Глава 1

Я отбросила одеяло и вскочила с кровати. Тело отреагировало с явным недовольством: пол поплыл, в висках застучало, чужая тяжёлая коса хлестнула по спине. Я ухватилась за столбик кровати и, не дожидаясь пока отпустит, выдохнула сквозь зубы:

— Немедленно привести её в дом.

Обе девки так и остались на коленях.

— Вы оглохли?

Старшая подняла на меня перепуганные глаза.

— Матушка-княгиня… без вашего слова… нельзя же… — они смотрели на меня с видом побитых собак и не двигались.

Да вы серьёзно?! Господи, ну и куры бестолковые…

— Так вот вам моё слово! — рявкнула я так громко, что сама вздрогнула. — Если через минуту эта девушка не будет в тепле, клянусь, я вас обеих сама выволоку во двор и поставлю рядом!

Похоже, приказ впустить замерзающую невестку стал для них большей неожиданностью, чем всё остальное.

— Живо!

Младшая вскочила первой, чуть не выронив кувшин. Старшая подхватилась следом, путаясь в подоле. Обе кинулись к двери, а я, придерживая тяжёлую косу, которая норовила зацепиться за всё подряд, шагнула за ними, и только тут поняла, что босиком.

Ну и чёрт с ним!

Сбоку висела меховая накидка. Я сорвала её с крючка и набросила на плечи. Сердце стучало как бешеное. В голове крутилась только одна мысль: пожалуйста, пусть она будет жива. Пусть это всё ещё можно откатить назад хоть на полшага.

Пока я, цепляясь пальцами за перила, спускалась по узкой деревянной лестнице, внизу уже поднялся шум. Двери в сени распахнули настежь, внутрь потянуло холодом. Сквозняк прошёлся по босым ногам, но я только крепче запахнула накидку.

Служанки метались у порога, кто-то тащил одеяла, кто-то ругался вполголоса. Я спустилась на последние ступени как раз в тот момент, когда двое крепких мужиков в грубой одежде аккуратно вводили в дом девушку, поддерживая её с двух сторон.

Она шла сама, правда, плохо: ноги заплетались, пальцы вцепились в чужие рукава, будто без этого она тут же рухнет. Рубаха на ней была тонкая, сбившаяся, волосы растрепались и липли к щекам.

У меня в груди чуть отпустило. Живая!

— Сюда её, — резко сказала я, указывая на лавку у стены. — Ближе к печи. Только не у самого огня, не обожгите!

Двое мужчин послушно развернулись. Девушку усадили, она сразу же повалилась боком, будто у неё закончились силы держаться прямо.

— Тёплой воды, — бросила я, даже не оборачиваясь. — Не горячей! Вы что, с ума сошли, если её сейчас в кипяток сунете?

Одна из служанок, уже державшая ведро, замерла и виновато попятилась.

— И сухую одежду! Быстро! — добавила я. — Чистую. И одеяла сюда!

Девушка подняла на меня мутный взгляд. Глаза у неё были огромные, испуганные, как у зверька, которого загнали в угол. Губы дрогнули, но она ничего не сказала, только чуть втянула голову в плечи, будто ожидала удара.

Сзади кто-то подал мне таз с водой, я машинально проверила: тёплая, то, что надо.

— Руки ей разотрите, — приказала я. — Только аккуратно. И ноги тоже!

Служанки переглянулись, но взялись за дело.

И тут во дворе что-то загрохотало. Я дёрнулась, и только через секунду сообразила, что слышу лошадиное ржание, и звук все нарастал и приближался.

Я обернулась и увидела в проёме мужчину в тёмной дорожной шубе, припорошенной снегом. Высокий, с прямой спиной, тёмные волосы слегка вились у висков, короткая аккуратная борода только подчёркивала жёсткие черты лица.

За ним в комнату влетел парень лет восемнадцати, растрёпанный, раскрасневшийся от мороза. Он остановился на пороге ровно на долю секунды.

— Марфа! — выдохнул он и рванул вперёд так резко, что один из мужиков едва успел отступить. Он упал перед ней на колени, схватил за плечи, потом, словно испугавшись собственной силы, тут же ослабил хватку. — Марфа… Что с тобой? Ты слышишь? Марфа!

У Марфы слабо дрогнули ресницы, но глаза она не открыла. Парень выдохнул сквозь зубы, будто его ударили, и осторожно прижал её к себе, закрывая ладонями её ледяные пальцы.

— Что с ней сделали?.. — сорвалось у него хрипло. — Что с ней сделали, пока меня не было дома, мама?!

Слово “мама” прозвучало так, будто это было обвинение. Иронично. Всю жизнь хотела услышать его, но сбылось все совсем не так, как мечталось.

Марфа между тем глаз так и не открыла глаза. Лежала у сына на плече тихая, бледная. Я прищурилась. Притворяется? Вполне может быть. Я бы на её месте, честно говоря, тоже притворилась. Сейчас это идеальный способ выставить свекровь последней тварью.

Но сердце почему-то неприятно сжалось. А если не играет? Вдруг ее и правда так накрыло? Рисковать нельзя.

— Лекаря сюда! Живо! — рявкнула я, теряя терпение.

И тут же мысленно скривилась: «Лекаря…». Надеюсь, я не ошиблась и их тут правда тут так называют. Чёрт бы побрал эти «аутентичные сказки» …

— И, если он не появится сразу —добавила я с угрозой, — Я лично притащу его за шиворот!

Хоть знахарь, хоть шаман, лишь бы соображал быстрее, чем эти!

Одна из девок тут же сорвалась с места и вылетела за дверь, остальные прижались к стенам. Я же повернулась к мужу. Он всё так же стоял у порога: не вошёл и шубу не снял.

— Павел, — сказал он негромко, и сын сразу поднял голову. — Неси жену в горницу, там теплее.

Павел, вот значит, как среднего зовут. Он стиснул зубы, но спорить не стал, осторожно подхватил Марфу на руки, и понёс вглубь дома. Я машинально хотела пойти следом, но Михаил шагнул мне навстречу и преградил дорогу.

— Все вон, — бросил он тихо.

Никого не пришлось упрашивать. Через десять секунд в комнате не осталось никого, кроме нас двоих.

Только тогда Михаил неторопливо снял шубу, затем снял одну перчатку, вторую. Аккуратно положил их сверху на мех. Лишь потом повернулся ко мне:

— А теперь, — произнёс он тихо, — расскажи мне, Ярослава… если бы я не вернулся сегодня, Марфа дожила бы до вечера?

Я почувствовала, как у меня перехватывает дыхание. Так, лучшая защита — это нападение. Нужно срочно что-нибудь придумать! Но пока я подбирала слова, Михаил припечатал:

— Ты всё ещё не смирилась, что Павел выбрал ее, а не ту, что была тебе по душе?

Какую «ту»? Кого именно? Я понятия не имею ни о какой другой невесте, я вообще здесь меньше часа! Но он не дал мне ответить.

— Хочешь, чтобы у сына было то же самое, что у нас с тобой?! — от его раскатистого голоса стало жутко.

Я знала, что он имеет в виду, точнее не знала, но догадывалась. В сказке про это не было ни слова. Там вообще муж появлялся эпизодически, и я как-то не задумывалась, почему он терпел жену так долго. А теперь смотрела на Михаила начинала понимать. Он не выглядел как тот, которому всё равно. Скорее, как тот, кого уже очень давно и очень надёжно загнали в угол.

Интересно, кто постарался? Папочка «злой свекрови», не иначе. Хотя какая разница кто, финал-то сказки я помню отлично. Муж терпел, терпел, и однажды не вытерпел. Вышвырнул за порог, отрёкся и всё. Лес, волки, конец сказки.

И судя по тому, как он на меня сейчас смотрит, этот момент не далеко.

— Поговорим сейчас о нас? — произнесла я осторожно.

Что-то на его лице дрогнуло.

— Нет, — сказал он после паузы. — О нас говорить незачем. Нас давно нет, Ярослава. Есть только дети, и ты их не трогай!

Он уже шагнул к двери, когда та, после короткого стука, распахнулась сама.

— Простите, что вхожу, — сказала служанка, не поднимая взгляда. — Лекарь просит вас подняться к Марфе, Михаил Ростиславич. — С ней все хорошо будет, но лекарь говорит, что вы должны знать… она носит ребёнка.

В комнате стало очень тихо.