Глава 26

Несколько мгновений Михаил молча рассматривал письмо, затем перевёл взгляд на меня.

– От твоего отца? – Он развернул пергамент.

Я невольно задержала дыхание, наблюдая, как его глаза бегут по строкам.

– Что это? – холодно уточнил он, хотя по-моему и так все было очевидно.

– Скрытое послание. Я… случайно обнаружила его, когда поднесла письмо к огню. – я сделала акцент на слове «случайно». Интересно, если я дурочку изображу это сработает?

– «Если решишь, то от князя помогу избавиться», – медленно прочёл он вслух.

Из его уст слова прозвучали еще страшнее, чем когда я читала их про себя.

– «После прочтения, как всегда, не забудь сжечь», – уже громче сказал он и выделил повторив, – Как всегда!

– Михаил…

– Сколько таких писем было?! – перебил он.

– Я… не знаю. – Я ведь действительно не знала, сколько прежняя Ярослава получала таких приказов от отца, и что еще она успела натворить.

– Конечно. – Михаил коротко усмехнулся, – Ты не знаешь. Так много, что не утруждала себя счетом, я полагаю?

Сидеть под этим взглядом я больше не могла и резко поднялась, хоть колено и отозвалось болью.

– Куда ты? – Михаил перехватил меня за руку прежде, чем я успела отойти. – Я не разрешал тебе уходить!

Я попыталась высвободиться, но он дёрнул меня обратно. Больная нога подвернулась, я потеряла равновесие и буквально упала ему на колени. Михаил машинально обхватил меня за талию.

Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах.

– Ты хоть понимаешь, Ярослава, что я сейчас прочитал? – спросил он уже тише. – Твой отец предлагает тебе избавиться от меня, как от старой лошади. А потом пишет, что земли перейдут под ваш контроль и нового мужа он тебе подберет.

– Я прочитала то же самое, что и ты. Можешь не пересказывать. – я отвела глаза.

Хотелось смотреть куда угодно: на тёмное окно, на собственные пальцы, только не на Михаила. Он же взял меня за подбородок и заставил повернуть лицо к нему.

– И ничего не хочешь мне объяснить? – в голосе звучала плохо сдерживаемая ярость. – На меня смотри, Ярослава! Я с тобой разговариваю.

Я подняла глаза, но ответить всё равно не могла. В голове было пусто, словно вместе с дымом из неё выветрились все мысли. Нужно было что-то сказать, придумать хоть какое-нибудь объяснение, в крайнем случае соврать. Но ни одной убедительной лжи в голову не приходило.

– Почему так, Ярослава? – надрывно спросил он. – Почему каждый раз, стоит мне решить, что больнее ты сделать уже не можешь, как ты наносишь новый удар?

Его большой палец скользнул по моей щеке. Михаил был зол на меня, возможно, сейчас даже ненавидел, но был все еще так близко, что я чувствовала тепло его тела.

– Олег передал мне это письмо ещё до того, как меня увезли в лес, – я наконец заставила себя говорить, – Я его не сожгла. Хотя ты сам видишь, Мстислав велел после прочтения от письма избавиться.

– И что ты хочешь этим сказать?

– Что я оставила его, чтобы показать тебе. Предупредить об опасности, – твердо ответила я. – Просто всё никак не могла решиться.

– Не могла решиться? – прищурился Михаил. – Несколько дней?

– Да, несколько дней! – раздражение вспыхнуло скорее от страха, чем от злости. – Я прекрасно понимала, что ты увидишь эти строки и решишь именно то, что решил сейчас. Что я годами шпионила для отца, собиралась отдать ему твои земли, а заодно ждала, когда он избавит меня от надоевшего мужа.

– А разве письмо говорит о чём-то другом? – резонно спросил Михаил.

– Если бы я хотела выполнить его приказ, письмо давно лежало бы в печи. Ты бы не увидел ни одной строчки! Сегодня утром я попросила позвать тебя именно из-за этого письма, – продолжила я. – Передала дружиннику. Тебе ведь сообщили?

Михаил опустил глаза на письмо.

– Сообщили, я был занят. Но… если бы я пришел, что ты ожидала услышать после этого? – он тряхнул бумагой в руках.

– Ничего хорошего. – у меня вырвался невеселый смешок, – Скорее рассчитывала, что моё заключение станет бессрочным.

Уголок его рта тоже едва дрогнул, но улыбка так и не появилась. Я смотрела на него и лихорадочно думала, что ещё могу сказать. Кажется, всё разумное уже сказала. И тут в памяти неожиданно всплыл один из наших первых разговоров наедине.

Его совершенно серьёзное лицо, рука на моей спине и потрясающее в его мужской логике предложение: раз уж он виноват, то я могу взять своё. Тогда от подобного «извинения» я едва не сбежала. Сейчас идея внезапно перестала казаться настолько нелепой.

Ну что же, князь. Сам когда-то установил правила.

Я медленно подняла руку и провела пальцами по его щеке. Михаил сразу насторожился, однако отстраняться не стал. Наоборот, его ладонь на моей талии едва заметно напряглась.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Думаю, как загладить свою вину. – совершенно серьезно выдала я.

– Ярослава…– В его взгляде мелькнуло подозрение.

– Помнится, когда виноват был ты, у тебя имелся один очень своеобразный способ просить прощения. – невинно произнесла я и придвинулась ближе. – Ты тогда объяснил мне, что это вполне достойное супружеское извинение.

По тому как его глаза подозрительно сузились, я поняла, что он вспомнил,

– Я совсем не то говорил.

– Правда? А мне запомнилось примерно так: «Раз уж я виноват, бери своё».

Теперь он точно понял, к чему я веду и притянул меня ближе.

– Ты решила, что можешь отделаться от таких улик, соблазнив меня? – голос Михаила остался суровым.

– Я решила попытаться, – честно ответила я. – Но если нет…

Я уже собиралась отстраниться, вот только Михаил не позволил. Его пальцы крепче сомкнулись на моей талии.

– В таком случае… – произнёс он тихо. – Ты сама это начала.

По спине пробежала горячая дрожь.

– Что? – Он склонил голову, в ответ на мою растерянность. Теперь наши губы разделяло совсем немного. – Раз уж виновата, жена, заглаживай.

Несколько минут назад он был в ярости, обвинял меня в предательстве, а теперь его дыхание касалось моей щеки, а в тёмных глазах появилось желание.

Я туго сглотнула. Похоже, теперь Михаил действительно ждал от меня следующего шага. Наверное, следовало остановиться, ведь верность так не доказывают. Вот только я вдруг поняла, что не хочу.

Я посмотрела Михаилу в глаза, задержалась на мгновение, а потом сама наклонилась ближе. Губы едва коснулись его рта, как он коротко выдохнул:

— Яся…

Я поцеловала уже увереннее, слега, втянув его нижнюю губу, и в ту же секунду Михаил ответил. Письмо упало на пол, забытое нами обоими.

Его руки заскользили вверх по моей спине, и я почувствовала, как он снова добрался до уже расстёгнутого ворота. На этот раз Михаил не остановился. Один за другим под его пальцами разошлись оставшиеся крючки, и ткань окончательно ослабла.

Он провёл ладонями по моим плечам, медленно стягивая пропахшую дымом одежду. Я приподнялась, помогая ему, и через мгновение она соскользнула с рук и упала рядом с письмом. На мне осталась только тонкая сорочка.

Я почувствовала его взгляд и смутилась сильнее, чем ожидала.

– Ты так смотришь, будто впервые меня видишь. – прошептала я.

– Такую тебя, – произнёс он, проводя ладонью вдоль моей спины, – Пожалуй, впервые.

От этих слов внутри всё стянулось в горячий узел.

Михаил не торопился. Его пальцы юркнули под тонкую ткань сорочки, коснулись голой кожи поясницы и медленно поднялись выше, оставляя за собой жар. Я вздрогнула, когда он обвёл большим пальцем край лопатки, а потом провёл ладонями вперёд, к груди. Сорочка приподнялась, и холодный воздух комнаты коснулся обнажённой кожи.

Поцелуй был медленным, почти осторожным, но руки его действовали уверенно. Он стянул сорочку выше, и я сама подняла руки, позволяя ткани скользнуть через голову. Теперь я сидела на его коленях совершенно обнажённая, а он всё ещё был полностью одет. Это неравенство почему-то только усиливало ощущение уязвимости и желания.

Я потянулась к застёжкам его рубахи, желая коснуться его кожи, но Михаил перехватил мои запястья и мягко, но непреклонно опустил их, не давая мне взять инициативу. Он целовал шею, ключицы, спускался ниже, заставляя меня тихо всхлипывать и вцепляться пальцами в его плечи.

Через какое-то время он подхватил меня под бёдра, развернул и уложил на постель спиной. Сам быстро избавился от одежды. Я смотрела, как он стягивает рубаху, обнажая широкие плечи и грудь, покрытую шрамами, потом сбрасывает штаны. Еще мгновение и он оказался сверху.

Когда, между нами, не осталось никакого расстояния, я замерла и крепче обхватила его. Дальше я уже не замечала ни потрескивания поленьев в печи, ни запаха дыма, всё ещё въевшегося в волосы…

Я не знала, сколько прошло времени, прежде чем снова начала различать комнату вокруг. Только обнаружила себя лежащей у него под боком, раскрасневшейся, растрёпанной и совершенно не способной собрать мысли в порядок.

Михаил провёл ладонью по моей спине и притянул ближе. Я ещё немного полежала, слушая его ровное дыхание, а потом всё-таки приподняла голову.

– Так что ты решил насчёт меня? – осторожно спросила я, – Снова посадишь под арест в моей комнате?

– Ты забыла? Твоя комната сгорела, – напомнил он и поцеловал меня в плечо. – Так что арест у тебя теперь будет в моей спальне.

– Может, всё-таки обойдёмся без ареста? – попросила я. – Я, между прочим, письмо тебе добровольно отдала. Почти добровольно. Оно само выпало, конечно, но намерение-то у меня было…

– Ох, Яся, Яся… – пробормотал он, обнимая меня крепче и зарываясь лицом в мои волосы.

Я уже решила, что сейчас последует что-нибудь нежное и примирительное, поэтому довольно устроилась рядом. Но Михаил вместо этого подозрительно втянул носом воздух.

– Что? – насторожилась я.

– Тебе в баню надо. – невозмутимо заявил он, ещё раз демонстративно принюхавшись.

– Вот и вся княжеская романтика. – Я возмущённо ткнула его кулаком в плечо.

Михаил поймал мою руку, поцеловал пальцы и снова притянул к себе.

– Зато честно, – усмехнулся он, устраивая меня у себя на груди.