Глава 3. Содержание

Я увидела в каком он состоянии, только когда Глеб втащил бесчувственное тело в квартиру, а Юра предупредительно открыл и закрыл дверь. Даже успела представить, как точно также заботливо открывал и закрывал багажник.

А вот в чуткости Глеба я сомневалась. Он сбросил с плеча мой новый подарочек на диван в гостиной, даже не поправив свесившуюся голову.

- Он хоть жив? – оглядела я помятого лухаря.

- Очухается к утру, Юлия Андреевна.

Вот так тупые секьюрити обламывают мне приключения на день рождения. Я то планировала поюзать гордость зарвавшегося деревенского пижона, если раскается, осознает кем посмел пренебречь, то может быть трахнуть его. Как-нибудь унизительно, чтобы до пенсии краснел от воспоминания. Но я не планировала оставлять его у себя дольше чем на ночь! Попользовать и выпихнуть в туманное серое утро.

И как я теперь останусь в квартире с ним наедине? Очнется, придушит меня – нормально?

- Э, стоять. Я вас еще не отпускала, - тормознула я ребят, бодро шагавших на выход. – Разденьте его и суньте в клетку что ли…

- Это в собачью? – с сомнением уточнил Глеб.

- А у меня еще какая есть? – язвительно поинтересовалась я и ушла смывать макияж и переодеваться.

- Юлия Андреевна, мы закончили.

- Он в клетке?

- Ну да.

- Убрался?

- Ну… да. Всунули.

Я тяжело вздохнула. Встала, чтобы оценить масштаб упаковки подарка самой. И конечно, неприлично выругалась.

- Зачем вы его всего раздели?

- Вы же сами сказали, Юлия Андреевна.

- Глеб, я имела в виду пиджак, ботинки… А, плевать.

Пока я сокрушалась на исполнительность телохранителя, глаза пировали, разглядывая идеальное подтянутое мужское тело. Даже в том положении, в котором мужчину запихнули в собачью клетку, он выглядел потрясно. Офигенное тело, офигенные яйца и… да, орган тоже впечатляющий.

- Чего же ты заартачился, придурок? Нам было бы так хорошо этой ночью…

- В смысле, Юлия Андреевна?

Я закатила глаза.

- Это не тебе. Можете уходить.

- Завтра как всегда?

- Нет, Глеб, завтра я буду высыпаться и знакомиться с новым пёсиком.

- Как скажете, Юлия Андреевна. Позвоните тогда, как надумаете куда выходить.

Через минуту захлопнулась входная дверь и я без лишних свидетелей приблизилась к клетке. Рука сама потянулась погладить растрепанные вихры мужчины, провести ладонью по груди к прессу. И даже зарыться пальцами в короткие аккуратные кудряшки на лобке.

Никогда не думала, что деревенщины ходят в салоны и следят за своей интимной зоной.

Мужчина был красив. Без всяких «но» и оговорок. Если бы не грязный язык.

Напоследок я провела рукой по члену, сжала, чувствуя его мягкую упругость, и с сожалением пошла в постель спать, одна.

* * *

Утренние потягушечки быстро прервались воспоминанием о подарочке. Или я сейчас обнаружу холодный труп в клетке, и нужно срочно вызывать Глеба – закапывать, или мой пёсик очнулся и хочет объяснений.

Так вот, нет ничего лучше, вдыхать аромат свежесваренного кофе и надменно поглядывать на униженного и морально распятого кобеля.

Вот только своей самоуверенности и наглости пёсик не растерял.

Я впервые почувствовала азарт! Сколько мне понадобится времени, чтобы обломать этого лухаря? В себе я больше чем уверена. Через неделю он будет ползать у меня в ногах и вилять хвостиком.

Прихлебнула кофе, довольная мыслями и предстоящим развлечением, когда парень изменил положение в клетке, нацеливаясь своим хвостиком в меня.

- Ты охренел что ли?

В ответ он просто окатил меня мочей.

Я отбросила чашку и развернулась к выходу, но поскользнулась на луже и рухнула навзничь, головой к клетке. Лухарь закончил мочиться мне на лицо, стряхнул член и, смотря на меня сверху вниз, произнес:

- А теперь метнулась за ключами и открыла клетку. Живо.

Я отползла от клетки, встала на ноги, но не удержалась, подошла к клетке и трижды пнула в бешенстве. Отшвырнула тупые тапки на каблуках и спряталась в ванной. Под струями горячего душа поливалась гелем и рыдала.

Урод! Кобель! Деревенщина! Сгною.

Если вначале хотела помучить и дать под зад, пусть летит на все четыре стороны, то теперь не выпущу пока не сдохнет, козел.

Не знаю, сколько я проторчала под душем, но опухшее от слёз лицо, покрасневшие глаза и раздувшийся нос окончательно добили.

- Глеб? Нет, никуда не еду. Приезжай ко мне. И возьми Юру. И веревки. Или гвозди. Прибьем козла к стенке.

- Какого козла, Юлия Андреевна?

- Которого вы мне вчера привезли, - зло огрызнулась я.

- Хотите золотое руно растянуть на стене? – блеснул познаниями древнегреческих легенд Глеб, чем выбесил меня еще больше.

- Золотое говно хочу растянуть! Кишки из него выпустить!

- Тогда гвозди не подойдут, Юлия Андреевна. Соскользнет. Лучше саморезы.

- Лучше – так лучше. Бери саморезы и быстро ко мне.

Вот сейчас, лухарь, ты поймешь, как просчитался. На Юлю Обухову еще никто член не стряхивал…

Я поджала губу, осознавая, что теперь есть такой козел. Ну значит, после этого еще ни один не выживал.

Очень хотелось выглядеть эффективно во время казни, поэтому поспешила в спальню, наложить макияж, сделать укладку и выбрать сногсшибательный костюм.

Пусть подохнет с осознанием своего ничтожества, козел.

Уже выдавив на кисть тональник, вспомнила о состоянии кухни. Мать моя! Глебушка с Юркой же догадаются, что тут произошло. Надо срочно спрятать улики.

Смазала тональник салфеткой, схватила телефон, чтобы вызвать уборщицу, и снова застыла.

Мать! Она еще больше ржать будет, если сопоставит мочу и разлитый кофе. Отложила телефон.

Так что, мне самой убирать за ним мочу придется?!

С невыносимой брезгливостью на лице, под презрительным насмешливым взглядом козла, я возила тряпкой по плитке, матюкаясь, что вонючая жидкость не собирается в тряпку, а размазывается по кухне.

- А ты не пробовала взять её двумя руками и наклониться пониже? – комментировал из клетки козел.

- Сам возьми, - огрызалась я.

- Открой клетку.

- Открою-открою, - пообещала я, усмехаясь, и роняя тряпку на пол.

Зачем мне ее вообще трогать? Я вспомнила, что в подсобке были палки. Принесла одну и уже с её помощью возила тряпкой по плитке. Когда почти все впиталось, я также палкой закинула тряпку в мусорный бачок, принесла освежитель воздуха и под мат козла обильно побрызгала плитку, кухню, не удержалась и почти облила лухаря аэрозолью магнолии.

- Сучка! – он тряхнул клетку, и я отскочила.

Вот реально же зверь. Правильное я ему место определила. В клетке.

И тут пришли ребята.

- Куда его, Юлия Андреевна, приколачивать?

- Приколачивать? – лухарь побледнел, потом сверкнул глазами и схватил руками прутья клетки. – Прекрати. Прекрати, пока еще не поздно.

- Поздно. Я такие ошибки никому не прощаю.

Он зарычал, вызывая во мне подсознательный страх перед зверем.

Ну нет, теперь я точно не смогу его отпустить.

- Вытаскивайте его и отделайте, как отбивную перед жаркой.

Я не успела уйти, когда услышала звук вибрации и незнакомый звонок.

- Глеб?

- Да, Юлия Андреевна?

- У тебя телефон.

- Нет, не мой, Юлия Андреевна.

Я перевела взгляд на Юру, тот сразу помотал головой, показывая мне свой смартфон с темным экраном.

- А вещи этого урода куда кинули?

- Дык в подсобке.

В подсобке. Ну конечно. Я брезгливо вытянула двумя пальцами пиджак от Армани, достала из внутреннего карманы вибрирующий и неумолкающий айфон. Даже присвистнула, поняв, что это последняя, только анонсированная модель, за которой я еще стою в очереди. И посмотрела на список пропущенных.

Там с постоянным упорством названивал Тём, Алина и Даша.

- Твои соски уже хватились тебя. Ах, какая будет потеря для общества!

Пленник зло прищурил глаза, не опуская прямого взгляда. А вот я не выдержала, опустила. Всё его тело напряглось, выступили вены, красиво обвивая накаченные мышцы рук, ног и пресса. И я снова с сожалением вздохнула. У нас всё могло бы получиться по-другому. Но не сложилось.

- Глеб, один справишься?

Он оценивающе посмотрел на мужчину в клетке и кивнул.

- Тогда Юру я забираю. Поеду с девочками потусуюсь.

Юра помимо охраны моего тела еще подрабатывал личным водителем. А в Глебушке я была уверена, он отмудохает парня так, что уже завтра тот ссать под себя будет.

Вечер прошел задорно, у меня даже из головы вылетело, что творится дома. Я пригласила девчонок к себе, на продолжение вечеринки. И только с порога, вдохнув навязчивый аромат магнолии, вспомнила про гостя.

- О-о-о-ой, девки! У меня тако-ой мальчик есть! Пошли все на кухню, покажу, - пьяно рассмеялась я, уверенная, что мой пёсик уже смирно лежит в клетке, обломанный Глебушкой, а уборщица уничтожила все следы утреннего столкновения.

Всё почти так, как я и думала, в кухне чистенько, пёсик на месте. Помятый – кровоподтёки на боках я видела даже от входа, лицо он закрыл содранными до крови руками. Так и сидел, не пошевелившись.

- Ого! Юлька, ты его держишь в клетке?

- Вот это причиндалы!

- Офигенный экземпляр. А лицо чего закрыл? Эй, пацан, руки убери, дай тебя рассмотреть.

Девчонки обступили клетку, бездумно просовывая внутрь руки и теребя, тыкая зверя. Но это я знала, что он кусается, а их никто не предупредил.

- Эй, аккуратнее с ним, я еще прививку от бешенства не сделала.

Девки рассмеялись шутке, расползаясь по кухне, перекидываясь идеями, как занять вечерок с учетом наличия обнаженного пса. Я как раз достала две бутылки игристого, когда зверь отнял руки от лица и хрипло произнес:

- Воды дай.

Слова словно прострелили пространство кухни, мгновенно выключив звуки девичьего щебетания на кухне и сосредоточив внимание всех на мужчине в клетке.

- Боже, я бы ему отдалась, - сразу прозвучал вердикт от подруги, а я хмыкнула, потому что сама на это попалась.

Вот только непонятным осталось, почему лицо у пёсика целое, без единого кровоподтёка? Я отдала бутылку шампанского девчонкам, моментально сгрудившимся возле клетки, а сама набрала Глеба.

- Ты теперь плюёшь на мои приказы?

Он что-то ответил, но за общим гамом и визгами девок я не разобрала.

- Почему ты его не отделал? Я вообще завтра его выбрасывать хотела. А он сейчас сидит и жрать-пить требует. Нормально вообще?

Глеб снова что-то говорил в свое оправдание, но я отвлеклась от разговора, охреневая, как подруги быстро включили парня в вечеринку, поливая его шампанским из бутылки и скармливая резанные фрукты и виноград.

- Эй-эй! Он у меня на собачьей диете, - перекричала я их восторженные крики, когда парень покорно брал губами дольки персиков с их рук и улыбался. Улыбался, а не скалился, как мне.

Признаюсь, я даже подзависла над этим эротическим кормлением. Но уже в следующий момент поймала на себе его злой взгляд.

Значит, не смирился? Одной порки маловато, кобелина?

Я отодвинула девочек, достала из нижнего ящика собачий сухой корм, который привезли вместе с клеткой для моего будущего щенка из элитного питомника, взяла горсть и швырнула в парня. Тот даже не дрогнул.

Так мы и застыли друг напротив друга, с ненавистью глядя в глаза.

- Юль Андреевна, вы меня слышите?

Глеб всё прорывался с оправданиями в телефон.

- Ну?! – резко крикнула я.

- Отец ваш звонил! Я не брал трубку, но понял, что овца то у вас в клетке не простая, а золотая, раз сам Обухов в справочник телефона забит.

- Куда мой отец звонил? – не сразу сообразила я.

- Дык в телефон. В его телефон, который вы в прихожей оставили.

У меня подкосились колени. Я нервно сглотнула, не отрывая взгляда с моего подарочка, отрубила свой телефон и взяла его. Девки сразу заулюлюкали. Ясное дело, ни одна из нас еще не держала в руках последнюю модель.

Открыла журнал звонков и сползла по стенке на пол. Три пропущенных от папы на айфоне лухаря.

Мне ка-пец!

А может это не папа? В столице же дофига Обуховых. К тому же у этого деревенщины наверняка вообще в столице знакомых нет.

Дрожащими пальцами я нажала на контакт и поднесла телефон к уху, требуя у девок помолчать с минуту.

- Ох, Руслан! – без предисловий завопил на том конце соединения мой папа. – Как же ты меня, черт, перепугал! Где ты? Мезуров тут всех на уши поставил. Грит, последняя, с кем тебя видели – моя дочь, Юлька. Да не может же быть…

- Па-а-ап, - жалостливо пропищала я в ответ. – Это я.

- Юлька?! А где Ермаков?

- Какой Ермаков? - я не сбавляла жалость из голоса, жопой чувствуя, что мне еще тонны понадобятся.

- Твою мать! Юлька! Нахрен!

- Папочка…

- Заткнись, блядь. Скажи, что это он тебя заграбастал, а не ты его?

- Я, - и тут из меня полились слёзы. Кажется, я не на тот подарочек покусилась.

- Бля-я-ядь! Ты где? Он жив?

- Дома. Он со мной.

- Щас буду. Близко к нему не подходи, поняла?

Я кивнула, даже не заморачиваясь, что папка по телефону не увидит. Отложила айфон и повернулась к девочкам.

- Ни одна из вас Руслана Ермакова не знает?

Девчонки замотали головами, а козел громко расхохотался.

- Черт, - досадливо пробормотала я, пнув подвернувшийся пуфик. – Пиздец мне, а не Милан.