Глава 28

Михаил сидел за столом напротив меня, а я всё никак не могла решить, с какой стороны подступиться к собственной «замечательной» идее.

После разговора со служанками я сразу пришла в его кабинет, дождаться пока он придет. Михаил появился минут через двадцать вместе с Павлом, продолжая на ходу что-то обсуждать с ним.

Я ещё несколько секунд слушала их разговор, собираясь с духом, а потом всё же перебила, обратившись к сыну:

— Оставишь нас ненадолго?

Павел слегка приподнял брови, словно хотел спросить, что случилось, но передумал и вышел. Стоило двери закрыться, как вся моя решимость куда-то испарилась.

– Ну? – спросил Михаил, когда молчание затянулось. – Что случилось?

— Я придумала, что делать с… Мстиславом, — выдавила я после недолгой заминки. — С моим отцом.

Брови Михаила сразу сошлись на переносице.

— Начало разговора мне уже не нравится. — мрачно хмыкнул он.

– Я ещё даже ничего не сказала, — возмутилась я, хотя его подозрительность была вполне оправданной.

– Подозреваю, когда скажешь, мне не понравится еще больше. – Михаил откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди, всем видом показывая, что готовится услышать худшее.

– Я хочу ответить ему на письмо, которое ты видел, – продолжила я, заставляя себя не отводить глаз. – Написать, что согласна передать грамоту и помочь в твоём… устранении.

Судя по выражению лица мужа, начинать всё-таки следовало как-нибудь иначе.

– Нет, – отрезал он.

– Михаил, я не собираюсь соглашаться на самом деле, – терпеливо объяснила я. – Я хочу, чтобы он решил, будто я согласилась.

– Я прекрасно понял, чего ты хочешь. Нет.

– Ты хотя бы дослушай!

– Зачем? Чтобы потом отказать тебе более обстоятельно? – сухо поинтересовался он.

Я поджала губы.

– Олег сегодня рассказал мне кое-что про деда. Перед его отъездом Мстислав несколько раз повторил, что, если мне понадобится помощь, достаточно только позвать, и он сам приедет. – Я подалась чуть вперёд. – Вот я и подумала: почему бы не позвать?

Михаил мгновенно напрягся.

– Сюда? – переспросил он с таким видом, будто надеялся, что ослышался.

– А куда ещё? – Я развела руками. – Напишу, что он был прав. Что после всего окончательно поняла, насколько ужасно ты со мной обращаешься. Что из-за тебя я едва не погибла в пожаре.

– Убедительно, – мрачно заметил Михаил. – Особенно часть про ужасного мужа. Даже придумывать ничего не пришлось.

Я едва не закатила глаза.

– Не перебивай. Я ещё не дошла до той части, где собираюсь тебя предать.

– А я уже начал переживать, что план недостаточно плох. – сухо бросил он.

– Скажу, что достану твою подписанную грамоту. И что готова помочь ему с тобой, раз уж он сам это предложил. Но после пожара ты усилил охрану, следишь за мной, письма проверяешь, поэтому через обычного гонца я ничего передавать не стану. Если он действительно хочет получить грамоту и помочь мне избавиться от тебя, пусть приезжает сам.

– Очень приятно слышать, как жена рассуждает, каким способом удобнее организовать моё убийство. – Он потёр переносицу и тяжело выдохнул.

– Но я ведь его с тобой заранее обсуждаю, – заметила я. – Так что это не считается.

Михаил посмотрел на меня исподлобья, но уголок его рта всё-таки дрогнул.

– Утешила. И тем не менее – нет.

Я шумно выдохнула и откинулась на спинку кресла. Спорить с ним было всё равно что пытаться сдвинуть стену, которая ещё и язвит в ответ.

– Хорошо. Тогда объясни, что ты предлагаешь делать.

– С чем именно?

– Со всем этим. С деревней. С тем что он писал. С тем, что происходит в доме. – Я загибала пальцы, перечисляя. – Тут могут быть люди отца.

Ухмылка Михаила мгновенно растаяла.

– Почему ты так решила?

– Потому что слухи не появляются из воздуха. Сначала пожар, потом разговоры о том, что я в нём виновата, что ты мне не доверяешь, что мы ссоримся, что ты держишь меня едва ли не под замком. Кто-то очень старается сделать так, чтобы я перестала доверять тебе, а ты мне. И кому это выгоднее всего? Он хочет, чтобы я сама пришла к нему. Чтобы решила, что ты враг, а он единственный человек, к которому я могу обратиться за помощью. Письмо ведь было именно об этом.

– Это всё ещё не доказывает, что в доме есть его человек, – возразил Михаил.

– А деревня? – я невольно повысила голос и тут же заставила себя говорить спокойнее. – Ты ведь понимаешь, что я не могла провернуть всё это одна?

От этих слов внутри всё неприятно сжалось. Формально я говорила правду. Вот только сама не имела ни малейшего понятия, кто помогал прежней Ярославе, кого она успела втянуть в свои дела и сколько ещё подобных сюрпризов оставила мне в наследство. Каждый раз приходилось на ощупь разгребать чужие интриги и при этом делать вид, будто я прекрасно помню, что творила собственными руками.

– Тогда просто скажи, кто тебе помогал, – нахмурился Михаил.

– Если бы я знала! – вырвалось у меня резче, чем следовало. Я тут же прикусила язык и отвела взгляд. Сон, который мне приснился, доказательством не был, но я была уверена, что подобным трюкам прежняя Ярослава научилась у отца.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

– Пока Мстислав думает, что ещё может мной управлять, у нас есть шанс его выманить, – продолжила я. – Но что будет, когда он поймёт, что я больше не слушаюсь? Что дочь почему-то не бросается выполнять приказ по первому письму?

– Вероятно, напишет второе, – сухо предположил Михаил.

– А потом третье? И что дальше? Будем годами обмениваться письмами издалека, пока он не устанет?

– Мне нравится этот вариант. Особенно та часть, где он находится далеко отсюда.

– Михаил, – укоризненно протянула я. – Когда он поймёт, что тихо получить желаемое не выйдет, ему придётся действовать открыто. И тогда всё может закончиться уже не письмами и слухами, а войной.

– Ты преувеличиваешь, – нахмурился он.

– Правда? Человек участвовал в создании целой деревни ради своих целей, пытался столкнуть нас, предложил мне помочь избавиться от собственного мужа, и ты считаешь, что на открытый конфликт он не пойдёт?

И ещё припасы… Я невольно вспомнила, сколько всего прежняя Ярослава отправляла Мстиславу. Если он действительно так зависел от этих поставок, значит, с собственными запасами у него всё было далеко не прекрасно.

– И я бы не сбрасывала со счетов ещё одну причину, – осторожно добавила я. – С продовольствием в его владениях всё было не так благополучно, как может показаться.

– Я слышал от старост, что последние годы у них были плохие урожаи, – нахмурился Михаил. – Но ты действительно думаешь, что из-за нехватки продовольствия он решится на войну?

– Если его людям начнёт не хватать еды – вполне. Голодные люди долго покорными не остаются. А Мстислав скорее попробует взять нужное силой, чем станет ждать, пока недовольство обернётся против него. Я, разумеется, надеюсь, даже если он пойдет с оружием, то ты победишь. Но малой кровью это уже точно не обойдётся. – тихо закончила я.

– А если заманить его сюда, обойдётся? – резко спросил Михаил.

– Здесь поле выбираем мы. Люди наши, дом наш. И если он приедет за грамотой и сам попытается сделать то, о чём писал, ему придётся показать своё настоящее лицо.

– Ты хочешь его спровоцировать, – мрачно заключил Михаил.

– Если он явится сам, и попытается сделать что-то из того, что обещал, у нас будет причина его арестовать.

Михаил поднялся и прошёлся по кабинету.

– Ты рассуждаешь так, будто речь об обычном заговорщике, – произнёс он наконец. – Мстислава боятся не только из-за людей и влияния. – О нём говорят разное. Что он владеет колдовством. Что лесные духи приходят на его зов.

– И это твой главный довод? Что у него есть лесные духи?

– Я рад, что тебя это так веселит.

– Меня это не веселит. Просто… Михаил, у нас своих лесных духов целая деревня.

Он уставился на меня.

– Все привыкли бояться Мстислава, потому что считают, будто сила на его стороне. Будто стоит ему захотеть, и сам лес встанет за него. – Я подалась вперёд. – Так давай покажем, что это больше не так.

Муж собирался что-то ответить, но в дверь неожиданно постучали. Почти сразу на пороге появился Павел. По его лицу было понятно, что пришёл он не из-за сгоревшей крыши.

– Отец, – сказал он, переведя взгляд с Михаила на меня. – Лекарь передал, что Родион очнулся.

* * *

До комнаты, куда перенесли Родиона, мы добрались почти бегом. У двери стоял дружинник, внутри пахло травами. Родион лежал на узкой кровати, бледный, с перевязанной головой. Глаза у него были открыты, но взгляд оставался мутным.

Лекарь поднялся нам навстречу и предостерегающе поднял руку.

– Едва привел его в чувство, князь-батюшка. Сильно не тревожьте, ему сейчас и говорить тяжело.

Михаил коротко кивнул и подошёл к кровати.

– Родион, слышишь меня? – негромко спросил он, наклонившись ближе.

Молодой дружинник не сразу отреагировал. Потом с трудом повернул голову и попытался сфокусировать взгляд на Михаиле.

– Слышу, князь-батюшка.

– Что случилось у двери княгини?

Родион нахмурился, словно сам пытался собрать рассыпавшиеся воспоминания.

– Не знаю... Данила рядом стоял. Потом... пить принесли.

Я настороженно посмотрела на Михаила. Он тоже сразу подобрался.

– Кто принёс? – быстро спросил он.

Родион снова закрыл глаза. Несколько секунд я уже думала, что он опять потерял сознание, но потом он едва слышно произнёс:

– Прасковья.

Прасковья? Вот про кого я совсем не ожидала услышать. Впрочем, она ведь могла действительно просто принести дружинникам воды.

– Ты уверен? – настороженно переспросил Михаил, наклонившись ближе.

– Она, – Родион слабо кивнул. – Кувшин принесла. Сказала... долго стоим, выпить дала. Данила первый пил. Потом я.

– А дальше? – Михаил нахмурился.

– Не знаю... Голова тяжёлая стала. В сон потянуло. Данила у стены сел, я ещё спросил, что с ним... – Родион поморщился, пытаясь вспомнить. – Потом кто-то пришёл. Кажется... слышал голоса.

Мы с Михаилом одновременно переглянулись.

– Какие голоса? Кто пришёл? – быстро спросил он.

– Не видел. Я уже... плохо соображал. Потом боль... – Родион с трудом поднял руку к перевязанной голове. – Дальше не помню.

– Хватит, – решительно вмешался лекарь и шагнул к кровати. – Ещё немного, и он снова сознание потеряет.

Михаил явно хотел спросить что-то ещё, но всё-таки отступил. Я отошла вместе с ним, а лекарь поправил на Родионе одеяло и только потом повернулся к нам.

– От удара по голове сознание потерять можно, но дыхание у него было слишком тяжёлым, пульс слабым, да и в себя он не приходил дольше, чем я ожидал. Так что… опоили их перед тем, как ударить.

– Думаешь, в воде, что дала им Прасковья что-то было? – Я никак не могла связать услышанное с той Прасковьей, с которой столько раз спокойно разговаривала и которая ни разу не дала мне повода заподозрить что-то подобное.

– Похоже на то, княгиня, – серьёзно ответил лекарь. – Есть травы, от которых сон наваливается, тело слабеет, ноги перестают держать. Данила, видно, выпил больше или подействовало на него сильнее. А Родион ещё какое-то время оставался в сознании после удара, видимо смог отползти пытаясь позвать на помощь. Потому его и нашли на лестнице. А Данила так возле двери и остался...

Зачем Прасковье было опаивать мою охрану? Я всё ещё не могла до конца поверить, что она действительно к этому причастна. Но если всё-таки допустить, что в кувшине что-то было и Прасковья знала об этом, оставался главный вопрос: зачем ей это понадобилось?

Первым на ум снова пришёл Мстислав. Но затем я вспомнила сына Прасковьи, в чьей смерти была виновата прежняя Ярослава. Выходит, у старой служанки и без всяких приказов моего отца имелась более чем веская причина меня ненавидеть.

Михаил уже повернулся к стоящему у дверей дружиннику.

– Возьми двоих и найдите Прасковью.

– Подожди, – я схватила его за рукав.

– Яся, она опоила двоих, а следом кто-то явился к твоей двери и устроил пожар. Данила погиб!

– Но если сейчас её схватить, мы мало что из нее вытянем, а что, если она связана с Мстиславом?

Михаил смотрел на меня так, будто все еще очень хотел сказать снова «нет».

– Ты предлагаешь отдать ей письмо?

– Я предлагаю пока не говорить, что Родион в себя пришел. Давай всем скажем, что он тоже погиб. А я вызову Прасковью и скажу, что мне нужно тайно передать весть отцу. И твои люди проследят, что она делать будет.

– Хорошо, – наконец произнёс Михаил, явно через силу. – Прасковью пока не трогаем.

Я облегчённо выдохнула, но он тут же поднял палец, не давая мне обрадоваться.

– Не радуйся раньше времени. Я по-прежнему считаю, что это ужасный план.

Я не смогла сдержать улыбку, шагнула ближе и, не удержавшись, быстро поцеловала его в щёку. Михаил мог сколько угодно называть план ужасным, но главное было в другом: он согласился.

– Спасибо. – шепнула ему я.

Михаил удивлённо замер, но почти сразу в его взгляде появилось что-то тёплое. Он медленно коснулся пальцами щеки и едва заметно улыбнулся в ответ.