Глава 7. Неожиданные стороны зверя

Он мой. Наверное, к лучшему, что первый раз с ним все же произошел не в туалете. Он был близок, и я безумно хотела… Но даже хорошо, что мы сдержались.

Когда я сидела за столиком перед папкой, поняла, что сутенер конкретно его прижал. Мой папа всегда довольно резкий мужик, но тут лебезил перед Ермаковым и в глаза заглядывал, и я не могла, просто не могла, развернуться и сказать «ой, я пошутила».

Мне показалось шуткой оговоренный Ермаковым срок до нового года. Чего? Уж не думает ли он, что я реально буду таскаться за ним полгода?

Но Ермаков сразу включил зверя, а папа как-то настойчиво требовал оставить со мной Глеба. Это поднапрягло. Но не слишком. Я лично щупала стояк Ермакова, и стояло у него не на ту деревенскую воблу, которую он притащил сюда, а на меня. Даже то, с какой легкостью он ее хотел отослать, а потом передал отцу, доказывало, что Ермаков еле сдерживается, чтобы поскорее добраться до меня.

Я довольно улыбнулась. Все бы ничего, даже по плану, если бы не Глеб. Куда бы его сплавить?..

Но мысли отослать Глеба прошли, когда Ермаков остановился возле отеля. Он решил подчеркнуть статус, который сам же мне и придумал? Я не шлюха!

- В отель не пойду, - я сложила руки перед собой и демонстративно отвернулась.

- А я разве тебя спрашивал? – спокойно ответил Ермаков.

- Юль-Андеевна же сказала, что не пойдет. Чо не ясно? – встрял Глеб, и глаза зверя потемнели.

Черт вот его дернул! Я не собиралась этим вечером устраивать разборки Ермакову. Потом можно будет высказать ему всё, но сегодня хотелось просто оттянуться, сбросить накопившееся напряжение, потрахаться.

- Глеб, помолчи. Руслан, мы можем поехать ко мне.

- Да-да, уже ездил. Тесноватая у тебя гостевая. Выходи. –Те.

Глеб покосился на меня, я вздохнула и кивнула. Ну а что мне оставалось? Не закатывать же истерику сейчас? Я её завтра, после ночи закачу.

Ермаков махнул рукой администратору на ресепшене, но не подошел, не регистрировался. Это немного взбодрило. Наверное, у него здесь клубная карточка на люксовой номер? А там ванная с ароматическими маслами, лепестками роз… Холодное игристое в ведерке со льдом.

Ммм!..

Чем там еще девственниц ублажают и усыпляют бдительность, прежде чем трахнуть? Клубникой в шоколаде? Со сливками?

Мы поднимались в лифте и мне впервые стало неловко. Этот Глеб… Странно, раньше он мне никогда не мешал. Я его не замечала. И Ермаков. Ведет меня в номер, а сам какой-то отстраненный, как будто мы не трахаться идем.

Я взяла Руслана под руку, чтобы он расслабился. Или чтобы самой расслабиться. Ермаков нахмурил брови и посмотрел на меня сверху вниз.

Что?

В ответ я натянуто улыбнулась и по инерции погладила его по рукаву. Вот чего я нервничаю? Ведь все улажено. Только Глебушку спровадить и напомнить, чтоб с утра с Юркой забрали меня. Зверь же не думает, что я реально полгода буду ходить и пресмыкаться перед ним?

У номера-люкс Ермаков остановился и приложил магнитную карту-ключ. Я хотела сделать шаг вперед, но он удержал меня и обратился к Глебу:

- Заходи, проверяй, что там никто не спрятан. И можешь быть свободен. Свечи над нами держать не надо.

Глеб снова перевел взгляд на меня:

- Иди уже!

Телохранитель прошмыгнул внутрь и пропал. Ну что там так долго можно разглядывать? Ванну? Клубнику дегустировать? Шампанское открывать?

Я нервно переминалась у входа, продолжая цепляться за локоть Ермакова. А тот спокойно стоял и ждал. Наконец Глеб вышел и загородил собой вход в номер.

- Она туда не пойдет.

- С чего бы это?

Мужчины сцепились взглядами, на меня не смотрели.

- Потому что на мне безопасность Юлии Андреевны.

- До конца года в части ее безопасности является контроль количества половых партнеров и отсутствие угрозы жизни. Я ничего не перепутал? Или ты полагаешь, что я заебу ее до смерти?

Я хихикнула, чем привлекла внимание мужчин. Глеб покраснел, а Ермаков презрительно скривил губы. Ничего, после этой ночи по другому заулыбается – заискивающе!

- До утра свободен. Часов в десять подъедешь, и прокатимся на следующую запланированную экскурсию.

- Ммм, - промурлыкала я, - у тебя развлекательная программа предусмотрена?

- О, да, - сдержанно ответил Ермаков, провожая взглядом уходящего Глеба. – До конца года на каждый день, коза.

Коза?! Так меня никто называть не смеет!

- Так. Давай договоримся. Я для тебя Юля. А как к тебе обращаться? Не сваха же.

Зверь оскалился:

- Зови меня господином. И заходи уже, Ю-ля.

Номер ничем не поразил. Он оказался даже не люксовым, а просто двухкомнатным. В первой столик, кресла и телевизор, во второй, надо полагать спальня с кроватью и дверь в ванную.

Я скривилась: ни романтического ужина, ни охлажденного шампанского не приготовлено. А я с самолета ничего не ела, и живот неприятно заурчал. Осталась надежда на спальню и сюрприз там.

Черт, я бы сейчас могла килограмм клубники заточить, лишь бы хоть чем-то перекусить.

- Проходи в спальню.

- Сразу?

- А чего тянуть?

Согласна. Сама ненавижу долгие прелюдии и расшаркивания.

Вошла в спальню и от досады даже протяжно заныла. Никаких лепестков, ужина и клубники. И этот сутенер считает себя крутым соблазнителем девственниц? Пфф!

- Ты совсем не подготовился, - заигрывающе произнесла, не поворачиваясь к Ермакову, стоящему за моей спиной.

- Ошибаешься, я очень качественно всё подготовил. Раздевайся.

- Зайчик, покорми меня? – я все же развернулась, чтобы Ермаков проникся моим трогательным видом.

- Обязательно. Раздевайся.

В полумраке комнаты довольно сложно произвести ослепительный эффект своей фигурой. Я отошла к кровати, которая освещалась двумя настенными светильниками, и соблазнительно покрутила бедрами, спуская бретели платья с плеч и позволяя тому соскользнуть с тела.

Лица Ермакова я в полутьме не видела, зато расслышала сдавленный выдох.

- Хочешь сначала подкрепиться? – сиплым шепотом уточнил он.

Я улыбнулась, откидывая волосы и беззастенчиво демонстрируя ему грудь.

- Отлично… Тогда начни с минета.

Меня передернуло. Это не самая любимая мной процедура. Надо было его предупредить. С другой стороны, я же сумею раздразнить его и трахнуть. Он захочет меня всю и забудет о минете.

Я легла на кровати, подставляя его взору свою накаченную задницу. Я за ней следила, и мужикам она нравилась.

Ермаков в два шага преодолел расстояние до кровати, захлопывая дверь спальни. И в этот момент мне показалась в спальне какая-то неправильность. Сумрак мешал приглядеться, и Ермаков прижимался своей ширинкой к лицу, но определенно в углу стояло что-то не вписывающееся в интерьер.

Я забила на проснувшееся чувство тревоги, хотя реакция Глеба должна была предупредить, что простым минетом вечер не закончится. Но я расслабилась. Сейчас зверь не казался страшным и угрожающим. Наоборот, он зарылся пальцами в мои волосы, гладил, тянул, массировал, и прижимался пахом к моему лицу, торопя освободить вставший член.

А вот я растягивала процесс, целуя зверя  через ткань и неловко теребя молнию на ширинке, заглядывая мужчине в лицо и балдея от его нетерпения.

- Твою мать!

Он отстранил мои руки, в мгновение расстегнув брюки и вытащив член.

Тут я обомлела… Нет, я уже видела его раньше. И даже дотрагивалась… Но тогда мальчик был не в настроении играть со мной. И я несколько не ожидала таких размеров.

- Ого!

- Меньше говори, - процедил сверху зверь, настойчиво склоняя мою голову к налившейся головке и проводя концом по моим губам, чтобы поскорее проникнуть в рот.

- Не напира… Аай…

Он скользнул в рот, горячей головкой по языку, и толкнулся в гортань. Я поперхнулась и резво отстранилась.

- Эй! Я же просила – не напирай!

- Я тоже просил тебя уйти, но кажется, когда тебе и мне что-то очень хочется – мы прём напролом. Да, коза?

Ответить я уже не могла, пойманная в тиски его рук и звуки, которые издавал зверь, толкаясь мне в глотку. Ни о каком минете речь не шла. Ему нахер не надо, чтобы я сосала и облизывала. Он трахал мой рот, чтобы наказать. А я…

А что я? Я же кажется сама шла в его логово, чтобы спасти папу. Сама хотела нарваться на наказание. Мне даже любопытно было, какой способ найдет  зверь.

Оттрахает в рот? Пфф! Убогая фантазия.

Зато потом я плюну ему в лицо, развернусь и уйду. Не умеет пользоваться женским телом – больше его не увидит.

Ермаков захрипел, как-то нереально еще больше вытягиваясь у меня на языке, рыкнул и выплеснулся, заставляя сглотнуть и облизать.

Подавляя брезгливость, я насколько могла сексуально облизала головку, мечтая поскорее закрыться в ванной, прополоскать рот и почистить зубы.

- Перекусила? Следующий раз будет плотный завтрак после экскурсии, - как-то слишком спокойно после траха произнес Ермаков.

- Не будет следующего раза, - буркнула я, вытирая губы и соскальзывая с кровати.

- Тогда ты сдохнешь с голода, - перехватил меня за талию зверь, мазнул ладонями по груди, зажимая пальцами соски. – А я обещал твоему папочке, что живой ты, тварь, останешься.

И тут он подхватил меня и понес в тот угол. Сюрприз?

Я завизжала, увидев клетку с подстилкой и черепком с водой.

- Ты дебил?! Пусти меня!

- О нет, коза. Уходить надо было, когда отпускал. А теперь обживай. В отличие от твоей – моя клетка пошире, поудобнее. Как раз для комфортного проживания  до конца года.

- Ты не посмеешь, - я брыкалась, мешая ему поместить меня в клетку.

- Неужели? – он тихо засмеялся, закрывая надо мной створки и защелкивая замок. – Вот и посмотрим.

Как я ругалась! Не знала, что даже в половине слов понимаю значение. Но зверь расслабленно закинулся на кровать, не разуваясь, и похоже собираясь беззаботно проспать всю ночь.

Но вот хрен у него получится сомкнуть глаза!

Минут через тридцать, когда он все же умудрился под мои истошные вопли задремать, раздался телефонный звонок. Я сначала обрадовалась, может мой папа догадался о подставе, может Глеб его разбудил и сообщил?

Но Ермаков нахмурился и приял звонок:

- Да, Тём? В каком смысле?.. Они должны спать. Твою мать! А об этом нельзя поговорить утром? Дай ей успокоительные. Не знаю, как называется. Посмотри в аптечке. На кухне, да. В левом верхнем… Тём! Просто уложи девочек спать! Завтра к вечеру приеду – разберусь.

Я настолько заинтересовалась разговором и его разгадкой, что забыла про свою сольную партию истерики. Девочки? Под присмотром Тёма?

А зверь то не так прост, как хочет казаться.

Девочки у него. На успокоительном. Ага-ага. Вот пусть и катится к ним, успокаивает своим внушительным успокоительным. Но возможности пожелать ему валить на все четыре стороны у меня не нарисовалось. После этого загадочного звонка, Ермаков соскочил с кровати, выскочил за дверь, и не успела я заподозрить самое страшное, как он вышел из номера, оставив меня одну.

В клетке!

Я до последнего надеялась, что это злая шутка, что он вернется, но гадёныш всё не приходил и не приходил. Рыдания и попытки сломать клетку не помогли. А когда я заистерила, случайно опрокинула чашку с водой, и она растеклась по подстилке.

От этого стало еще хуже. Мне было себя безумно жалко. Я совершенно не заслуживала такого отношения. Я же дочь Обухова, а какая-то блядская сваха засунула меня как собаку в клетку!

Вот тут пришлось вспомнить, как Ермаков прогнул моего папочку. При простом расчете получалось, что не дотягивал Обухов до авторитета Ермакова. А ведь я всегда считала папу всесильным.

Лёжа на мокрой подстилке голой, мелко дрожа от озноба и нервного срыва, я тихонько подвывала, надеясь только на то, что утром весь этот кошмар закончится. Ведь я продержала зверя всего два дня. Не будет же он запирать меня дольше?

Я снова заскулила, понимая, что еще сутки просто не протяну. Зря я не послушалась папу. Дура, что вернулась из Европы. Нервы пощекотать хотела? Пощекотала. Нихрена не весело.

Утром вздрогнула и проснулась от резкого звука. Попыталась разлепить заплывшие глаза, но как-то плохо получалось. Все тело ломило, горло першило, меня потряхивало.

- Проснулась? Выглядишь неважно.

Можно не открывать глаза, зверя я узнаю по голосу.

- Ни о чем попросить не хочешь?

На самом деле я много чего хотела проорать ему в рожу, но изо рта вырвался только невнятный хрип, и я оставила попытки. Страшная апатия навалилась и придавила сверху. Если меня не трогать, то я и неделю проваляюсь здесь не шелохнувшись.

Но Ермаков конечно же хотел спектакля! Ему было мало того, что я сдалась. Он открыл решетку сверху, но не успела я обрадоваться, что заточение подошло к концу, как он подхватил меня за бедра, приподнял задницу и подсунул под живот какую-то палку. И все так быстро, что я не успела запротестовать.

Обратно лечь я уже не могла, палка зафиксировала меня в стрёмном положении, жопой кверху. Ермаков в буквальном смысле нагнул меня и снова закрыл клетку.

- Какая ты горячая девочка, - проговорил он уже другим тоном. – Я не планировал утренних разминок, но ты умеешь стоять убедительно.

Сзади раздался лязг решетки, и я взвизгнула, когда почувствовала руки зверя на своей заднице.

Господи, он меня еще и трахать, не выпуская из клетки, будет?!

- Пожалуйста, не надо, - рыдание вырвалось само собой, - пожалуйста, пожалуйста…

- Заметь, я не притащил с собой ни одной девки, чтобы она вырвала тебе волосы. Не ставлю перед клеткой зеркало, чтобы не растоптать твое последнее достоинство… А кстати, Юль, оно у тебя есть?

- Пожалуйста, пожалуйста…

- Достоинство? Мне кажется в твоем случае это не накопительное качество, а расходный материал.

Его пальцы, нащупавшиеся ягодицы, скользнули между ними, чтобы изучать интимные места. Я дернулась, зверь засмеялся, шлепнув по заднице другой рукой.

- Ты напряжена. Расслабься.

Он порвал стринги и теперь скользил между складками, нагло разглядывая и комментируя всё что видит и чувствует.

Я уткнулась лбом в сложенные руки и старалась не отключиться. Впервые оказалась на грани обморока, а не возбуждения, в руках мужчины.

- Черт, горячая… Мать твою, ты же горишь!

Уже в полузабытьи, не в состоянии открыть глаз, почувствовала, как он распахивает клетку, достает меня и осторожно укладывает на кровать. Я тихо застонала, в полной мере ощущая затекшие и ноющие от температуры мышцы.

Зверь отошел, и кажется я успела отключиться. Очнулась от холодного мокрого полотенца на лице.

- Не трепыхайся. Я вытру разводы и положу полотенце на лоб. Сейчас таблетки принесут. Какая же ты, коза, хрустальная…

Я поняла, что насиловать сейчас никто не будет. Ермаков закутал меня в одеяло, подал таблетку и стакан воды. Поменял нагревшееся полотенце. И я наконец-то расслабилась, чувствуя, как головная боль отступает, а я согреваюсь под одеялом и в объятиях зверя.

* * *

Второе пробуждение было более привычным и банальным. Я захотела в туалет, осторожно выкрутилась из рук Ермакова и закрылась в ванной комнате. Оттуда вышла уже в белом отельном халате. И как раз вовремя!

Это судьба. Провидение, я бы сказала!

Как раз, когда я вышла, постучал Глеб. То что это Глеб, я узнала, когда открыла номер, и сообразила, что зверь так и не проснулся.

- Валим отсюда! Живо! – прошипела я, выталкивая Глеба обратно в коридор и припуская за ним, плевав на то, что в халате, без трусов, без туфлей.

Это потом.

Всё потом!

- Куда едем, Юль-Андреевна?

- К папе, Глебушка, к папе. И очень быстро!

Но папа меня не ждал. Так рано не ждал.

- Ты сбежала?! – мой халат и босые ноги ответили сами за себя. – Чего тебе в Европе не сиделось?

- Ну пап!..

- Если уж приехала и сама сдалась – терпи до конца.

- Пап, ты не представляешь, что он со мной сделал!

- Что? Выебал? – зло выкрикнул папа.

- Нет…

Я растерялась, не зная, что сказать. Как-то я с папой вообще свою интимную жизнь не обсуждаю. И технически был минет, а трахнут меня зверь не успел. К сожалению.

- Вот. Он тебя даже не выебал! А я бы за твои выкрутасы переебал! Так чего ты опять выёживаешься? Он из клуба выйти не успел, как мне позвонили и вернули госзаказы. Понимаешь? Сегодня закончились проверки, бухгалтер с утра позвонила, обрадовала. Так что, знаешь, Юлька, терпи!  Ничего он с тобой не сделает – хотел, сделал бы уже. А так… Подыграй, соблазни его что ли? А как задобришь, свалишь в Америку. Там где-нибудь и отсидишься…

- Пап… Ты серьезно? «Потерпи»?

- Хочешь и дальше жить беззаботно – потерпишь, - твердо сказал отец. – С такими связями людей привечать надо, задабривать…

- За мой счет?

- Знала бы ты какие возле него девчонки вьются – не задиралась бы. Что он в тебе то разглядел… А… Ну да… Внимание ты умеешь привлекать. Но не удивлен, что трахать тебя не стал – не по его стандартам ты. Он таких пачками обратно по деревням отсылает.

Папа всегда знал, как сделать мне больно. Сейчас мне было противно, что я бросилась к нему за помощью, это скорее сила привычки. Но эти грязные намеки, что Ермаков даже не соблазнится мной…

- То есть, ты выбираешь бизнес, а не меня? – насмешливо уточнила я, уже зная, что папа прямо не ответит, а будет уворачиваться.

- Я готов был отдать свой бизнес за тебя, но ты сама вернулась. И знаешь, правильно сделала. Немного подыграешь Ермакову с Мезуровым, и может все вообще удачно сложится. Еще сотрудничать будем.

Ничего не успела ответить, когда из папиной спальни выплыла вчерашняя девственница. Про нее я напрочь забыла. Как же ей повезло, что вчера я избавила ее от банального, лишенного романтики, вечера. Папа тоже заметил девушку и засуетился, пытаясь поскорее спровадить меня и Глеба.

- Забирай её и доставь обратно, к Ермакову. И это… Приглядывай за ней, чтоб не егозила.

- Слушаюсь, Андрей Григорьевич. Поедем, Юлия Андреевна.

Я вырвала локоть из руки Глеба и повернулась к нахмурившемуся отцу.

- Получается, если я не вернусь к зверю, он снова прижмет тебя?

- Зверю? Ермакову? Да. Этот чертяга дотягивается туда, где мой крик как муравьиный писк.

- Комариный, - автоматически поправила я.

- Похрен.

- Получается, Ермаков не так прост, как хочет казаться? Не простая сваха?

- Совсем не прост, Юль. Такого бы человека, да к нам в семью…

Я непроизвольно облизнулась. Так далеко заходить я не собиралась, но соблазнить и сделать другом, почему бы нет? Папа по моему выражению лица догадался, что я снова что-то задумала.

- Знаешь, пап, а может и соблазню Ермакова.

- Главное научись терпеть и характер свой придерживать. А теперь возвращайтесь, пока громовержец не разгневался.

Но зверь уже заметил мое исчезновение и уже разозлился. Мое мгновенное преображение в пай-девочку пришлось отложить: если ему не дать отпор, он же разорвет меня надвое!