Глава 11. Девчачьи хитрости

Такого офигенного завтрака, как от тёти Гали я еще ни в одном дорогущем отеле не ела!

- Хочешь рецепт оладушек дам?

- Зачем? – удивилась я. – Я лучше готовыми поем. А самой – это не моё.

- Ага, не твоё, - засмеялась тётя Галя, двигая мне стакан с молоком. – На хозяина то глаз положила, а путь к сердцу не рассчитала. Пользуйся, пока рядом.

Я напряглась. Откуда этой бабе знать на кого и чего я положила? Вот бы она удивилась, если бы узнала, как ее хозяин два дня сидел в собачей клетке. Правда не размяк и не сдался. Но если бы я знала, что он убийца, то выбрала бы другую тактику…

- К сердцу всегда добираются те, кто хорошо готовят.

Я скривилась, разглядывая её сморщенные и неухоженные руки без кольца.

- Что же ты сама то ни одно сердце штурмом не взяла, а? Готовишь вкусно, а спишь одна?

Нож выпал у тёти Гали из рук. Она как-то странно охнула, тяжело оперлась на стол и с тоской на меня посмотрела.

- Схоронила я мужа. Вдова… А замену ему даже искать не пыталась – любой проиграет с тем, кто ушел, а любовь в сердце оставил.

Откушенный оладушек застрял в горле от ее слов, и я поперхнулась молоком.

- Я не знала…

- Конечно. Ты и не пыталась узнать. И знаешь, няня Юля, ничего у тебя с Русланом не получится.

- Это еще почему? – мне то казалось, что как раз все на мази, за полгода я его на секс разведу.

Черт, или сбегу. Я еще не решила. Его сексуальность до сих пор пробирала до дрожи, но осознание, что передо мной хладнокровный убийца, выкинувший жену и неродившегося ребенка в окно, приземляло желание. Где гарантия, что я не полечу следом?

В общем, мои чувства к Ермакову метались между «хочется» и «колется».

- Потому что злая ты. А у злых людей не любви не получается, ни вкусной пищи. Это ведь надо научиться любить и прощать других, а злые только себя любят.

- Я не злая!

- Докажи!

- Тёть Галь, ты серьезно?

- Сготовь мне завтрак. Давай. Что умеешь? – она вызывающе уперла руки в бока, свысока поглядывая на меня.

Но не на ту нарвалась. Обуховы всегда принимают и выигрывают вызовы!

Я уверенно достала два нарезанных ломтика хлеба, пометалась по кухне, пока не наткнулась взглядом на тостер, сунула туда ломтики. Из холодильника взяла масло и джем… Так, стоп, не джем…

- Это… варенье что ли? – принюхалась я к настоящему клубничному запаху.

- Моё. Варю каждое лето. Руслан очень любит домашнее варенье.

- Фу-у! Это же не гигиенично!

- Не ешь, - едко бросила мне домработница и отобрала банку.

- И не буду. Я же для тебя готовлю!

Забрала банку обратно. Тут вылетели тосты, правда немного подгорелые, но я же не виновата, что тётя Галя тостер не выставила на нужный таймер. Живо намазала поджаренный хлеб маслом и сверху бухнула варенье. Подвинула к подбоченившейся тётке тарелку с двумя тостами.

Тётя Галя сморщилась.

- Это самое вкусное, что ты умеешь готовить? – хмуро спросила она.

- Не самое вкусное. За твое варенье я не в ответе.

И тут она ловко выдернула у меня из-под носа оладьи и придвинула тосты:

- Ну вот и проверь – вкусно ли негигиеничное варенье. А оладьи Руслану оставим.

Она развернулась, явно обидевшись, а я огорченно посмотрела на грустные почерневшие тосты, облитые сверху вареньем. Но вкуснопахнущим, тут не поспоришь. Наверное, ароматизатора туда вбухала полкило на банку…

Отпилила кусочек, чисто из упрямства и сунула в рот, намереваясь доказать, что всё, что готовить Юля Обухова пусть не верх кулинарного искусства, но съедобно, и застонала от ударившего по вкусовым рецепторам ягодного взрыва.

Подгоревший хлеб вкус конечно подпортил, но я уже просто соскребала ложечкой варенье сверху и разве что не мурлыкала, облизывая последние капли.

- Вкусно? – насмешливо спросила тётя Галя.

- Угу.

- Ещё бы. А макни ты оладушки в варенье, да запей молоком…

- Ой, не договаривай! Хочу!

Но упрямая тётка отодвинула подальше и оладьи, и банку с вареньем.

- Хочешь? Сделай доброе дело – получишь.

От досады я показала язык. Хочу, но выслуживаться перед домработницей не обязана.

- У меня дела есть. Руслан попросил кое-что сделать.

- Ну поди. Сделай.

Она явно во мне сомневалась, но кто такая она и кто такая я? Именно.

Вернулась в спальню Руслана, обозрела идеально заправленную большую кровать и так захотелось броситься на нее и раскинуть руки и ноги. И хотя бы еще часок поспать. Но я помнила про воняющее белье в стиралке и про кинутые вещи, которые надо было сполоснуть в режиме быстрой стирки.

Сначала закину, потом полежу. Работа идет, а я сплю. Идеальное сочетание. Сказано – сделано. Нашла резиновые перчатки, выгребла тухлые тряпки в пакет, вышла в подъезд и выбросила в мусор.

Ермаков говорил, что надо машинку запустить вхолостую? Да ну нафиг! Я с тоской посмотрела на лежбище, где мерещился раскинувшийся в простынях голый зверь. О-о, его тело я помнила до мельчайших подробностей. Решила стирнуть его шмотки без дополнительной обработки. Порошка больше насыплю, подумаешь.

Я подцепила двумя пальцами майку и штаны, закинула в барабан и, подумав, выставила режим тщательной стирки с тремя полосканиями. Стиралка выдала сообщение, что для загруженного объема она не будет стирать три часа.

Ля, какая цаца!

Но ведь должны же у Ермакова быть еще вещи, нуждающиеся в стирке? Только тщательный досмотр спальни убедил меня, что хозяин оказывается тот еще педант, совершенный чистоплюй.

Мне в мужчинах это нравилось, но в данном конкретном случае немного подбешивало. Перестираю чистые вещи. Станут еще чище, а я еще выспавшееся и добрее.

Сграбастала из шкафа уложенные кофты, сняла с вешалки отдельно висящий не в шкафу пиджак, грязный, наверное, если в шкаф не повесил, ну и под конец прижала сверху джинсами. Костюмы из шкафа благоразумно трогать не стала. К Армани стояло проявить уважение.

Запустила стиралку и легла спать под мерный шум набирающейся и спускающейся водички.

Проснулась тоже от писка законченного цикла. Очень долго не могла заставить себя встать. И лучше бы не вставала.

- Тётя Га-а-аль! – завопила я, когда открыла крышку и вывалила стиранное в тазик.

- Ну и дурында, - заключила домоправительница, остановившись в дверях ванной. – Он тебя убьёт.

Я поверила. Сползла по стенке вниз и завыла, понимая, что даже звонок папе меня нихрена не спасет!

- Спокойнее, спокойнее. Давай ка отделяй темное от светлого и попробуем светлое то с отбеливателем прополоскать пару раз.

Попробовали. Вещи определенно стали светлее, но какими-то жёванными.

- Только выкидывать, - заключила тётя Галя, поджав губы.

За время, пока я еще надеялась спасти шмотки зверя, она рассказала мне тонкости стирки, которых я не знала. Нет, про костюмы и пиджаки я вспомнила, что их только в химчистку. Но было поздно. А вот что надо отделять светлое от темного, не стирать носки с трусами, знать заранее, по мне так бред полный, какие вещи красятся и стирать их отдельно, всё это было для меня совершенно новой информацией.

- Мне уже не пригодится, - уныло подытожила я, - он всё равно меня убьёт.

- Ну, может за стирку то простит?

Я с сомнением посмотрела на испорченные мокрые вещи.

- Пойду развешу на лоджии, - решила я.

- Зачем?

- Может не заметит? – с сомнением протянула я, но тётя Галя только хмыкнула и ушла. – Да и сухое тряпьё нести до мусорки легче…

Я вздохнула и пошла развешивать, мечтая, чтобы Ермаков вообще провалился сквозь землю за свои злодеяния и не добрался до меня.

Ермаков никуда не провалился. Явился с Дашей и девицей из своего эскорта. Вот почему никто не удивляется гостьям в доме, он же постоянно кого-нибудь приводит. Но снисходительную улыбку стёр страх перед разоблачением. Тётя Галя отомстила, подставила меня со стиркой.

Я шла за ним и тряслась. Перед глазами уже рисовалась картина, как он берет меня за шкирку и выбрасывает с лоджии. Седьмой этаж… Я буду всмятку.

Но зверь захохотал. Осмотрел сушилку с загубленным гардеробом и заржал. Потом заметил меня:

- Собирай всё это тряпье в мешок и повторно метнись к мусоропроводу, выброси.

Он уже уходил, когда вдруг принюхался:

- Чем от тебя воняет?

Чем от меня может вонять? Утром я мылась в его ванной, очень хотелось отмокнуть в пене, соли, а не споласкиваться наспех в душе. Потом я спала на его постели. Ну чем от меня еще может вонять? Только псиной.

- Вашим гелем для душа… Воняет, да? – не удержалась я от подколки.

Но он вышел, не ответив, а я на удивление не вылетела с лоджии. Хм… А может все не так уж плохо и зверь еще привыкнет ко мне?

Мир резко перевернулся, как только я зашла с лоджии в квартиру и оглохла от какофонии звуков. Влетела в зал с мешком набитым испорченными тряпками и заорала:

- Прекратите! – Даша отдернула руки-крюки от рояля и с выпученными глазами уставилась на меня. - Сейчас я выйду с этим мусором из квартиры, потом продолжите.

Из кухни вылетел зверь:

- Я с тобой!

Обулся и выхватил у меня мешок.

- Зачем? – растерялась я.

- Прогуляемся.

Отложенная месть? Но Ермаков быстро пояснил, что мы поедем за Алиной, и мне бы побыстрее вникнуть в график, потому что сопровождать он меня с этого дня не будет.

Весь пролет мы спускались пешком. Договорились о тренировке, что уже было маленькой победой над злым и непредсказуемым зверем. О маникюре решила пока помолчать.

Ермаков был каким-то рассеянным и в тоже время сосредоточенным, но не на том, на чем нужно. Пару раз я застала его на разглядывании моей задницы.

- Оцениваю мышцы, - пояснил он, пойманный на непотребстве. – Прокручиваю в голове комплекс упражнений для тренировки.

- Ты жопу мне качать будешь?! – возмущенно остановилась я на последней ступеньке.

Ермаков не успел сориентироваться, налетел на меня, сбил, прижал к стене. Я только ойкнула, в миг оказавшись пришпиленной, как бабочка. Сейчас он обретет равновесие и отодвинется, а я закусываю губу, не отдаю себе отчет, притягивая его еще ближе, цепляясь пальцами за отвороты пиджака, тыкаясь носом в шею и вдыхая запах зверя полной грудью.

Воняет, воняет, Ермаков… И как желанно воняет!

Меня прёт от его близости, я бесстыже трусь о его тело, охаю, когда он коленом вклинивается между бедер и жестко рукой сажает меня поверх него. Спина самопроизвольно выгибается, а я тянусь губами к лицу мужчины. Для меня это уже прелюдия. Я уже на грани секса. Жду поцелуя, как последней отмашки, после которой уже не будет возврата.

- Какая же ты… Течная сучка, - в голосе презрение, которое отрезвляет лучше любого холодного душа. – Раздвигаешь ноги перед любым, кто хочет трахнуть тебя?

Ермаков резко отодвинулся, оставив меня без опоры, и отвернулся, спускаясь по ступенькам на этаж ниже, к выходу из подъезда.

Обидно. Обидно до усрачки! Я не даю каждому, хочет он меня или нет…

Ой. Что зверь сказал? Что он меня хочет? Хочет меня трахнуть?

Я не могла сдержать торжествующую улыбку. Раз он уже меня хочет, надо помочь ему снять себя с предохранителя. А соблазнять я умею!

Не знаю, что от меня ждал Ермаков, сопли-слёзы? Но не дождался. Я надменно обошла его и села в машину к Глебу.

- Так ты едешь или нет? – уточнила у замешкавшегося Ермакова.

Тот сузил свои глазюки и сел на переднее сиденье передо мной. И снова этот порочный запах. А ведь я живу в его доме, могу найти и посмотреть, что за брэнд.

- В школу завтра отвезете девочек с Глебом. Он знает куда везти. У него график занятий в студии. По приезду договоримся с Ириной, когда она будет приходить заниматься с Дашей.

- А почему у него? – прервала я Ермакова.

- Что у него?

- Почему расписание у него? Няня же я, а не мой телохранитель.

Глеб хмыкнул и отвернулся, а вот Руслан наоборот оглянулся, чтобы смерить меня взглядом.

- У меня серьезные сомнения, не перепутал ли я вас местами, - сказал он. – Глебу мне проще доверить детей, чем тебе.

- Это почему?

- Вырастешь – поймешь.

Дальше мы ехали молча. У студии Ермаков вытащил меня из машины, познакомил с ведущей студии, забрал Алину. Та демонстративно игнорировала меня, опять отодвинувшись подальше в машине. Надо что-то делать с этими девчонками, как-то изолировать их, они определенно будут мешать в соблазнении зверя…

Посадить бы их в клетку.

- Клетка! – закричала я, вспомнив о важном событии.

- О чем ты опять? – раздраженно встрял Ермаков, но мне уже было не до него.

- Глебушка, разворачивайся. Едем в питомник!

- В какой еще питомник? – уже сердито спросил Руслан. – Козлов, к дому.

- Не могу, - пробасил мой послушный секьюрити. – Технически, она мой босс.

- Слышал? Я все еще его босс! И мы едем в питомник. Я еще неделю назад должна была забрать своего щеночка.

- Щеночка! – вдруг восторженно пискнула из угла Алина.

- Чистокровный доберман. Я всё-всё для него приготовила. Корм купила, курточку подобрала, клетку приготовила…

- Клетка для пса? – вдруг холодно вклинился Ермаков.

- Угу.

- Я сидел в клетке для пса?! – раскатистым голосом переспросил он, а я подобно Алине забилась в угол, надеясь, что он по привычке не вышвырнет меня из моей же, технически, машины.

- Ты сидел в клетке?! – в тон ему вопросила неожиданно оживившаяся Алина.

- Твою срань!..

- Русик, но нам придется поехать за щеночком! Или Даша тоже узнает, что ты сидел в клетке, - заключила Алина, вцепившись в мое запястье, видимо, чтобы я не лезла и не мешала девчонке шантажировать отца.

Но почему она назвала его «Русик»?

Я реально услышала раскатистый рык и отрывистый приказ:

- Глеб, поехали в чертов приемник.

Всю дорогу я рассказывала Алине, какой у меня будет щенок, почему доберман, как я выбирала и даже показывала детские фотографии.

- А щеночек мальчик или девочка?

- Кобель, - пробормотала я, невольно бросив взгляд на притихшего зверя.

- А имя ты ему выбрала?

- Конечно. Вермут.

- Странное имя. Давай назовём его по-другому.

- Нет, подожди, - опешила я. – Собака моя, называть её буду я.

- Но жить она будет у нас? Справедливо обсудить имя пёсика на общем совете.

Мы обе уставились на Ермакова, требуя разрешить спор.

- Господи боже мой, - простонал он, - Глеб, может и ты к нам до кучи переедешь?

- Ну папочка, ну миленький?

- Да, давайте соберем совет и назовем кобеля Жориком, - выдал Ермаков.

- Что?! Только через мой труп! – не подумав, ляпнула я.

- А мне нравится! – восхищенно захлопала в ладоши Алина.

- Мой труп? – я нахмурилась.

- Нет, имя – Жорик!

Застонала, откинувшись на сиденье и отвернувшись к окну.

Он всё делает мне назло, но ладно хоть не убил еще. Пусть зовут малыша Жориком. Вернусь домой – переназову Вермутом. Или… О! Русиком! Ахаха! И будет сидеть Русик в клетке, как миленький. И выгуливать буду его на поводке.

Кажется, Ермаков подглядывает за мной в инсте? Хы. Будут ему селфи с яркими надписями: «Русик уверенно метит кустик», «Русик берет барьер», «Апорт Русик!»

Я разулыбалась своим мыслям и тут поймала взгляд Руслана в зеркало заднего вида. Он всю дорогу наблюдал за мной, и взгляд его был темный, голодный, зовущий… Невольно облизала губы, и заметила, как на движение моего языка у него дернулся кадык. Ермаков поспешно отвел взгляд и отвернулся к окну.

Эх, Русик, Русик, а ведь я хочу не меньше… Вот если бы ты не вредничал!..

* * *

Глеб высадил нас с щеночком у дома и поехал ко мне за клеткой и кормом, матерясь на чем свет стоит, пока Ермаков не одернул его, выразительно поглядев на верещащую от восторга Алину.

Ту распирало от первости. Вот Даша еще не знает про щеночка, а Алина уже имя ему выбрала.

- А тебе не жалко сестру? – допытывала я в лифте мелкую.

- Это с чего бы?

- У нее столько несчастий. И студию бросила, и с игрой на рояле не ладится. Может, разрешим имя выбрать ей?

Алина поджала губы:

- Но мне нравится Жорик. А потом, ее никто не заставлял бросать студию. Она просто как дура влюбилась в Илюшу-хрюшу, а тот обозвал её коровой в пачке.

- Что?

- Что? – возглас у нас с Ермаковым вырвался одновременно.

Алина пожала плечами:

- Она его огрела портфелем по голове, а когда он отбежал – кинула в него ботинок, попала в телевизор, но не разбила. Хотя папа все равно купил новый.

Выдала мне Алина запас годовых новостей и протянула руки:

- Дай я его хотя бы внесу. А она пусть выбирает имя. Но если назовет пёсика Ильёй – то он будет Жориком.

Я вздрогнула, когда почувствовала руку Ермакова у себя на заднице, и округлила глаза, когда он ущипнул и сделал жест, что, мол, соглашайся. У меня что, был выбор? Я не собиралась подвергать жопу синякам.

Вручила щенка Алине, и попыталась отцепить руку Ермакова от зада, но она словно приклеилась.

В доме нас ждали. Немного не в таком составе, но зато дождались все: и тётя Галя, и Ира, и Даша. К тому же и Тёма пришел. Визг и крики поднялись не хуже какофонии рояля, но тут из толпы меня выдернул Тёма и кивнул головой в сторону спальни.

- Ты чего? – удивилась я.

- Хочу предупредить, - взволновано начал Ермаков-младший. – Я тут языком трепанул про мать девчонок…

- Ну?

- Не должен был. В общем, ты ничего не знаешь, поняла? Рус пронюхает – башку мне снесет.

На меня снова навалились пережитые, казалось бы, страхи. Вот смотришь за Русланом – нормальный мужик, обходительный, даже в голову не придет, что маньяк! А с девочками как мягко обходится? Ну не могут убийцы так себя вести. Или могут? Психологический отвод глаз, а потом разделал труп, и в морозилку?

Кстати, морозилку то я у них не проверяла… Мало ли?

- Я не скажу, - выдала ожидаемый ответ.

- Ну, ок. С псом ты конечно четко придумала – Рус девчонкам даже кошку не разрешал завести.

- Да ну? – я удивилась, потому что с Жориком…. Тьфу ты! С Вермутом он быстро сдался.

- Ну да, - Тёма как-то слишком близко пододвинулся ко мне и кривовато улыбался.

Но не успела я осадить парня от дальнейших действий, как вмешался Ермаков.

- Тём, выйди. Юль, пойдем проводим Ирину и начнем укладывать девочек. Поздно уже.

- Начнем укладывать? – удивилась я. – Вдвоем?

- Покажу тебе, как обычно мы укладываемся, чтобы в выходные смогла повторить.

- Я?

- Кто у нас тут няня?

- Я.

- Ты. За мной!