Глава 9. Внезапно – мать!

От новости, что у него есть дети я припухла, мягко говоря. Этот скот так легкомысленно относился к семье, что запросто мог остаться ночевать в номере отеля с любовницей, привезти её в школу, познакомить с детьми…

- Мы с тобой не трахались. То, что я совал тебе в рот член называется минетом.

Я разозлилась. Была бы я на месте его жены – такого бы терпеть не стала. Это не меня воспитывать надо, а самого Ермакова.

- Пусть минет! Но он был! И как их мать и твоя жена к этому отнесется?

- А ты собираешься моим девятилетним девочкам рассказывать о минете?!

Ну, теперь понятно, что он тупо вешает лапшу на уши наивной женушке. Ничего, я поправлю ситуацию. Может, срок моего наказания быстро сократится. Но через детей я конечно действовать не буду. Не до такой степени я сука.

- Нет, конечно. Но как-то надо объяснить, почему я тут, с тобой…

- Логично. Что-нибудь по ходу придумаю. Но знаешь, вряд ли они удивятся. Рядом со мной постоянно находятся красивые девушки.

От такого признания я остолбенела. Зверь считает меня красивой?

Это так льстило. Даже на фоне других своих шалав, меня он выделил! Именно по красоте. Хм… А я знала! Знала, что понравилась ему. Ну почему в тот злополучный день он отказался пойти со мной? У нас все могло бы сложиться по-другому. Мы могли бы стать идеальной парой. Даже парой года!..

Так, стоп! Этот кобель женат. А я с женатиками не связываюсь.

Черт, и папка расстроится, что такого зятя упустил. Но он, по ходу не знал, что Ермаков женат. Да вообще никто не знает, что Ермаков то примерный отец семейства! Ого!

Тут я заметила его, вышедшего из школы с двумя девочками на плечах. На секунду залюбовалась, насколько органично они смотрятся.

Нет-нет, Юлька, не раскисать! Теперь ты знаешь уязвимость зверя – его жена. Стоит только открыть ей глаза на мужа-кобеля, как долг будет погашен.

Я даже расплылась в улыбке от собственного гениального плана, как поставлю пёсика на колени своим ультиматумом: хочешь сохранить свою тайну – отпустишь меня.

Но тут же поморщилась. Чего-то я еще не созрела уходить. Недостаточно попортила его голубой крови. Может, через пару дней уйду. А там уже в Америку, в новую жизнь без старых долгов.

Ермаков подошел к машине, и я вгляделась в лица девочек, отмечая родственное сходство. Красивые дети. От этого ублюдка неудивительно родить красивых детей, но это еще не значит, что жена у него красавица. Он же признал, что я ему нравлюсь? Что я красивая?

Эх… наши с ним дети были бы идеальными…

Стоп! Черт, о чем я думаю!

- Знакомьтесь, Юля. Это Алина и Даша.

- Здрасте, - недружелюбно процедила та, которая Алина.

Даша вообще промолчала.

Может они красивые, но явно невоспитанные. Нафиг мне такие дети.

Мы уже отъехали от школы, когда я не смогла сдержать прущие из меня ядовитые мысли.

- Многодетный отец! – не смогла сдержать колкости. – Бомонд будет умиляться, когда узнает, кто снабжает их шлюхами.

- Глеб, на следующем повороте сверни в жилые дворы, - спокойно отреагировал Ермаков, даже бровью не повел на мой выпад.

Я огляделась и поморщилась, что-то район отстойный для проживания такого важного человека, да еще с семьей. Лично я лучше бы сдала детей в детдом получше, чем заставляла каждый день ходить и гулять в этих дворах.

- Притормози вон у тех бачков, - продолжал Ермаков руководить Глебом, но и тогда я не напряглась, проявляя блеск в остроумии.

- Неужели все твои девчонки такого низкого качества, что на квартиру в районе получше просто не хватило?

- Нет, у папы девочки легкого поведения, а не низкого качества, - вдруг вставила пигалица и тут же получила суровый взгляд от папаши.

- Сидите в машине.

Я фыркнула. Беззубый какой-то зверь. Кроме нашпигованной плетками комнаты особо и припугнуть то ему нечем. И тут Глеб застонал, глядя в боковое зеркало.

- Что он там делает? – равнодушно спросила я. – Отливает у мусорного бака?

- Хуже, Юль-Андревна. Вы лучше не смотрите.

Естественно после этих слов я вывернула шею, чтобы посмотреть, что там делает Ермаков. Но обзор закрывала открытая крышка багажника. Я сначала усмехнулась, скромник выискался, тоже мне. А потом меня прострелило – в багажнике же мои чемоданы!

Я распахнула дверь, плевав, что она влетела на вколоченную ржавую железяку, проигнорировав рёв Глеба, и взревела сама, когда Ермаков небрежно закинул чемодан в изгаженный мусорный бак и тот брякнул, ударившись о стенки.

- Ты что творишь?! Оставь мои вещи! Не трогай! Ааааааа! – еще один чемодан сделал свой последний полет. И нет, не межконтинентальный в багажном отсеке самолета, по пути в Америку. Бедняжка пролетел меньше секунды и оказался в мусоре вместе со своими собратьями.

-Ты в своем вообще уме? – я вышла из машины и в два шага оказалась возле этого урода. – Ты всё выбросил?!

От шока, у меня парализовало гортань и язык, и я захрипела.

- Нет, оставил сумку. Там хватит вещей, чтобы не ходить голой, - Ермаков спокойно закрыл багажник, обошел машину, оставив меня одну и сел в салон рядом с Глебом.

- Урод! Ненавижу тебя! Блядская сваха…

Слова рвано соскакивали с языка, но вряд ли проклятия достигали ушей зверя. На эмоциях я крутилась вокруг бака, не дотягиваясь до чемоданов, чтобы вытащить их, но горя желанием спасти все мои привезенные из европейского вояжа модные шмотки.

Придется измазаться, но я потом отомщу этому ублюдку. Случайно челюсть сожму при следующем минете и откушу бесполезный хрен.

Подстегиваемая местью и злобой, перегнулась через измазанный борт, задыхаясь от гнилостной вони, схватилась за чемодан и вытащила его наружу. Потом следующий. И так четыре раза.

Ермаков что-то спросил Глеба, я не расслышала, роясь в мусорном баке, зато расслышала ответ секьюрити:

- Да мнет чо! Хоть до ночи кидайтесь чемоданами. Дети тешатся – служба идет.

Ермаков что-то ответил, потом хлопнула дверца машины, но я уже запихивала последний чемодан в багажник.

- Упрямая? Это хорошо. Веселее будет, - высказался урод. – Только не сегодня. Сегодня мне надо успеть купить чертов телевизор размером с великую китайскую стену, договориться с уроками на фортепиано и успеть еще в клуб на встречу. Поэтому наши веселые эстафеты перенесем на другое время.

Он снова схватился за чемодан, который я не до конца впихнула, вырвал его из моих рук, раскрыл и мои модные наряды полетели в зево говенного бака.

- Ты охренел? Знаешь, что с тобой папа сделает?.. – я осеклась.

Впервые мой безотказный метод нагибания дал сбой и перестал действовать конкретно на этого человека. От раздражения я зашипела, потом завыла, пытаясь вырвать из его рук второй чемодан, на лету выхватывая шмотки из разинутой пасти чемодана.

Сползла на грязную землю и прижимая к груди спасенные шмотки, рыдала, наблюдая, как гибнут красивые вещи из третьего чемодана…

Зверь уже хватился за четвертый, но тут ругнулся, сунул его назад, захлопнул крышку и подхватил меня, запихнув в салон. Пигалицы отодвинулись подальше, сморщив носы. Но мне уже было плевать. Все же один чемодан и сумка уцелели. Я сама не поняла, как от полной ненависти и безысходности, стала чувствовать еще и благодарность к зверю, за спасение последнего чемодана.

Вот урод! Он путает мне все карты!

- Теперь двигай к Кремлю, - сказал он Глебу тем же спокойным голосом, словно минуту назад не порушил всю мою жизнь.

- К Кремлю? Нафига?

- Экскурсию девочкам устроим, развеемся, - невесело ухмыльнулся Ермаков, все же оглянувшись на меня, зареванную, с потекшим макияжем и распухшим красным носом.

Да уж, еще мне перед Кремлем в таком виде не рисоваться.

- Я больше так не буду, - всхлипнула я, искренне веря, что именно так не буду. Я буду по-другому, только ему не скажу.

- Как не будешь?

- Гадости говорить. Прости.

Зверь кивнул, отворачиваясь, а я поджала ноги и отвернулась ото всех, прижавшись к прохладному стеклу и пытаясь успокоиться и не реветь, но получалось плохо.

- И запомни, пока ты живешь с нами, я решаю, что ты ешь, что носишь и что делаешь.

- Может ты еще и макияж мой контролировать будешь? – вот надо было промолчать!

- Буду! Я решаю, когда ты красишься, когда нет.

Настроение было в конец убито. Очень тронуло, что одна их двойняшек протянула ко мне руку, несмотря на вонь, и ободряюще погладила.

- Спасибо, зайка, - прошептала я.

И тут до меня дошла фраза зверя!

- Подожди… Что ты сказал? Буду жить с вами?

- Да. Кстати, девочки, сейчас закину вас домой, быстро проведете экскурсию няне Юле по квартире и покажете ей гостевую. Там она будет спать. Тёму скажете… Хотя нет, я сам ему позвоню.

- Няня?! – недоверчиво протянула я.

Он вообще что ли оборзел селить меня под боком у жены с таким глупым прикрытием?

- Удивлена? Не справишься?

- Да я никогда не притворялась няней! Я вообще с детьми близко не общалась!

- Мы не дети! – заявила другая девчонка.

- Мне пофиг, - отмахнулась я.

- С девочками так говорить нельзя, - нахмурился зверь.

Но мне, блин, пофиг!

От идиотизма ситуации шкалило. Было жалко себя, своих шмоток, его жену, даже Ермакова, идиота, было немного жалко.

- Всё. Выходите. Я отъеду по делам. Готовьте пока ужин, приеду – поговорим. Юлия Андреевна всё поняла?

Я молча посмотрела на него, демонстративно вышла и скривилась, когда Глеб передал мне уцелевший чемодан и сумку, по-отечески хлопнув по плечу.

- Ну, я это… Вечером заскочу.

- А сейчас ты не должен проверить куда меня ведут? – подколола я.

Но Глеб не понял. Пожал своими квадратными плечами:

- Дык вы же с девочками. Вряд ли вас отведут в притон.

Умник!

- Ехать надо, - поторопил зверь, и они умчались, оставив меня с вонючим чемоданом и двумя школьницами.

- Ну, пошли, коза, покажем, где спать будешь, - вдруг заявила Алина.

- Какая я вам, нахрен, коза?

- Ты не слышала? – невозмутимо откликнулась школьница. – Как папа сказал, так и будет!

- Меня зовут Юля.

- Ладно, коза Юля, всё равно идем. Только ты помойся сначала, а то от тебя воняет помойкой, - тут же добавила вторая, Даша.

Вот теперь я знаю, почему у Ермакова такой скверный характер и дурное настроение!

Квартира оказалась огромной, многокомнатной, с огромной кухней и опоясывающей лоджией. Короче, элитная квартирка.

- Каждый день приходит домработница, убирается, стирает, гладит…

- Готовит и разбирает продукты от доставки.

Поясняли мне девочки.

- Если тебе чего надо будет, подойдешь к тёте Гале, скажешь, она купит.

Я кивнула.

- У нас три туалета и три ванных. Одна наша. Вторая Руу-у… папы и Тёмки. Третья гостевая, как раз рядом с твоей комнатой.

- Отлично, - излишне воодушевленно откликнулась я, - вот с нее и начну.

Даша проводила меня в комнату и показала дверь в ванную. Алина заставила еще взять и отмыть чемодан.

- Он тоже воняет, - сморщила она нос.

С этим сложно было поспорить.

Минут тридцать у меня ушло на душ, в голове сразу составила список банных и душевых примочек. Еще минут пятнадцать оттирала чемодан. Полчаса разбирала его и сумку, еле сдерживая слезы по погибшей одежде. Ладно хоть косметичка уцелела, как знала в сумку упаковала. Но тут вспомнила слова зверя, что и краситься мне можно только с его разрешения.

Так это мне! О других он ничего не говорил.

Вдохновленная новым планом помотать нервы зверю и разыграть еще пару концертов, пока он меня не выгонит, вышла из комнаты и направилась прямиком на кухню. Режим питания у меня был сильно нарушен, а так как до приезда Ермакова я планировала успеть распить бутылочку вина, надо было перекусить, чтобы изжога не замучила.

- Ты кто?

- Юля.

Я остановилась, разглядывая молодого парня в кожаной куртке, с длинной, падающей на глаза челкой. И чертовски похожего на Ермакова Руслана.

- А ты Тёма что ли?

- Детка, давай без фамильярности. Артём Александрович.

- Ермаков?

Он кивнул. Я хмыкнула, обошла парня и начала обшаривать шкафы в поисках алкоголя. Последним открыла холодильник и удовлетворенно заурчала. Закуску нашла, топливо нет.

- Так ты кто такая, Юля?

- Помоги найти бар с алкоголем в этом доме – скажу.

- Ну и наглость, - то ли восхитился, то ли поразился Ермаков-младший.

Но на удивление вышел и вернулся с бутылкой початого виски.

- Пойдет?

Хорошего виски!

- После помойки лучше продезинфицироваться, - быстро уговорила я себя и забрала из рук парня бутылку.

- Помойки?

- Угу.

Я махнула стопку, выдохнула огненное дыхание и тут же отправила в рот баклажановый рулетик с риккотой. – Ммм, наслаждение…

Вздохнула я, чувствуя, как напряжение последних дней начинает рассасываться.

- И? – подмигнул Тёма. – Признание будет? Или еще пару рюмок прогонишь?

А парень то флиртует?!

- Няня я.

В кухне воцарилась такая тишина, что я услышала голоса девочек где-то в глубине квартиры.

- Няня? Чья?

- Официально Даши и Алины.

- А неофициально?

Я скосила на него глаза и выпила еще одну рюмку.

- Неофициально, как распорядится Русик. Кого скажет нянчить, того и буду.

Тёма расслаблено заулыбался, сложил руки на груди и оперся об стол, за который я присела.

- Няня? Это прикольно.

- Да? Где? Не переживаешь, что…

Тут я споткнулась, и вместо «жена Руслана» решила вставить другое:

- Что мама девочек будет против?

- Мать их против не будет, зато ты выручишь меня, я уже вырос нянчить их.

Я округлила губы в удивлении, махнув третью стопку, закусила и спросила то, что волновало меня больше остального:

- А почему мать против не будет?

- Рус не любит распространяться на эту тему, - замялся парень.

- Ну же? Мне то сказать можно, я теперь своя, - я положила ему руку на бедро и провела чуть выше, заглядывая мальчишке в глаза.

Тот напрягся, покраснел и опустил взгляд на мои пальцы, сжимающие его бедро.

- Наверное… Тут жуткая история, стоит тебя предупредить, раз ты с девчонками возится будешь. Отец убил их мать…

Внутри что-то оборвалось и заледенело. Зверь убил свою жену?! У меня не вязалось убийство с образом Ермакова. Но достаточно ли я его знаю, чтобы не поверить? Его даже мой папа боится!

- У-убил?

- Да… Выбросил из окна, когда она была беременна третьим. Поэтому не лезь девчонкам в душу, для нас всех это история, которую хочется забыть.

Твою же мать!!!_