Глава 17. Одна единственная

Я ругался с Обуховым до последнего.

- Нахрен нам карета?

- У меня единственная дочь замуж выходит! Карета будет!

Я закатил глаза, а будущий тесть продолжал:

- Эх, жаль всё так спешно, Царицыно снять не успеем. Узнавал, там всё забронировано, даже через своих не получилось сдвинуть график. Значит, ЗАГС на Кутузовском будут.

Я обреченно кивнул. Предполагал, что мы с Юлькой скромно распишемся, проведем вечер в кафе, потом завалимся в мой номер в отеле… Но у ее папаши были грандиозные планы сделать дочери сказку!

- Тут и тут движение перекроют, я позвоню.

- Зачем?

- Дык карета, лошади, все дела. Как ты мою принцессу в пробке представляешь?

- Никак.

- Вот и я о том. Пусть в другом месте в пробке стоят, а она на карете, с четверкой запряженных лошадей… Так, фотографы и видеосъемка с меня.

Я в очередной раз кивнул, пока Обухов не начал перечислять, что предстоит сделать мне. Тут пришлось записывать, чтобы не забыть.

- Ресторан берем у Заславского…

Я скривился.

- Зачем? Там тоже бронь на полгода вперед, даже столик на вечер выбивать с боем приходиться. Давай в клубе. Снимем этаж…

Тесть нахмурился.

- Ну хорошо, можем снять весь клуб. Сколько с вашей стороны приглашенных?

- Вечер у Заславского, - закрыл обсуждение Обухов. – Мировая звезда кулинарии. Мишлен, все дела. Только там. А то Юльку засмеют потом.

- Ну пусть, - махнул я. – Заславский, так Заславский.

- Вот и договорись. У тебя самого то кто?

- Только семья, маму привезу, Олега с семьей приглашу.

- Человек десять?

- Примерно.

- Ага, ну и с моей стороны двадцать. Значит всего на тридцать человек.

Тут я усмехнулся.

- Не очень скромно для принцессы?

- В узком кругу, - серьезно отрезал тесть. – Потом забубеним фото на первую страницу в эксклюзиве. Если Юльку не напечатают на этих их глянцах – она с меня с живого не слезет.

А может без глянца? Я вдруг подумал, что по-хорошему, надо было поговорить с козой в части афиширования свадьбы. Все же, когда мы разойдемся, по ней это ударит сильнее. Вторую свадьбу точно будут сравнивать с нашей. Зачем ей это?

- Юлька наоборот хотела поскромнее свадьбу. Не на публику, - решил я подрезать крылья папаше.

- Юлька? Поскромнее? Мы о моей дочери сейчас говорим?

Я понял, что все же придется беседовать с ней. Но до самой свадьбы так и не получилось. Не смог я завести разговор о будущем разводе, когда она с таким воодушевлением носилась по городу в поисках платья для себя и девочек, ювелирки, открыточек…

Да пусть в конце концов оторвется и сыграет свадьбу как хочется. И пусть наша свадьба будет лучшая, чтобы с другим у нее хер такое вышло. Да, пусть сравнивают потом в глянцах наши свадьбы и с завистью вспоминают нашу с Юлькой.

В общем, я набрал Обухова  и дал добро на все излишества. Утвердив эстрадных звезд и порядок их выступления, одобрив ведущих и прочие развлекательные номера. Судя по списку, одного вечера для всей этой программы будет мало.

А еще, глядя на невесту и невольно поддаваясь общей предпраздничной нервозности, я заражался торжественностью события. Меня невольно подводило к тому, что я делаю важный шаг в своей жизни. Наблюдал за девчонками и не мог уже отделить их друг от друга и от себя.

Когда это произошло, что Юлька стала частью нас? Частью меня?

Ночью, перед свадьбой, я долго не мог заснуть, скучая по ее горячему телу рядом. Хотелось бы обнять, прижать, стиснуть до недовольного ворчания. Зацеловать в губы упрямую козу. Без нее было тоскливо. Без нее все вернется на привычный круг забот о семье и рабочих проблем. А Юлька…

Она для меня стала потрясением. Праздником. Локальным ураганом Ермакова-старшего. И младшего тоже, и я не про брата. Я никогда еще не бежал домой с таким желанием открыть дверь и обнять девчонок и козу. Никогда не ждал ночи, чтобы как мальчишка закрыться в спальне и показать Юльке высший пилотаж.

Понятно, что она звездень и замашки у нее порой царские, но без всего этого не было бы Юльки. Было, но уже не та. И неизвестно, заметил бы я другую.

Утром для поднятия тонуса я вэсе же спустился в бассейн и сделал пчару кругов. Дежурно улыбнулся девочке-администратору, ощтмечая ее скорее профессиональным взглядом, смог бы я ее ппристроить иди нет, и даже не примеряя к себе. Поднимаясь на лифте в номер, удивился, что с момента, как коза посадила меня в клетку, я в принципе перестал реагировать на девочек. Они окончательно стали материалом для работы, не больше. И тогда больше стала понятна привязанность и собственная реакция на Юль-Андреевну.

Я усмехнулся, поправляя галстук-бабочку на смокинге. На Юльку я торчал, и хер поймешь теперь, из-за нашего ли специфичного знакомства, или это судьба?

Как раз взял телефон, чтобы предупредить мать о выходе, когда он завибрировал в моей руке.

Глеб?

- Да?

- Руслан-Лесандрыч, а невеста у вас?

По позвоночнику зазмеился холодок, поднимая дыбом каждый волосок на коже от предчувствия

- Н-нет. Она должна выехать с девочками…

Голос подвел, и я прокашлялся.

- С девочками на карете через час.

- Нет её, - сурово и без тени шутки буркнул Глеб.

- Где она?

- А я звонил бы вам, знай где искать?

Мороз прошел по коже.

- Девочки…

- В порядке. Дома. Взволнованы.

- Кто на дежурстве?

- Петр.

- Что говорит?

- Ушла выгуливать щенка…

- А Вермут?

- Пропал.

- Твою срань! Ис…

- Искал. Нету.

- Ждите дома, - задыхаясь от беспокойства, бросил я и отключил звонок.

Сорвал бабочку, скинул смокинг. Господи, только бы она была жива!

Звонок Мезурову, Обухову, матери.

Несостоявшийся тесть взялся отменить свадьбу и все приготовления. Я был ему благодарен, зная сколько времени и нервов это сожрет. Еще и денег. Но на кону стояла жизнь его дочери, и Андрей Григорьевич не торговался.

Мама пообещала остаться в квартире с девочками и не впускать и не выпускать никого. Хотя Олег тут же порешал отправить мать с девочками в свой загородный дом к Ксении. В квартире остался Тём с вызванным Николаем.

Олег развернул штаб в клубе в закрытом специально под операцию вип-зале.

- Только не расклеивайся, Рус. Холодная голова и трезвый расчет, понял? Никаких эмоций!

- Понял-понял, - я смотрел на него, а внутри все разрывалось от тревоги.

- Отлично. Тогда нам просто надо посадить на хвост Елагина столько собак, сколько найдем в этом сраном городе. А сейчас дергай его соглядатая и пиши заявление на проверку. Звони адвокату и найди причину вызвать его в суд. Требуйте с него бумаги, чтобы забить псу весь свободный траффик.

- Пёс! – я хлопнул себя по лбу. – Да, Олег. Все сделаю по дороге. Сам буду на телефоне. Держи со мной связь!

Я метался по двору, не прекращая кричать «Вермут», «Жорик», хоть как, лишь бы услышать ответ. В какой-то момент начал верить, что если найду пса, найду и его хозяйку. Мою невесту.

Телефон постоянно звонил, то Обухов с отчетом и вопросами, как идут дела, то девочки с переживанием за Юльку, то адвокат по делам Елагина. Только Мезуров не звонил. Я ждал его звонка и боялся.

Олег беспокоит только в двух случаях, если всё кончено, или если он нашел её.

Но Олег молчал, зато мне показалось, что вдалеке я услышал скулеж. Неужели?

- Вермут? Где же ты, мальчик? Вермут! Ко мне!

По лаю и скулению я нашел его в зарослях, где щенок запутался поводком в ветках и застрял. Юлька точно не бросила бы его так, с поводком. И я не сомневался, что так сорвать мою свадьбу мог только Елагин. И она у меня девочка умная, вряд ли пошла с ним сама, бросив щенка. Значит, он её утащил силой…

Лишь бы ты была жива, Юлька, слышишь? Не делай глупостей! Жди меня.

Ночь заснуть не смог. Просчитывал ходы Елагина, четко понимая, что эта тварь Юльку в живых не оставит. Он понял к чему я затеял свадьбу, но из-за спешки оступился и взял свидетеля. Теперь и он и я понимаем, что если я докажу, что похищение невесты дело рук Елагина – вопрос о лишение его родительских прав будет решен. Но ценой жизни козы. Он не оставит свидетеля и постарается спрятать следы еще большего преступления.

Я застонал, ударив кулаком в подушку и завывая от бессилия. Где, где нахрен искать её? Куда он ее засунул?

Но я найду. Главное, чтобы она была еще жива.

С пяти утра я уже поднял на уши всех. Елагина пасли с момента выхода из квартиры, во время прохождения во все инстанции. Я видел, как он злится, но сам шел по его шагам след в след.

Олег звонил, требовал оставить всё профессионалам, но я клал на его приказы, не выпуская Елагина из поля зрения.

- Кажется стервятник близко к гнезду, - вдруг ожил оперативник. – Магазин формата «у дома», но при этом в другой стороне от его квартиры – это знак. Подниму оперативников и сообщу координаты Олегу Константиновичу.

Я видел, как Елагин вышел с пакетом из маркета налегке. В пакете реально был перекус. Полторашка воды и что-то из быстро приготовляемой еды. Сердце рвано заколотилось в груди.

Сначала спасти Юльку, потом уже решить насчет Елагина. Сколько ему дадут за похищение? Два-три года? А потом я опять буду трястись, не схватит ли он Дашку или Алину по дороге из школы. Не прирежет ли Юльку, что из-за нее сорвались планы.

Я заскрежетал зубами.

Олег приехал раньше подкрепления и предложил мне ствол. Я мотнул головой. Если в суде всплывет, что я бегал за Елагиным с оружием в руках, меня так же лишат опекунства, потому что прав на девочек у меня меньше, чем у него.

Елагин прошел на закрытую территорию будущей стройки, осторожно оглядываясь и следя, чтобы его никто не засек. Всё это мы видели на мониторах передвижного фургона с камеры беспилотника.

- Вот гондон! Он еще и засунул твою невесту на мою территорию в самом центре города, - присвистнул Мезуров.

Я присмотрелся, отмечая по карте, что мы действительно в центре, недалеко от основного клуба Олега. Он выкупил этот клочок земли с постройками под снос для расширения зоны развлечения для элиты. Если бы Юльку Обухову нашли мёртвой на собственности Мезурова, отдача бы пошла внушительная, не только по мне, но и по бизнесу в целом.

Но судя по пакету с провизией, Юлька жива, и у Елагина определенно на нее еще есть планы. Какие – я старался не думать. Меня душило бешенство при одной только мысли, что ублюдок вообще дотрагивался до моей козы.

Олег встретил оперативников, впустил на территорию и распределил их по периметру оцепления. Внутрь пошли я, Глеб и Олег.

Под Глебом прогнулась ступенька и затрещала.

- Останешься здесь. На крики или выстрелы – ломись наверх. Пока тут, - тут же распорядился Мезуров.

- Понял, - засопел Глеб, отступая осторожно, насколько мог со своими габаритами.

Мы осторожно проверили первый этаж и стали подниматься выше, когда я услышал характерные писки козы.

- Туда, - бросил я Олегу и метнулся к закрытой двери.

Та поддалась только со второго удара, слетев с петель. Я влетел в комнату и замер. Перед глазами возникла та же картина, что и пять лет назад…

…Я примчался на звонок сестры. Паника в ее голосе, мольба приехать, забрать.

Мчался через весь город, плевав на светофоры и чужое преимущество. Ведь я предупреждал сестру, когда она приняла предложение Елагина, что это не тот человек, что ей нужен. Мудак и ублюдок. Он до свадьбы поднимал на нее руку. Она часто сбегала к матери в синяках от побоев, но каждый раз прощала урода и возвращалась.

Но выйти за него замуж? Как?..

Мать плакала, но защищала дочь. Что любовь слепа, что вот родятся дети и самое черствое сердце размякнет.

Ну как же! В день свадьбы я видел глаза садиста, который получил полноправный доступ к жертве. И сестра терпела пока могла. Больше замыкаясь и закрываясь от нас. Не искала поддержку и защиту, ведь сама выбрала больного ублюдка, веря, что любовь его переделает.

Но в тот день её голос срывался от страха. Она молила забрать её, и я мчался через весь город, чтобы успеть.

Но не успел.

Елагин так же как и сейчас, держал сестру за горло возле открытого кухонного окна.

- Чей это ублюдок, отвечай, шлюха! – рычал ей в лицо, исказившееся от страха.

- Я никогда… Он твой…

- Не ври, тварь, - Елагин с силой ударил сестру по лицу, тогда я вмешался:

- Оставь её.

- Какого хера ты делаешь в моем доме? Убирайся и не вмешивайся. Твоя сестра потаскуха. Хотела повесить мне на шею чужого ублюдка!

- У тебя горячка. Просто, отпусти её и мы забудем.

- Хрен ты забудешь, - процедил Елагин и молниеносным движением схватил нож со стола и воткнул в живот сестры.

Я видел ужас в ее глазах, видел боль на её лице, оглох от визга выбежавших из комнаты племянниц. Но сам застыл, боясь спровоцировать зятя на еще больший неадекват.

В голове проносились варианты… Вырубить Елагина, вызвать скорую... Судя по положению ножа и кровотечению, ребенка не спасти, но спасти сестру еще можно…

Рука сама потянулась во внутренний карман за телефоном.

Елагин рвано вырвал лезвие под крик сестры и толкнул её от себя.

Словно в замедленной съемке, я видел, как она отлетела к подоконнику, по инерции взлетела на него и под силой тяжести перевернулась и вылетела из окна…

Сейчас всё повторялось. Окно, Юлька и Елагин, грязно тискающий мою Юльку. В голове закипело. Я ринулся на ублюдка, вынимающего нож, отшиб его от Юльки.

- Уведи её! Живо!

И первым врезал по морде зятя.

Мы катались с ним по полу, что-то руша, что-то разнося в щепки. Я успел два раза с силой ударить Елагина в рожу, прежде чем он вывернулся и выхватил из голенища высокого ботинка заточку.

Я хмыкнул. Вот же мразь, даже проиграть честно не может.

Но зять бросился не на меня, а в бок, к выходу. Я не сразу сообразил, что он не собирается бежать. У выбитой двери, зажав рот руками, чтобы не орать, стояла Юлька.

- Какого хрена! – заорал я, но поздно.

Стоящий чуть дальше Мезуров тоже не сориентировался вовремя, и моя Юлька оказалась в захвате Елагина, с приставленной заточкой к артерии.

- Стоять! – зять медленно, по стене, чтобы никто не зашел за спину, двигался с заложницей к окну.

Я по инерции поднял руки, чтобы не провоцировать ублюдка, зато Олег, ощерившись, наставил ствол. Мы молча наблюдали, как Елагин дошел до разбитого окна.

Через силу, я подавил тревожащие ассоциации, смотрел Юльке в глаза, пытаясь мысленным посылом вселить в нее уверенность: «Все будет хорошо, коза. Главное не дёргайся!»

Зачем он идет к окну? Я осмотрел фасад здания, прежде чем нырнуть внутрь, он не сможет сбежать из окна. Неужели он думает, что у нас только один человек в подъезде на выходе?

Да похер, о чем он думает, но там под окнами не солома раскидана, хрен спрыгнешь, не оставив пару почек нанизанными на арматуру.

- Ты понимаешь, что это конец? – тихо спросил я, медленно опуская руки. – Внизу оцепление и наряд полиции. Похищение и любое причинение вреда будут запротоколированы.

- Да пшёл ты, - сморщившись, плюнул зять. – Ну дадут мне еще пять лет, но мы же оба знаем, я вернусь. И крошки к тому времени подрастут, будут гораздо полезнее папочке…

- Мр-р-разь, - зарычал я, невольно сжимая кулаки.

- А ты думал, я тебе их оставлю? Не-е-ет, они еще поработают на безбедную старость своего папки…

Я дернулся к Елагину, но он моментально оттолкнул от себя Юльку, наполовину вышвырнув ее из окна, удерживая только за накрученные на кулак волосы. Коза взвыла и вцепилась в руку убийцы, чтобы от не вырвал волосы вместе с кожей.

- Стоять, я сказал. Может, сейчас что-то и кончилось, но жизнь я тебе, гниде, подпорчу…

- Ты сгниешь в тюрьме!

- Бывали-знаем. Пару лет сверху накинут за непредумышленное, как с твоей сеструхой было. И скупи хоть всю коллегию адвокатов, а хрен докажешь.

Я чувствовал, как ко мне вплотную подступил Олег, незаметно сунул в руку ствол. Как покраснело от натуги лицо Юльки, пытающейся удержаться и не вывалиться из окна. И видел решимость и злость Елагина, зная, что как и в прошлом он не отступит, доведет дело до конца.

Но внутри все сворачивалось колючей проволокой и рвало внутренности в клочья от потери Обуховой. Черт, я не могу ее отпустить. У меня от нее ничего не останется, кроме щенка, но это не в счет! Я не могу потерять козу. Она моя!

Олег сделал шаг в сторону, как и я оценивая ситуацию.

Будет ли у Юльки шанс выжать, если она рухнет вниз?

Я не обманывался. Теперь нет. Когда сестра вылетела с пятого этажа, я мчался вниз, вызывая скорую, еще надеясь, что может она отделается переломами, ушибами, сотрясениями, потому что невозможно было смириться с мыслью о ее уходе! Не она. Не сейчас!

Тут второй этаж. Вот только шансов у Юльки не было совсем.

Олег цокнул языком и резко рванул к окну.

В кровь брызнул адреналин, замедляя движения других, но стимулируя мои собственные реакции и мысли. Я видел, как Олег бросился к Елагину в ноги. Тот по инерции отпустил волосы Юльки и стряхнул ее цепляющиеся руки. Она с криком перекинулась за окно, но осталась висеть на коленях.

Моя сообразительная козочка оказывается обвила лодыжками ногу Елагина, а Олег в прыжке вцепился в ее ноги и держал, не давая вывалиться из окна.

Зять покачнулся, но быстро поймал равновесие, только мне хватило времени принять единственно верное решение. Я вскинул ствол и нажал на курок.

Елагин дернулся и привалился к стене, нелепо содрогаясь в конвульсиях. Я одним прыжком очутился у окна, вытягивая Юльку внутрь, помогая Олегу подняться и отдавая пистолет.

- Теперь ты сядешь вместо него? – первое, что спросила коза.

- Это ты так торопишься избавиться от неугодного жениха? – хмыкнул я, действительно еще не зная, как повернутся события.

Юлька ударила меня по груди, потом повисла на шее, уткнувшись в грудь, и зарыдала.

- Какой же ты дурак! – воя навзрыд, проговорила она. – Как я испугалась!

Олег мотнул головой на выход.

- Уводи ее и того мордоворота сюда пришли. Сейчас мы сценку для понятых изобразим.

Я кивнул, подхватил Юльку на руки и вынес, очень надеясь, что она больше никогда не окажется в схожей ситуации.