Глава 16. В заключение

Меня мутило. Я проснулась только от того, что тошнота подкатила к горлу. Резко свесилась с кровати, дернув запутавшуюся в одеяле руку, и не сдержала рвотный позыв.

Но ничего не случилось, только болезненный спазм охватил желудок. Я застонала, откинувшись на подушки. Это же надо было так набраться в клубе, что сейчас умереть от похмелья хочется.

Как вообще я явилась домой в таком виде? Дашка наверняка была в шоке…

В голове всплыли девочки, одна за другой, а потом потянули за собой события последних дней.

Так, стоп. Клуб тут ни при чем, зверь меня на бессмысленные гулянки не пустил бы. Тогда что произошло?

Тут я попробовала вскочить, вспомнив о свадьбе, о платье, о карете, которую нанял мой неугомонный папочка, и снова рухнула как подкошенная, только теперь понимая, что руки привязаны. Попробовала поднять ноги – та же картина, веревки на лодыжках мешали даже пошевелиться.

Я подняла голову и осмотрелась, насколько позволяло неудобное положение.

Зачуханная облезлая комнатенка, окно выбито и наполовину забито фанерой, с желтого с осыпавшейся штукатуркой потолка свисает провод с одной единственной грязной лампочкой.

Какой-то мудак схватил меня перед самой свадьбой, приволок сюда и бросил на грязную ржавую кровать, подстелив вонючую полуистлевшую телогрейку.

От запаха меня снова чуть не вывернуло. Но было бы чем! А пока скрутило от спазмов и не отпускало, прошибая до холодного пота.

Господи, как мне страшно! Но ведь Рус найдет меня? Они с папой точно так этого не оставят. Они найдут и пришибут этого гандона.

Время тянулось невыносимо долго. Я успела накричаться, надорвав горло. Нарыдаться, выжав из организма последние остатки влаги. И мысленно успела проститься со всеми, кого любила.

Их оказалось немного. Просто катастрофически мало. Я пыталась вспомнить тех, с кем так долго проводила бесшабашную молодость, но ни к кому не чувствовала ничего, как, уверена, и они ко мне.

Зато сердце сжималось, когда я думала про Руслана и его семью, когда плакала о папе, что он так и не увидит доченьку в красивом платье невесты, когда подумала, как расстроится Глебушка, придя на смену и не найдя меня.

- Жорик! – застонала я, вспомнив, что пёс остался без присмотра на прогулочной площадке.

Черт, все через жопу.

Я сейчас жалела о своей никчемной жизни. Меня убьют, найдут, вдоволь посплетничают, но забудут сразу же, как зароют. Потому что все свои двадцать пять лет я была пустышкой. Понятно, почему Рус в тот вечер хотел отделаться от меня, его жизнь, в отличие от моей, была настоящая. Местами страшная, местами проблемная, но в большей части наполненная заботой о семье, любовью, счастьем…

А я? Что могла предложить ему я, кроме перепихона и накаченной натуральной задницы? Вот именно, ничего.

Тут снова подступили слёзы, от жалости к себе. Это же надо было торчать на модных показах, прожигать время в клубах среди таких же никчемных парней, когда настоящая, стоящая жизнь в это время пролетала мимо меня!

Я же хотела научиться варить варение, как тётя Галя, сходить хоть раз на рыбалку с Русланом и Тёмой, и в лес за грибами с девчонками. Это было бы так по-настоящему!

Было бы…

Где-то хлопнула дверь, и я напряглась, прислушиваясь. Раздались тяжелые шаги, поднимающиеся наверх ко мне. Значит я на втором этаже. Дом старый, деревянный, это видно по ставням и по скрипу ступеней под чьими-то ногами.

В замке повернулся ключ, потом что-то отодвинули, и только тогда дверь открылась.

На секунду я еще надеялась увидеть на пороге Руса или Глеба или папу, что они уже отыскали меня и спасли, но в проеме стоял плечистый мужчина с красивым лицом, но злыми глазами.

- Принцесса очнулась? – ухмыльнулся он. – Неожиданное продолжение свадебного дня, не так ли?

- Вы кто? – прохрипела я и тут же закашлялась.

- Я последний знакомец в этой жизни, дорогуша. А все потому, что правильных людей надо выбирать для траха. А ты выбрала самого неправильного из них. Но ничего. Теперь я всё исправлю. Со мной тебе даже больше понравится, принцесса.

Сердце сжалось. Я как-то не думала, что перед смертью надо мной еще издеваться будут. Само собой, я догадалась, что это и есть тот самый Елагин. Невозможно не заметить некоторые черты сходства девочек с папашей. Почему-то раньше я в них видела только Ермакова, видимо Рус с сестрой были очень похожи. И очень красивы.

Но даже Елагин внешностью подкупал. Я очень понимаю сестру Руслана, когда она купилась на эту мужскую красоту. Вряд ли она тогда знала, какой монстр скрывается за этой внешностью.

Хотелось орать что-то вроде «отпусти меня» или «лучше возьми меня, но оставь девочек в покое», или «сдохни уже, тварь», но он вряд ли сдохнет, потому что я попросила. А шумовым фоном становиться не хотелось.

Главное правило по самозащите, которое мне все-таки впихнул Глеб – стань для похитителя личностью. Это я запомнила. Пока я жертва, или дорогая кукла, за которую можно срубить выкуп с папы, или светская тусовщица без мозгов, - я не человек.

А человека устранить всегда сложнее. Значит, надо говорить о том, что встряхнет даже Елагина. О чем?

Очень хотелось понять, зачем он убил сестру Ермакова. Но что-то мне подсказывало, что эта тема убийце не понравится. Он сейчас сосредоточен на мести Руслану, во на это и стоит надавить.

Ну что, Юлька, прорвемся? Или потянем время…

- Если не пустишь в туалет – обоссусь, и тебе не стрёмно будет трахать меня?

Елагин хмыкнул, оглядел меня, потом медленно достал нож и пистолет.

- Без выкрутасов. Я умею обращаться и с тем и с другим.

Я покорно кивнула, дожидаясь, когда он развяжет мне руки и ноги. Ударить и попытаться убежать?

Безумно, безумно привлекательная идея! Вот только во мне килограмм пятьдесят-шестьдесят, а в нем – сотня. Он массивный и злой. Догонит и выкрутит ноги с руками. А я хочу дождаться освобождения целой и невредимой. К тому же я не помню, закрыл он дверь на ключ или оставил открытой. Возможно мой побег закончится уже на пороге. Или под окнами второго этажа…

Прокрутив в голове все варианты, я обреченно вздохнула. Бежать не получится. Значит план первоначальный – тянуть время.

- Меня Юля кстати зовут.

- Похрен, - он перехватил меня за локоть и поволок к закутку без двери и света, с разбитым унитазом.

- И как мне здесь присесть? – растерялась я.

- А что, принцессы на корточках не писают? – усмехнулся он, опираясь на косяк и складывая руки на груди в ожидании развлечений.

- Не выйдешь?

- Угадала. Ссы.

Я обреченно огляделась. Судя по запаху, вода в доме давно отключена. Дом нежилой, не удивлюсь, если огражден под снос. Как? Ну как меня здесь найдет мой зверь?!

На папу я не надеялась. Если уж и отыщет, то только Ермаков. Я ему сейчас нужнее, это даже Елагин просёк, потому и утащил меня, лишив Ермакова главного козыря в суде и заимев инструмент для шантажа.

Хотя…

Неужели Руслан откажется от девочек ради моего спасения? Вряд ли… Не настолько я дорога ему. Он и предложение сделал под давлением обстоятельств, а не потому что влюбился…

Отчаяние накрыло с головой. Я обреченно оглянулась на убийцу. Есть ли у меня вообще шансы спастись?

- Почему я?

- Что ты? – не понял Елагин.

- Почему ты украл меня, а не детей?

Он усмехнулся, вдруг с жадностью разглядывая как я присаживаюсь над расколотым унитазом и мочусь.

- Потому что Ермаков сам выбрал поле игры.

- В смысле? – не поняла я.

- В прямом. Мог убить меня, а закатал в тюрягу. Всю, сука, жизнь перекроил.

- Он? – я удивилась. – Вообще, ты сам свою жизнь кроил и резал, если мне не изменяет память.

В ответ Елагин только усмехнулся, нехорошо облизываясь, глядя на меня.

- Закончила?

Я тянула время. Мне нужно было дольше с ним поговорить.

- Подмыться бы еще…

Огляделась.

- Всадить бы тебе по самые гланды, принцесса, но времени в обрез. Этот хрен всех на уши поднял, и меня теперь проверяют. В участок вызывают, задать вопросы, то-сё. Как будто признаюсь, что это я тебя умыкнул.

В этот момент я испытала сильнейшую слабость от облегчения. Даже к стене прислониться пришлось, чтобы не свалиться мешком на пол. Вот только Елагин тут же привалился, вдавив меня в битый кафель, и больно сжал груди, тиская и приговаривая какие-то грязные словечки.

Я попыталась оттолкнуть, но он моментально отреагировал, запыхтев, полез руками в спортивные штаны, щипаясь и натирая между ног. Я закусила язык, чтобы не взвыть. Понятно же, что любое сопротивление его только подстёгивает.

Пискнула только когда Елагин перехватил мою руку и сунул в штаны себе, заставляя обхватить полувялый член.

Так себе размерчик, после Ермакова любой размерчик так себе. Но я знала, к чему это может привести и, застонав, грохнулась в обморок. Очень правдоподобно, не реагируя ни на мат, ни на тормошения Елагина, ни на увесистые пощечины. Под конец он вылил на меня полбанки воды и оставшиеся полбанки сунул в руки.

- Хочешь пей, хочешь подмывайся. Буду через пару часов – жрать и еще воды принесу. Попробуешь свалить – пожалеешь. Поняла?

Я слабо кивнула, сидя на грязном полу засранного туалета и обнимаясь с банкой воды.

Могла ли я себе представить таким день моей свадьбы?

Точно нет. Но раскисать было некогда. У меня всего два часа уйти или придумать другой выход.

Как и предполагала, прыжки со второго этажа были бы смертельны. У старого дома всё болталось на соплях, перила и балкончики сгнили и крошились. Стоило только дотронуться. Зато под окнами был свален строительный мусор и лом. Я видела торчащие арматурины на земле под окнами.

Судя по звукам и виду из окон, он спрятал меня почти в центре. В старой части города. Которую постепенно освобождали от древних построек и застраивали новыми небоскребами и торговыми центрами. И все же район был пуст, ни докричаться, ни дозваться, шум недалеких проспектов перекрывал все звуки.

Исследовала дверь… Ну как исследовала – подергала ручку, пока она не оторвалась. Ручка то оторвалась, а вот дверь сидела намертво. Если выберусь из этой передряги, надо будет нанять спеца по взламыванию замков шпилькой и научиться.

Хотя и шпилек под рукой у меня не было.

Через два часа я нервно сидела на краю старой кровати и ждала Елагина. Иногда есть ситуации, которых не избежишь. Не знаю, как я это переживу, но мне главное прожить подольше, чтобы нашли и спасли. Только Елагин не явился.

Я допила оставшуюся воду из банки и сжалась в углу, обхватив себя руками. Ночью становилось прохладно, а лежать на кровати с вонючей гнилой телогрейкой так себе альтернатива.

Не плакалось. Вместо этого давило осознание безвыходной ситуации. Что если меня не найдут? Что если не успеют? Что если он убьет меня, как свою жену?

Вот под эти страхи я уснула. Кошмары и беспокойство давили даже во сне, я постоянно просыпалась, но понимая, что продолжаю сидеть в заточении одна, снова проваливалась в очередной кошмар.

Если переживу, моя жизнь определенно должна сложиться по-другому. Хватит. Нагулялась.

Утром проснулась от удара ботинком по бедру.

- Еда, - на пол упал пакет, по запаху, с фаст-фудом. – Вода, - следом упала и подскочила полуторалитровая бутылка с водой.

Первой я схватила бутылку и присосалась к воде.

- Сейчас мне некогда с тобой, Ермаков обложил по всем фронтам, сука. Дергается из-за тебя.

Внутри от радости сердце забилось сильнее, но я подавила реакцию. Не хватало еще, чтобы Елагин отыгрался на мне за рвение зверя.

- Но получит в пакете, частями, - оскалился Елагин. – После того, как я заполучу своих крошек.

Я медленно поднялась и села, морщась от боли во всем теле. Но это фигня. Судя по обещаниям убийцы, расклеиться я не успею.

- Зачем они тебе? Им с Русланом хорошо.

- Да что ты понимаешь? Хотя… Если ты одна из его шлюшек, то понимаешь. Он и их пристроит к бабкоделам, а те вертеть на хую их будут, пока не выкинут. Хрен он так с ними поступит. У них другая судьба.

Елагин ощерился.

- А какая? С чего ты решил, что он продаст Дашку и Алину? И что ты можешь им дать такого, что не даст Руслан?

- Борзая? Не люблю борзых.

- Так я тебе не навязываюсь.

Елагин склонился надо мной, подавляя. Но меня не в той среде воспитывали, чтобы прогнуть только под этим. Я подняла глаза и с вызовом посмотрела на него. Если Ермаков ищет меня, землю роет, то найдет, я уверена.

- Он дает им образование, причем в отличной школе, я там была. Балетная студия по двести баксов в месяц за каждую. Игра на фортепиано, три урока в неделю, - тут я запнулась, прикидывая, сколько бы взяла за уроки, если бы Ермаков уже не покрывал услуги натурой, - по триста баксов в неделю. Ты потянешь?

В ответ была увесистая пощечина по лицу, от которой глаза закатились, и я вскрикнула от боли.

- Не нужны моим девочкам эти уроки, усекла? Борщи готовить и мужей ублажать – вот что им надо!

Елагин поднял меня, вцепившись пальцами в шею. Придавил к стене и навалился всем телом, впиваясь своими слюнявыми поцелуями в губы. Я задыхалась и отбивалась от убийцы, но его бешенство перекрывало все попытки вырваться.

Он грязно проникал мне в рот, долбился языком в нёбо, игнорируя мои рыгания от тошноты. Я закричала, когда Елагин грубо сжал грудь и дернул за соски, но он тут же заткнул мне рот новым рвотным поцелуем.

Я ревела, визжала, когда он освобождал меня от штанов и грубо вклинивался между ног. В какой-то момент я смирилась, что все произойдет вне зависимости от моего желания… Я не хотела его, меня мутило, но я нихрена не могла сделать!

С другой стороны, я же не девственница, у меня были мужчины. Немного, но были. И со всеми, кроме Ермакова, я трахалась ради здоровья, а не по любви. Не умру же? Переживу?

Но почувствовав его пальцы между ног, не смогла сдержать рыдание.

Странно, но раньше, когда я брала, как только мне захотелось, я не думала о чувствах того, кого принуждаю. Даже забирая Ермакова, я думала о себе, о том, что или получу от него то, что хочу, или проучу, чтобы знал, как с девочками моего круга разговаривать.

Ведь я не думала о последствиях, не думала, что может чувствовать Руслан, находясь в клетке моей кухни. А теперь я понимаю. Убить. Убить урода за то, что просто покусился на мое личное пространство!

Елагин тяжело пыхтел мне в шею, пристраивая свой скромный членчик в меня.

Господи, я его даже не замечу, но почему же так выворачивает от мерзости?

В этот момент кто-то со всей дури ударил в дверь, но та не поддалась, зато Елагин остановился в миллиметре от меня.

- Какого…

Со второго удара, пожестче, дверь слетела с петель. Я видела, замок то выдержал, а петли нет.

На пороге стоял красный и злой, как черт, мой любимый зверь! Сверкал щелками глаз и рычал что есть мощи:

- Руки, ублюдок, от нее убрал!

«И член, член свой от нее убрал!» - повизгивало у меня что-то внутри от восторга, но при этом накатила вдруг такая слабость, что стоило Елагину от меня оторваться, как я тут же поползла по стене вниз на слабеющих ногах.

- Русик! – протянула я, чувствуя, что именно в такие моменты теряют рассудок от счастья.

Он пришел! Он нашел! Теперь он на мне женится, и я хрен дам ему развод.