Глава 11

Алфеус прошел по помещению с видом тотального пренебрежения, будто ему неприятно даже находиться здесь, не то, что разговаривать. Потом остановился возле стола, где пару мгновений назад сидела я, окинул цепким взглядом две чашки, а я про себя простонала — надо же было так промахнуться. Могла бы с собой чашку унести.

— Вы не один? — спросил Алфеус.

У меня внутри все упало, я замерла — сейчас меня раскроют, и всё. Конец моему обучению в Ардэне, меня исключат, даже не успев принять, выгонят с позором…

Мозг рисовал картины одна другой хуже, и когда Нолан заговорил, смысл слов дошел не сразу.

— Угадали, профессор, — сказал он. — В доме отдыхают и другие сопровождающие.

Изворотливости «котелка» искренне удивилась. А ведь он совсем не производит впечатление человека, который может вот так, в лицо… Хотя нет. Он ведь ни слова не соврал.

— Мда, — протянул Алфеус, неуверенно хмурясь. — И с кем вы чаевничали?

— В данный момент у меня выходной, — невозмутимо ответил «котелок» и приблизился к столу. — Поэтому отчитываться, что делаю и с кем в свое личное время не обязан даже ректору Люксу. Но если вы зашли как гость, профессор, с удовольствием угощу земляничным чаем. Его оставила одна из ведьм.

При упоминании о ведьмах, лицо профессора Глома искривилось, будто лимона куснул. Чем, интересно, ему ведьмы не угодили? Или он ко всем такой пренебрежительный?

Я поерзала — черенок веника уперся в бок и стал колоть. Видимо, зашуршала — Алфеус обернулся.

— Вы ничего не слышали? — спросил он, хмуря брови.

Я затаила дыхание, отклонившись от замочной скважины. Нолан, тем временем, продолжал изображать спокойствие и дружелюбие.

— Под карнизом голуби устроили гнездо, — произнес он и прошел к шкафу с чашками. — Думаю, через месяц-другой появятся птенцы. Хотите одного?

Алфеус Глом еще пару секунд подозрительно смотрел в сторону кладовки, затем все же отвернулся к «котелку», который успел налить ему кипятка в чашку и поставить на стол.

— Ведьминой земляники? — уточнил Нолан с добрейшей улыбкой, в которой лично я уследила провокацию.

Профессор демонстративно покачал головой.

— Избавьте меня от такой любезности.

— С удовольствием, — согласился «котелок» и снова взялся за свою чашку. — Так вы с чем ко мне пришли? В смысле — за чем? Как говорил, у меня выходной, командировочные свитки закрыты. На эту неделю я свободен. Так что у вас, дорогой профессор?

Очевидно, невозмутимость и отсутствие страха перед ним, Алфеуса Глома очень бесила. Что-то подсказывало — бояться его все-таки стоит. Это даже не адепт, а опытный и преподающий маг, причем некромант.

Но устраивать восстание мертвецов к моему облегчению он не стал, хотя по лицу видно — очень хочет. Проговорил после сдержанного вдоха:

— Сильфы напели, будто видели, как к вам заходила абитуриентка.

В груди ёкнуло, когда Нолан кивнул.

— Угу, — отозвался он и пригубил из чашки. — А еще они трещат, что в подвалах Ардэна некроманты факультета Тьмы проводят запрещенные эксперименты. Но это ведь полная чушь, верно? Иначе об этом стоило бы рассказать ректору. Если сильфы видели здесь абитуриентку, значит и история с подвалами правда. Да?

«Котелок» внимательно посмотрел на профессора и одарил его лучезарной улыбкой настоящего англичанина. О ситуации с подвалами Ардэна я знала не больше, чем о самих сильфах, но, судя по тому, как заиграли желваки на лице профессора, с подвалами явно что-то не так.

— Разумеется, — наконец процедил профессор, — рассказы о подвалах чистой воды бред. Сильфы мелкие сплетницы. Но вы же понимаете, я должен был убедиться.

Нолан понимающе проговорил:

— Разумеется. Ведь только факультет Некромантии и Тьмы справедливо следит за прибывающими адептами. Другие слишком безответственны в этом вопросе.

Говорил он это доброжелательным тоном, но я в каждом слове слышала иронию. А ведь «котелок» с огнем играет. Неужели ему совсем не страшно? От профессора Алфеуса веет тихой жутью, не представляю, как адепты учатся на его факультете. Хотя, если они там все некроманты, может им и нормально.

Профессор Глом сделал вид, что не заметил иронии и проговорил:

— Мой факультет предпочитает знать о появлении потенциально сильных магов. И если речь о той абитуриентке, о которой мы оба сейчас с вами думаем, мистер Ридсби, то вопрос почти бесценный.

— О какой? — как ни в чем не бывало спросил «котелок».

Алфеус раздраженно скривился.

— Ради тьмы, не оскорбляйте свой ум. Речь о Вивиане Хор.

Услышав свое имя, я в буквальном смысле передернулась. Видимо, слишком сильно — веник все же задела, он с шуршанием упал на пол. Я вся сжалась, а Алфеус снова обернулся.

На этот раз взгляд прицельно на дверь кладовки и ощущение, что пытается смотреть сквозь нее.

— Хотите сказать, мистер Ридсби, это и сейчас голуби? — спросил он и сделал очень осторожный шаг в мою сторону.

Лицо Нолана осталось прежним, но в глазах явное беспокойство и напряжение. Ёлки-палки, в этот раз рассказы о голубях его не устроят. Если найдет меня, точно влипну.

Профессор Глом продолжал медленно красться к двери, а я в панике завертела головой — как быть? Как спасаться?

Ответ явился сам собой, когда взгляд упал на окошко. Не очень большое, но со шпингалетом, значит открывается. Надеюсь, я протиснусь…

Стараясь не издавать звуков, я в панике перепрыгнула через злополучный веник и потянула шпингалет. Он, мерзавец, поддаваться не хотел, наверное, редко пользуются. Конечно, не каждый день через это окно убегают.

Приближение профессора я чувствовала спиной и вообще всем телом, по которому катаются волны животного страха — он некромант и впечатление от него жуткое.

Шаги, мягкие, как кошачья поступь прозвучали совсем близко.

— Выходите, и обещаю, попробуем решить все дипломатично, — донесся его голос из-за двери.

Да, конечно, дипломатично. Уже слышала, что к новым абитуриентам он присматривается с особой тщательностью. Зачем? Что ему надо? И, в частности, от меня? Как много вопросов и так мало ответов.

Шпингалет, наконец поддался, окно распахнулось, а я, подпрыгнув, подтянулась и перевалилась через окно. Вторую часть побега продумать не успела и вывалилась на кучу сена. Спасибо хоть не на камни. И даже умудрилась прикрыть створку окна.

Похоже, сделала я это в тот самый момент, когда в кладовку вошли.

Оцепенев, я прижалась к холодной стене спиной и задержала дыхание, которое очень некстати, как у разогнанного паровоза. Из кладовки донеслось глухое:

— Я же говорил — голуби…

— Хм, действительно, пусто.

Потом по голосам поняла, что Нолан и Алфеус вернулись в комнату, а я, кое-как справившись с тряской и адреналином, выбралась из сена (кстати отсыревшего) и со всех ног побежала к массиву Ардэна.

Что все это было? Почему профессор Некромантии и Тьмы интересуется мною? Что с моим даром? Спонтанные исчезновения? Почему он вдруг так интересен? Почему Александр на меня так огрызается?

От вопросов пухла голова. Нет, срочно к ректору. Прямо к нему. Пусть все объясняет. Немедленно.

В коридорах Ардэна народа оказалось мало — в выходной адепты и абитуриенты заняты кто-чем, секциями, курсами, личными делами. И бежать по ним легко, никто не остановил и не спросил «эй, Вивиана, куда ты несешься с выпученными глазами?».

А меня несло по памяти к кабинету ректора. Благодаря карте я уже не так путалась в переходах и залах. Когда впереди замаячили массивные двери ректорского кабинета, я даже не подумала сбавить скорость. Как и не подумала, что скажу и как себя вести — просто с разбегу ворвалась в кабинет.

Ректор Люкс перебирал бумаги за столом, когда я буквально вылетела на середину кабинета и чуть не упала, споткнувшись о коврик. Некоторое время стояла с выпученными глазами и дышала, как загнанный конь, пыталась прийти в себя.

Ректор Люкс смотрел на меня внимательно и с немым ожиданием, держа бумажные листы. Матеньки… Как-то некрасиво ведь. Ворвалась, как чокнутая… Может к нему записываться за полгода надо? А тут я. Хотя теперь уже поздно.

Спустя несколько секунд ректор прервал немую сцену.

— И чем обязан такому появлению?

Он смотрел строго, всем видом напоминая хищную птицу — глаза внимательные, пытливые. Мысли у меня тут же разбежались — чем я вообще думала?

— Итак? — повторил он.

Пришлось отвечать.

— Я… хочу знать… — проговорила я охрипшим от бега и адреналина голосом.

Ректор хмыкнул.

— Тяга к знаниям похвальна. Только сегодня выходной, курсы продолжатся с понедельника.

До меня с трудом дошло — ректор шутит? Только мне сейчас не до шуток.

Я помотала головой.

— Нет, я не про это.

Ректор Люкс отложил бумаги и облокотился на стол.

— А про что?

— Что с моим даром? Почему он так важен? Мне о нем ничего не сказали! А я хочу знать. Я имею право знать!

Мое сумбурное требование вылилось из меня одним потоком, и я осталась стоять опустошенная и растерянная посреди кабинета.

Под пристальным взглядом Мариуса Люкса меня буквально пронизывало лучами какого-то сканера, он будто что-то решал, оценивал. А может мне все кажется после стресса.

Наконец он выдохнул терпеливо.

— Так… — протянул ректор и плавно поднялся. — Давай разбираться.

Он вёл себя спокойно, но это спокойствие пугало больше, чем если бы он орал, топал ногами. Зачем я так ворвалась…

— Вообще-то, мисс Хор, — произнёс ректор Люкс, — ко мне в кабинет вот так заходить не положено.

Адреналин начал отпускать, и меня охватил жгучий стыд, а от похожего на буравчики взгляда ректора захотелось провалиться в самые подвалы Ардэна.

— Я… простите, — наконец исторгла я из себя хоть что-то. — Просто…

Ладонь ректора поднялась, останавливая дальнейшие мои потуги объясниться.

— Но состояние твоё понятно, — сказал он. — Надо было тебя сразу проинформировать. Но все дело в том, что пока все немного туманно.

Пока я заторможенно соображала, что во мне может быть туманного, он пересёк кабинет и остановился возле стены с картинами. Затем щелкнул пальцами, и стена вместе с ними с тихим шорохом поднялась, открыв нишу со второй стеной. На ней какие-то полусферы размером с фитбол. Их ровно четыре.

Когда пригляделась, с изумлением поняла — это половинки глобусов. Вот и знакомые очертания материков, и темно-синие океаны.

Это, определенно, макеты Земли. Только почему их четыре?

— Видишь, в чем дело, — продолжил ректор, глядя на полуглобусы, — Равновесная и Противовесная Земли соединены проходами. Я тебе уже рассказывал. Как и то, что после их появления время от времени рождались маги, способные их создавать. Помнишь?

Увлечённая разглядыванием материков, которые, кажется, переливаются голубоватым маревом, я не сразу сообразила, что он ждёт ответа.

— Эм… да, вроде помню, — спохватилась через пару мгновений я. — Только при чем тут мой дар?

— Не торопись, — предупредил ректор, и я пристыжало поджала губы. — Физика порталов почти не изучена. Но благодаря колоссальному труду древних магов удалось понять кое-что о тех, кто может их создавать.

Мне не терпелось перейти ближе к сути, но что-то подсказывало — этот заход издалека неспроста. И я терпеливо ждала посреди кабинета.

Ректор мое молчание оценил.

— Можешь подойти посмотреть.

Два раза мне предлагать не надо. В следующий момент я уже стояла рядом с полуглобусом Равновесной Земли и рассматривала цветные завихрения на поверхности.

— Почему эти две половинки переливаются, а те две — нет? — спросила я, продолжая пялиться.

— Глобусы отражают реальные процессы, — пояснил ректор Люкс, — на Равновесной Земле магических потоков много, а на Противовесной…

— …их нет? — предположила я.

Ректор покачал головой.

— Не совсем так, — ответил он, нисколько не рассердившись, что я его перебила. — На ней тоже есть магия. Присмотрись.

Я вгляделась в другие два полуглобуса. Сперва показалось, они самые обычные, но через пару секунд наблюдения заметила бледные, как разведённая акварель, блики.

— Надо же… — впечатлилась я.

— Магия Равновесной Земли довольно жидкая, но все же есть, — продолжил он. — Именно благодаря ее крупицам можно устанавливать связь.

Мне показалось, мы ушли от темы, но сказать это ректору снова не решилась. Он сказал, немного помедлив, будто решает, сообщать мне что-то или нет:

— Дар исчезновения напрямую связан с порталами. Впрочем, как и со многим другим.

Это меня огорошило (он хочет сказать, что я могу создавать порталы между Землями), но ситуацию не прояснило.

— Э… Как-то не верится, честно призналась я. — И это не объясняет…

Я осеклась. Сказать ректору о профессоре Гломе, значит признаться, что была за пределами Ардэна.

— Ничего не объясняет, — выкрутилась я. — Я, конечно, в шоке от этой новости. Это же какая мощь должна быть… Но все же есть силы и посерьёзней ведь, да? Стихийные, как у Васервальда. Я слышала, стихийники очень могучие маги.

Как Мысль об Александре затесалась в разговор — не поняла, но о нем ведь тоже надо выяснить. Правда теперь, кажется, расспрашивать об этом ректора не то, что неправильно, а даже глупо. Какое ему дело до личных разборок адептов?

Тем не менее, ректор кивнул.

— Стихийные маги действительно очень сильные, — согласился он и вдруг провернулся ко мне, буквально пригвоздив серьезным взглядом к полу. — Но видишь ли, как работает исчезновение. У тебя в прежнем мире с физикой как было, Вивиана?

От тона ректора почувствовала себя ученицей, не выполнившей домашнюю работу. Вообще-то училась я хорошо и выпустилась из школы хоть и без медали, но только с двумя четверками — по обществознанию и физике.

— Терпимо, — пробормотала я.

— Хорошо, — отозвался ректор. — Значит тебе известно, что все на свете состоит из атомов?

— Ну… да, — растерялась я. — Это даже без физики ясно.

— Так вот, исчезновение мага — это способность разделять эти атомы в одном месте и собирать в нужной последовательности в другом, при этом сохраняя сознание, — сообщил ректор, и теперь у меня потихоньку начали шевелиться волосы на голове. До конца ещё не поняла, но чувствую — за этим кроется что-то очень серьёзное.

Ректор продолжил, все сильнее пригвождая меня взглядом у полу:

— На начальных этапах, если ты пройдёшь вступительные и продемонстрируешь фиксирование дара, ты сможешь исчезать и воплощаться в любом месте. Чем больше практики, тем дальше расстояние…

Я опешила, спросила нервно:

— Я и на Марс смогу?

— Хоть на Сириус, — мрачно заметил ректор. — Но делать этого настоятельно не рекомендую. Сириус — звезда. Переместишься и не известно, как поведут себя твои атомы.

С каждым словом ректора Люкса я все больше ощущала, как на меня давит массив ответственности. Разве я к ней готова? К такой силе?

— Не верится, — прошептала я, таращась на ректора.

— Дар подтверждён, — сказал он. — Его наличие. Что касается его развития, то при должных тренировках вырасти он может до космических размеров. Телепортация себя, других, порталы, восстановление из подручных атомов конечностей, их расщепление… Все, что угодно. Это огромная сила…

Я замотала головой. Нет, это слишком. Во всяком случае, сейчас. Телепортация, атомы… Рядом с этим стычки с Васервальдом кажутся детским лепетом. Зато стал понятен интерес Алфеуса Глома ко мне.

— Я ч-то? Оружие поражения?

— Или инструмент созидания, — подвел итог ректор.