреннюю тренировку с рыцарями: на нём лежит ответственность за работу охраны во всём дворце. Я недолго занимаюсь с ними – меня отвлекает посланный папой слуга. Я вхожу в кабинет короля и думаю, что понадобилась папе немногим раньше, так как возникло какое-то сложное дело, что займёт нас на целый день, а потому нам следует приступить к совместной работе на часик раньше. Отец и я как обычно позавтракаем вдвоём, занимаясь докладами, бумагами, прошениями и прочим, папа будет готовить меня к обязанностям правительницы птиц. – Аранья, через неделю я официально оставлю пост и передам тебе все полномочия королевы, – говорит отец вместо приветствия. Я давлюсь воздухом. Дверь за мной едва успевает закрыться. В какой-то степени я оказываюсь права в своём предположении: мне предстоит кое-что сложное, только столкнусь я с этим один на один. – Почему вдруг так скоро? – наверное, я напоминаю выброшенную на берег рыбу. – Ты ведь ещё не глубоко стар, ты прекрасно справляешься… Папа прерывает меня одним пронзительным взглядом синих глаз. Я так и не овладела навыком затыкать глазами, как он. – Ты готова, – ответ без пяти минут бывшего короля фениксов краток. Я отвожу взгляд. Готова ли? Только осознав себя в этом мире ребёнком, я вообще рассчитывала никогда не становиться королевой. Если подумать, то я владею всем, что нужно: у меня есть живой отец, который может помочь мне быть королевой, есть поддерживающий меня муж, брак с которым выгоден политически, уже есть наследница-дочь, я обучена, как магии, так и наукам, образована, как наследная принцесса, я занимаюсь делами королевства, как рутиной, просто пока, как правая рука отца, меня защищают преданные рыцари, меня любит простой народ… Так почему в нужный момент я не готова? Я нахожу ответ: что бы человек ни делал, он никогда не чувствует себя готовым. Трудно сказать: «Я готов», если на плечи предстоит взвалить целое королевство. Но проблема и в другом… не сказать, что я была хорошей принцессой в своей первой жизни. Я умерла, помогая другим. Не жителям Небес даже. Смогу ли я стать достойной королевой? И хотя я отпустила прошлые жизни, потому как мысли о прошлом лишь мешают настоящему и будущему, время от времени против моей воли оно меня настигает. *** – Папа! Папа, а прокати меня ещё разок! – Радость моя, тебе следует чаще летать самой. – Но у тебя на спине быстрее! И гораздо веселее. Весь день я провожу за работой и в раздумьях, кое-как способная сосредоточиться. Отец говорит о приготовлениях, о церемонии, о том, что мне следует говорить и делать… Это и легче и сложнее того, над чем мы корпим обычно. – Мама! Когда я открываю дверь в наши с Цзыченом супружеские покои, всё ту же знакомую мне с детства спальню, Ноэзия подбегает ко мне и я беру её на руки. Она уже тяжеловата и выросла из того возраста, когда деток таскают на руках, но во мне достаточно сил, а дочка не видела меня целый день. Семейный обед и ужин мы с отцом пропустили. Я целую Ноэзию в мягкую щёчку и ставлю на пол. Треплю её чёрные кудри. – Как у Ноэ с полётами? Цзычен, стоявший посреди комнаты и, видимо, игравший с нашей принцессой в «Оборону городов», тактическую настольную игру, фигурки и доску которой я вижу на ковре, подходит ко мне, притягивает к себе и целомудренно в присутствии ребёнка касается горячими губами лба. – Всё прекрасно, но Ноэ ленится. Может, попросить твоего отца позаниматься с ней? – О нет! – горячо возражаю я. – Зато его уроки она точно усвоит, – смеётся мой муж, и я осознаю, что он просто шутит, чтобы поднять мне настроение. Заметил, какая я измотанная. Да и пришла я поздно. – Уж лучше полётам её учить тебе. Всё же, фениксы и драконы отличаются друг от друга. Ноэзия родилась водным драконом, как её бабушка, королева Юэси Драконит, но это не особо важно. Никогда точно не знаешь, кто родится в межвидовом браке: дракон или феникс. Можно предполагать, но не сказать наверняка. Зато точно известно, что даже в браке двух драконов способен родиться феникс, если в предках одного из родителей он был. То же самое касается и драконов. Так что то, что мой первенец – драконессочка, никак не влияет на её право наследования и не означает конец рода, иначе высокородные не заключали бы подобных союзов. Если муж Ноэзии будет фениксом, скорее всего, дети тоже будут. Цзычен вдруг отходит от меня и, чмокнув Ноэ в макушку, отправляет её спать. – Папа! – недовольная таким раскладом дочка мгновенно высказывает своё возмущение. – Но мама только пришла! У меня сжимается сердце. – У мамы был тяжёлый день, – Цзычен присаживается перед нашей малышкой на колени. – Расскажешь ей всё завтра за обедом и ужином? – А если она опять их пропустит? – капризничает Ноэзия. – Не пропущу, – обещаю я, хотя не уверена, что сдержу обещание. Сердце сжимается повторно. – Обещаешь? – Да, – тем не менее, говорю я. Едва наша с мужем радость исчезает из поля зрения, как муж берёт меня на руки и несёт на кровать. Я расслабляюсь. Мне в истинные пары достался прекрасный мужчина. Наша любовь в этой жизни не была переполнена ненужными страданиями. – Что случилось? Я вздыхаю. – Коронация. Как бывшему наследному принцу своего королевства, Цзычену не нужны пояснения. – Тебя тревожит только она? Или что-то ещё? Он кладёт меня на кровать, и, глядя на него снизу вверх, я удивлённо спрашиваю: – И когда ты стал таким проницательным? – Я всегда был проницательным! – самовлюблённо замечает дракон. – Ну-ну. Я комкаю в пальцах одеяло под собой. – Что станет с Ноэзией, Цзычен? Муж присаживается рядом со мной на кровать. – Что ты имеешь в виду? – Мы и раньше были заняты, а через неделю забот у меня только прибавится. – Коронация через неделю? – уточняет дракон и удостаивается кивка. – Что если у меня вообще не останется времени на Ноэ? Что если она будет считать, что я не люблю её? У меня не было матери, и я не хочу, чтобы моя дочь чувствовала, что её у неё тоже нет при живой родительнице. На самом деле, дело не в покойной королеве Ноэзии. Хотя, она действительно являлась моей матерью, моей главной ассоциацией и травмой осталась моя мать из второй жизни. Та, для которой я была разочарованием. Та, что не говорила, что любит, не обнимала, держалась отстранённо. Я не хочу стать похожей на неё. Меня… пугает подобная перспектива. – У тебя всегда будет время на Ноэ, Аранья. Ты ведь не одна. Зачем тебе я, как не помочь справиться со всем? – Однако правительницей всё же буду я. – Наша дочь – умная девочка, и всё поймёт. Мы сделаем всё, чтобы она не забыла о том, как сильно ты её любишь. А теперь хватит грузить себя глупостями и ложись-ка тоже спать. Ты устала, Аранья. Да, очень. – Мне с тобой так повезло. – Я таков, каким должен быть твой истинный, только и всего. Другого истинного у меня быть не может.