Глава 13

Михаил молчал всю дорогу, и молчание это действовало на нервы сильнее всего. Еще и руку мою держал в своей. Я попыталась аккуратно выдернуть ладонь, просто проверить, отпустит или нет. Не отпустил, даже сильнее сжал.

«Он ее держит не потому, что боится, что убегу. А затем, чтобы слуги видели», — попыталась успокоить я себя. Наверняка все это с его стороны такая же постановка, как и с моей сегодня игра на публику на ужине.

Ладно, думала я, дойдём до моей двери, я скажу спокойной ночи и исчезну с чистой совестью, но Михаил свернул направо, потом свернул ещё раз. Моя спальня осталась где-то в совершенно другой стороне.

— Мы не в мою комнату идем? — спросила я, стараясь говорить ровно.

— У тебя ведь нет моих вещей, — хмыкнул Михаил.

Крыть было нечем, и я мысленно застонала.

«Мёд никак не отходит, придётся как следует повозиться…» — вот надо было такое ляпнуть?! Что на меня вообще нашло?

Дверь в княжескую спальню была тяжелая, с железными накладками. Не отпуская моей руки, Михаил толкнул её плечом, и мы вошли.

Княжеская опочивальня была просторной: большая кровать, покрытая медвежьими шкурами, лавка, накрытая ковром, несколько сундуков. Михаил наконец отпустил мою ладонь, и я сразу отступила ближе к двери.

Он прошёл к середине комнаты, остановился у стола и, не говоря ни слова, начал стягивать с себя рубаху. Я резко отвернулась к стене.

За спиной послышался тихий шелест ткани, затем звон пряжки пояса, похоже очередь до штанов дошла.

— Чего отвернулась? — насмешливо спросил Михаил. — Ты сегодня весь вечер касалась меня, улыбалась, вытирала мне мёд с колен при всех старостах. А теперь вдруг отворачиваешься?

Я стиснула пальцы так, что ногти впились в ладони.

— Потому что я услышала, как старосты между собой говорят, — быстро ответила я, всё ещё глядя в стену. —Они боятся, что если в княжеском доме раздор, то и всё княжество ослабнет. Вот я и решила показать им, что, между нами, мир. Для тебя же старалась, Михаил Ростиславич, чтобы они видели, князь и княгиня заодно.

За спиной повисла тяжёлая тишина.

— Для меня, значит… — немного помолчав спросил муж. — С каких это пор тебя интересы княжества волнуют, Ярослава?

— Я просто догадалась, зачем ты меня в баню звал. Тоже хотел, чтобы все видели, что мы… ладим. Вот я и подыграла тебе на ужине, чтобы старосты подумали так, как тебе надо.

— Ярослава, — произнёс он после долгой паузы. Голос был низкий и усталый. — Ты и глазом, не моргнув прилюдно говорила мне, что видеть меня не желаешь. Что я тебе противен. А теперь вдруг «подыграла»?

Я наконец повернулась к нему, и тут же пожалела об этом.

Михаил стоял уже совсем близко, обнажённый по пояс. Пряжка ремня была расстёгнута, штаны сидели низко на бёдрах. Он смотрел на меня сверху вниз тяжёлым, немигающим взглядом.

Я невольно сделала шаг назад, он шагнул следом. Я отступила ещё, и упёрлась спиной в дверь, а Михаил тем временем продолжал медленно надвигаться.

— Признаю, — тихо сказал он, останавливаясь так близко, что мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо. — Раньше я тоже бывал не прав. Но последние несколько дней… я чувствую, будто что-то изменилось.

Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, задержался на губах, потом вернулся к глазам.

— Ярослава… признайся честно. Ты правда ещё ребёнка хочешь, как сегодня говорила? Поэтому вдруг стала такой мягкой? — Он чуть наклонил голову, почти касаясь лбом моего.

Вопрос ударил под дых, будто ножом провернули в старой, не заживающей ране. У меня перехватило горло, а глаза мгновенно защипало.

Я резко дёрнулась, пытаясь отойди, но Михаил мгновенно схватил меня за талию одной рукой, а второй упёрся в дверь рядом с моей головой.

— Не надо… — выдохнула я севшим голосом. — Давай не будем про это. Я… просто усадила Марфу рядом, что б позаботиться о ней на ужине, — голос у меня дрожал. — А остальное просто на ходу сочинила, чтобы про старших не сплетничали… Я не имела в виду, что именно от тебя хочу ребенка…

Его пальцы на моей талии сжались так, что стало больно.

— Что ты сказала? — очень тихо переспросил он.

Я сразу поняла, что ляпнула что-то дурное, но слова уже вылетели. Всё тело Михаила мгновенно напряглось, будто я ударила его. Ревность в его взгляде вспыхнула так ярко, что мне стало страшно.

— И от кого еще тебе ребенок нужен? — сказал он низко, почти рыча.

— Ты не так понял, я просто оговорилась…

Он схватил меня за подбородок и повернул лицом к себе.

— Значит, ребёнка ты все-таки хочешь… — медленно проговорил он, почти касаясь губами моих губ.

«Вот сейчас хорошее время для обморока», — паническая мысль ударила в голову, но в следующее мгновение Михаил наклонился и поцеловал меня. Про обморок я сразу забыла.

Его губы обрушились на мои, не оставляя шанса на отступление. Одна его рука крепко держала меня за затылок, не позволяя отстраниться, вторая властно легла на поясницу, прижимая моё тело к своему горячему, напряжённому торсу.

Я успела еще подумать, что надо бы сопротивляться, и не смогла вспомнить зачем. Мои руки сами нашли его плечи, обнимая его, легко царапая ногтями.

Когда он оторвался, чтобы дать мне вдохнуть, то грозно добавил:

— Если ты хочешь ребёнка… то он будет только от меня. Поняла?

Я не успела ответить, а он уже снова накрыл мои губы своими. Я почувствовала его твёрдую грудь, напряжённые мышцы, жар кожи и то, как сильно он меня хочет. А самое ужасное было то, что мне это понравилось!

Сладкое тепло, которого я совсем не ожидала, разлилось по телу, вызывая тихий, дрожащий стон.

«Что ты творишь, дура…» — мелькнуло в голове. Краду чужую жизнь, чужого мужа, чужие поцелуи…

Его руки тем временем уже скользнули ниже, под пояс сарафана, ладони легли на бёдра, сминая ткань. Неужели это тот же мужчина, который годами отталкивал прежнюю Ярославу, а сейчас смотрит так, будто готов разорвать на части от желания?

— Подожди… — хрипло выдохнула я, едва узнавая свой голос.

Михаил замер, но не отстранился.

— Что? — спросил он низко, с хрипотцой.

«Ты же шесть лет мечтала о ребёнке. — шепнул внутренний голос, — В этом теле все может получится. А теперь, когда он готов тебе дать желаемое, ты вдруг испугалась? Чего именно?»

Я закусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови. Нет, все это было неправильно. Если я забеременею здесь, что тогда? А вдруг завтра я проснусь дома? А ребенок останется тут…

— Михаил… подожди, — повторила я уже тише, почти умоляюще. — Гости в доме, давай не сегодня…

Но он не отстранился, а лишь сильнее припечатал меня к двери своим горячим телом.

— Ты мне мстишь, Ярослава? — хрипло спросил он. — За все те годы, когда я отказывал тебе? Когда уходил, когда не прикасался… Теперь решила отомстить? Довести меня до этого состояния — а потом сказать «не сегодня»?

Его пальцы уже уверенно потянули завязки сарафана на моей груди. Ткань поддалась легко. Он потянул сильнее, и верх сарафана сполз с плеч, оголяя кожу.

— Сам не знаю, что со мной творится… — выдохнул он мне в губы, почти касаясь их. — Никогда так сильно не хотел чего-либо. А сейчас… будто с ума схожу.

Его ладони скользнули под спущенный сарафан, обхватили обнажённую талию, потом двинулись выше, жадно сминая кожу.

— Позволь мне, Ярослава… — прорычал он, переходя поцелуями на шею, словно метя меня. — Хватит уже меня наказывать.

Разум ещё пытался сопротивляться, а тело уже само выгибалось ему навстречу.

«Пусть…» — слабо подумала я, забывая обо всем на свете в этих горячих объятиях.

И в этот самый момент в дверь отчаянно, почти истерично заколотили.

— Князь! Матушка-княгиня! Откройте!

В первый момент я даже не поняла кто кричит.

— Это Забава! Умоляю помогите, пустите меня!

Забава? А этой-то что здесь надо? Я попыталась отстраниться, но Михаил все еще держал меня.

— Батюшка отравился! Матушка, вы же знаете толк в травах! Спасите его!

Теперь уж и муж остановился, тяжело дыша мне в шею.

— Что ещё за… — раздраженно выругался он.

— Матушка! — снова закричала Забава за дверью. — Пожалуйста! Если вы не придёте сейчас, он умрёт!