11 глава

Дом встречает меня теплом и запахом поджаренного хлеба. Я вваливаюсь с улицы, как промокшая кошка — вода хлюпает в кроссовках, с волос капает. Поднимаю коробку с тортом над головой, как трофей:

— Доставка для маленьких сладкоежек!

Сашка взвизгивает от восторга и соскакивает со стула, чуть не опрокидывая тарелку. Мама уже спешит ко мне с полотенцем, причитая:

— Господи, ты же насквозь промокла! Быстро раздевайся и в ванную, пока не простыла! Что это на тебе за одежда?

— Я у Руса была, он перекинул на меня еду и пришлось брать его кофту, — не рассказывать же при мелких, как именно мы с ним помирились… Мама, кажется, все поняла и так.

Маринка высовывается из кухни, окидывает меня взглядом:

— Ты что, вплавь добралась? Или мопед в луже утопила?

— Комик из тебя так себе, — бормочу я, протискиваясь мимо всех в коридор.

Сую торт в первые попавшиеся руки и ныряю в ванную, защелкивая замок. Наконец-то можно выдохнуть.

Выкручиваю кран с горячей водой на максимум. Пар мгновенно заполняет маленькое пространство, оседает на зеркале, окутывает меня. Стягиваю мокрую одежду — лосины прилипли к ногам и снимаются с трудом, толстовка Руслана холодным комом падает на пол.

Забираюсь в ванну и опускаюсь в воду. Тепло обволакивает, проникает в каждую клеточку замерзшего тела. Только сейчас позволяю себе расслабиться — плечи трясутся не от злости на Яна, например, а от холода. Горло першит, в висках стучит, дышать тяжело.

Ерунда, просто замерзла…

Тру кожу мочалкой до красноты, держу ладони под струей воды, пока пальцы не начинают неметь. Потом готовлю бабушкино средство — горячая вода с солью, медом и лимоном. Пью маленькими глотками, морщась от кислоты.

Сижу на крышке стиральной машины, закутавшись в полотенце. Фен гудит, обдавая волосы теплым воздухом. Стук в дверь и я вздрагиваю.

— Все нормально, мам! — кричу через дверь. — Сейчас выйду!

Прислоняюсь лбом к прохладной кафельной стене. Голова кружится, но в этом головокружении есть что-то приятное, убаюкивающее. Мне больше не холодно. Ополаскиваю лицо холодной водой, делаю несколько глотков имбирного чая — кто-то заботливо поставил кружку на полочку у двери.

Я так люблю свою семью…

Выхожу, стараясь держаться прямо. Киваю всем, улыбаюсь, изображаю бодрость. Добираюсь до кровати и моментально засыпаю.

Утро приходит тяжело. Просыпаюсь разбитой — тело ноет, голова гудит, щеки пылают. В зеркало лучше не смотреться. Там что-то красное и бледное одновременно смотрит на меня.

В голове каша.

Мама заглядывает в комнату:

— Как себя чувствуешь?

— Прекрасно! — вру автоматически. — Просто вчера переутомилась.

Она прищуривается недоверчиво:

— Сходи на пары и сразу домой. Никаких прогулок. Едь на автобусе, чтобы не простыть!

— Конечно, — киваю, отводя взгляд. Да, в автобусе будет потеплее.

В университете гул голосов сливается в сплошной шум. Все вокруг движутся с обычной скоростью, а я будто бреду сквозь густой кисель. Слова преподавателей доносятся как сквозь вату.

На первой паре пишу конспект на автопилоте — рука выводит буквы, а мыслей просто нет. На второй ловлю себя на том, что перечитываю одно предложение в учебнике уже четвертый раз и никак не могу понять смысл. К третьей паре хочется свернуться клубочком прямо под партой и поспать. Тело ломит.

— Ты какая-то бледная сегодня, — шепчет Валя.

— Просто не выспалась, — отмахиваюсь.

Руслан не появляется. С одной стороны — облегчение, не нужно еще и ему врать. С другой — пустота. Между нами явно что-то происходит… Кажется, он даже пишет мне что-то, но я просто физически не могу прочесть…

Мне так плохо…

Держусь на чае из автомата и силе воли. За окном снова моросит дождь, преподаватель что-то монотонно бубнит, а я считаю минуты до конца занятий.

После обеда становится хуже. Ломит суставы, ноги ватные, в груди тяжесть. Когда наконец звенит звонок с последней пары, вылетаю из аудитории и почти бегу к выходу. Нужно добраться до автобуса, доехать домой, лечь…

Холодный ветер бьет в лицо. Мелкий дождь почти что царапает кожу. Делаю шаг с крыльца — и вдруг земля уходит из-под ног.

Тишина. Темнота. Ничего.

Первым возвращается обоняние. Тонкий, дорогой запах — чистое постельное белье, едва уловимые ноты мужского парфюма, что-то свежее. Знакомое до боли, до дрожи в пальцах…

Медленно открываю глаза.

Потолок идеально ровный, темно-серый, почти графитовый. По периметру — скрытая подсветка, льющая мягкий свет. Стены обшиты темными деревянными панелями — орех или венге, не разберу в полумраке. Тяжелые шторы цвета антрацита наглухо задернуты, только тонкая полоска дневного света пробивается снизу.

Лежу в широкой кровати с темным изголовьем из кожи. Простыни прохладные, гладкие, пахнут дорогим кондиционером и еще чем-то неуловимо знакомым. На черной прикроватной тумбе — бутылка воды, электронный градусник, несколько упаковок разных лекарств, салфетки.

За дверью приглушенные звуки — низкий мужской голос говорит по телефону, шипит кофемашина, мягкие шаги по паркету. Дверь из темного дерева плотно закрыта.

Пытаюсь приподняться — тело не слушается, мышцы как желе. Голова кружится, перед глазами плывут круги. Падаю обратно на подушку.

Где я? Как попала сюда?

Закрываю глаза, пытаясь собрать мысли. В горле першит, дышать тяжело. Но здесь тихо, тепло и... безопасно. Странное чувство защищенности в этой темной, дорогой комнате.

Слышу, как за дверью кто-то подходит ближе. Шаги останавливаются. Сердце начинает биться чаще.

Замираю.

Жду.