Глава 5. Париж-Милан

Как. Меня. Трясло!

Я до последнего думала, что он меня убьёт. Сначала думала, что меня убьет зверь, потом, папа.

- Собирайся и вали, - прохрипел папа, когда наотмашь звизданул меня по щеке, а потом отпустил зверя.

- За что-о-о?! – завыла я, и еще больше испугалась, когда папа жестом отпустил свою охрану.

- Ты сказала, это обычный задрот!

- Ну, так и было, - растерялась я.

- Где было?! В элитном клубе Мезурова? В ВИП-его-мать-зале? Много туда задротов пускают?

- Я думала, простой лухарь, деньгами порисоваться пришел, - заныла я, зная, что папа все равно пожалеет или окончательно психанет и оставит меня в покое.

- «Думала» она, - передразнил меня папа, смахивая испарину со лба.

А вот это был плохой признак – он нервничал, хотя мне казалось, всё уже кончилось.

- Значит так, собирай манатки и сваливай в Европу. На месяц. И чтоб обратно ни ногой, пока не позвоню и не скажу, что можно.

Я обрадовалась! Ну блин, сама же собиралась отпроситься в Милан, еще прикидывала как оправдать просьбу и вытащить из папочки побольше денег. А тут он сам.

- Ссылка что ли? – с дуру пошутила я.

Но папа навис надо мной, поднося трясущийся кулак к моему носу и процедил:

- Ссылка, твою мать. И молись богу, чтобы не пожизненная эмиграция. У меня на тебя планы были, и не на похороны, дура.

Я впечатлилась. Реально впечатлилась. Когда папа, вместо того, чтобы после внушения уже свалить из моей квартиры, пошел в спальню, достал из гардероба чемодан и не глядя стал пихать туда шмотки.

- Эй-эй, давая я сама разберу, что взять!

- У тебя пять минут, потом ребята отвезут в аэропорт.

- Пап, мне сегодня что ли лететь? Ты не перебарщиваешь? Подумаешь, какой-то Ермаков…

- «Подумаешь», - снова передразнил он. – Это элитный нахрен сутенер. А теперь подумай.

- Ермаков – сутенер? Ты шутишь?

- Я похож на клоуна?

Я помотала головой.

- Нет. И он на сутенера не похож. А почему ты боишься какую-то блядскую сваху?

Папа снова оттер испарину и посмотрел на меня тяжелым взглядом, прежде чем ответить:

- Эта блядская сваха держит за яйца полстраны, детка. Он даже обидеться не успеет, а мне, нахрен, уже куриные яйца купить не на что будет. Так что убегай, спрячься и не напоминай ему, что ты еще дышишь. Авось пронесет.

Наверное, еще тогда я должна была испугаться и проникнуться, но вместо этого истерически расхохоталась. Это же представить только, я на сутки посадила в клетку элитного сутенера, от которой трепещет полстраны! Да, я тоже на его месте хотела бы меня уничтожить, только ради неразглашения этого позорного факта в своей жизни.

Поэтому из страны я вылетала, прихватив подругу, в приподнятом настроении, что день рождения прошел не зря. Сутенер меня запомнит надолго, хоть папа и надеется, что я сотрусь у него из головы.

Шампанское кружило голову, устрицы и улитки в чесночном соусе с зеленью дразнили изысканностью. Походы по бутикам и на показы валили с ног. Так я еще не изматывалась ни в одну из модных выездок.

А папа молчал.

Я тратила деньги, меняя отели, переезжая из города в город, снимая клубы, коттеджи, яхты.

А папа молчал.

Мне было скучно, я подцепила мальчика и заставила вылизать меня с ног до головы, но меня раздражала покорность. Перед глазами застыл взгляд зверя и немое обещание распять за плохое поведение.

- Ты можешь жестче? – посмотрела я на копошащегося между ног парня.

- Как пожестче? Хлопнуть тебя по попке?

- Нет. Оттрахать меня грубо можешь?

- Ну… могу.

Уже ответ мне его не понравился. А потом и попытки продемонстрировать грубый секс взбесили. Парень долбился в меня как дятел в бревно, периодически шаловливо хлопая по ягодицам. Не то, все не то. В нем не хватало ярости, грубости… Он не был зверем.

Я оттолкнула парня и попросила Глеба выпроводить его.

Нервно курила на широкой веранде, поглядывая на снующие машины с двенадцатого этажа, когда вошел Глеб и устало облокотился на балюстраду.

- Чо, Юлия Андреевна, не нагулялись еще? Может, домой?

- Домой? - с тоской протянула я, прикидывая, что там ничего интересного тоже не будет. – А Лизка?

- В номере еще.

- М-м-м… А отец? Он звонил тебе?

- Андрей Григорьевич? Не, он не звонил. А Юрка звонил.

Я поморщилась. Вот уж чьи дела меня совершенно не интересовали, так это Юркины.

- Грил, хреново там у них все. Скоро все без работы останемся.

- Чего? – я поперхнулась дымом.

- Как чего? У отца то вашего госконтракты забрали, штрафы выставили. По холдингу дело завели, недоимки накручивают… Юрка грит, как бы не рухнул хозяин с приступом…

- Ты дебил?! – завизжала я на максимально доступных для меня децибелах. – Какого ты раньше молчал?!

- Дык вы не спрашивали, - растерялся Глеб. – Я думал, вы знаете…

- Откуда?! Откуда я могу знать? Отец мне не звонил ни разу!

- Наверное, расстраивать не хотел, Юлия Андреевна.

- Заткнись! – оборвала я. – Вытаскивай Лизку, пакуем чемоданы.

- Домой? – обрадовался идиот.

Но я только всплеснула руками. Ну как можно быть таким дебилом?!

Уже в аэропорту по прилету меня ждал сюрприз. Лизку встретил водитель, нас – нет.

- Это еще что за фокусы?

- Юль-Андреевна, не звоните сразу отцу, рано еще. Давайте я Юрке наберу.

- Ну набери, - процедила я, скидывая номер и направляясь к кофейному аппарату.

Но как назло никакой мелочи в сумочке не завалялось. Чертыхнувшись, вернулась к Глебу и успела услышать рёв папы в телефоне.

- Я сказал два месяца чтоб ноги её здесь не было! Вези обратно.

- Есть, Андрей Григорьевич. Извините, все из-за Лизаветы… Да, Андрей Григорьевич. Усёк, Андрей Григорьевич. Подальше, да. Простите, Андре…

Тут, видимо, папа отрубил вызов, потому что Глеб беспокойно отнял телефон от уха и с минуту смотрел на него, словно ожидая, что папа перезвонит.

- Что он сказал? – отвлекла я телохранителя.

- Что вы едете покорять Нью-Йорк, Юлия Андреевна.

- Так и сказал? – удивилась я, впервые отмечая проблески чувства юмора у Глеба.

- Сказал другими словами, но суть я уловил.

- Отлично. Тогда ловим такси… А, нет. Сначала багаж забери, я подожду тебя там.

- Нет-нет-нет, Юлия Андреевна! Мы на такси до Нью-Йорка не доедем.

- Да ну?

- Там океан.

Твою же мать…

- Глеб, я никуда не лечу. Я приехала к папе, к нему и поеду.

- Мне велено применить силу, если вы начнете сопротивляться, Юлия Андреевна.

- Глебушка, начни хоть иногда применять ум вместо силы? Ну затащишь ты меня в Нью-Йорк, а папе наступит крышка. Юрку и тебя уволят, мою кредитку заблокируют. Нет денег, нет билетов обратно, и мы застряли в Америке! Ну?

- Как-то не очень…

- Значит, мы должны ослушаться папу и помочь ему?

- Мы?

- А кто еще ему поможет? Только я! Ну и ты, если все же заберешь мой багаж.

Нанять пришлось два такси. В одном ехали мои вещи, в другом я с секьюрити.

- Когда Андрей Григорьевич узнает – убьет, - бухтел Глеб.

- Тогда и проблемы улягутся. Отнесете мое бездыханное тело зверю, и он отпустит папины грехи.

Пусть я шутила, но чувствовала некоторый азарт от встречи с Ермаковым, хотя в душе все же копошились неприятные мысли. Мне кажется, принеси ему мой труп, он даже тогда надругался бы над ним и все равно не простил папу. Но ведь несправедливо заставлять страдать его, когда лоханулась я.

Захотела поиграть с мальчиком, а в результате ни развлечения не получила, да еще на семью неприятности навлекла. Полагаю, раз сама запутала этот узел, самой и развязывать.

А папа… С папой договоримся. Я всегда договариваюсь с папой.

- Мне телефон Ермакова нужен.

- Зачем? – испуганно пробасил Глеб.

Ага, я когда увидела в мясо разбитое лицо телохранителя, не сразу сообразила, что это зверь постарался. И нежелание Глеба снова сталкиваться с Ермаковым мне понятно. Но от судьбы, как говорится, не уйдешь.

- Просто достань.

- Не буду. Андрей Григорьевич убьёт…

Я фыркнула, молча злясь. С другой стороны, может и к лучшему оставить разговор до вечера. Успею подготовиться морально и физически. Надену на себя самую модную тряпку из Милана.

- Ладно, тогда переведи свой телефон в режим полета, - поменяла я решение.

- Зачем?

- Просто переведи! Не тупи. Для папы – мы летим в Нью-Йорк. Пусть не волнуется, вечером решу все его проблемы.

Вот я была наивная!

* * *

Не знаю, какого я попёрлась в тот самый клуб, где сваха назначал встречу с папой. Почему-то решила, что там Ермакова больше шансов  встретить. Но перед выходом я себя вылизала.

Чтобы не светиться по салонам, вызвала мастеров домой и восемь часов меня обрабатывали скрабами, масками, кремами, колдовали над волосами: одни безжалостно эпилировали, другие доводили до нереального блеска. Маникюр, педикюр, макияж.

И вот я уставшая, но невероятно эффектная, стою перед зеркалом и сама офигеваю от собственной красоты.

Так хочется сделать фотку и запостить в инст! Нате, сучки, подавитесь – сегодня я иду в клетку к зверю и все равно поимею его. Хотя Ермаков искренне будет считать, что это он имеет меня.

Я могу кому угодно ссать в уши, но не себе же? Меня тянуло обратно только из-за него. Он как незакрытый гештальт. Ведь я всего лишь хотела трахнуть его, но вместо этого раскатала катком. А с униженными и растоптанными я не сплю.

Но Ермаков странная личность, я от него тащилась, даже когда он сидел в клетке и выёживался. Между нами искрило, я же чувствовала, но тогда боялась выпустить его. Он бы меня убил, а не трахнул. Собственно, так и произошло. Синяки с шеи сошли только через полторы недели.

Но всё произошедшее снова сделало его желанной добычей. А судьба предоставляет мне шанс начать знакомство заново.

Ну какой мужик устоит против меня? Даже Глеб, Глеб, который меня видел всякой, стоит и пускает слюни. Ну?!

Держись Ермаков, я иду. И сегодня ты трахнешь меня, как миленький!

Но бравада с меня слетела, как только я вошла в ВИП-зал и увидела зверя, тут я конечно обрадовалась, что не придется терять этот волшебный вечер. А перед ним сидел мой папа…

Бывают же обломы?!

Твою мать!

- Ой, Андрей Григорич, - подал голос Глеб. – А у меня телефон летит в Нью-Йорк…

- Заткнись и спрячься, - процедила я сквозь зубы, взбудоражено разыскивая решение.

Так, вряд ли папа тут на всю ночь. Сейчас порешает вопросы и свалит. А вот Ермаков, судя по окружению, еще задержится. Значит, мне пересидеть полчасика всего, и зверь сводободен.

- Где спрятаться? В туалете самолета? – съюморил Глеб.

- В туалете! Идеально! Спасибо, Глебушка. А теперь скройся. Как папа уйдет, выходи. Я в туалете.

Как смогла незаметно, стараясь не привлекать внимание, хотя куда там – я сегодня постаралась сверкать всеми гранями своей охренительной натуры, я юркнула в туалет, выдыхая от нервного напряжения.

Да уж, сюрприз был бы не только Ермакову, но и папеньке. Пипец.

Я успела сделать всего три шага от двери, как она открылась, меня моментально подхватила чья-то рука и грубо прижала к мраморной столешнице между умывальниками.

- Какого хре…

- Заткнись, сучка, - раздался надо мной спокойный торжествующий голос зверя. – Удивительно, но я рад тебя видеть, - а вот теперь он шипел, продолжая удерживать меня прижатой к столешнице, а второй рукой проводя ладонью по бедру и задирая подол самого зашибенного платья из всего моего нового гардероба.

О, да! Примерно так я и хотела! Так я и мечтала.