49 глава

Ресторан пустеет. Официанты убирают соседние столики. Свет падает на хрустальные бокалы, отражается в них искристыми бликами, но мне сейчас не до красоты. В горле стоит ком, а руки дрожат так, что я прячу их под стол, где Дар крепко сжимает мои пальцы.

— Это не вариант, — Ян резко встает, его стул скрипит по паркету. — Мы не будем работать на них. Никогда.

— Ян, — Дар предупреждающе качает головой, но в его голосе слышится та же ярость. — Они нас шантажируют. Они именно этого хотели все эти годы…

— Пусть шантажируют! — Ян бьет кулаком по столу, и я вздрагиваю. — Мы найдем другой способ. Мы…

— Нет другого способа, — тихо говорю я.

Оба оборачиваются ко мне. Их глаза — два разных оттенка гнева: Ян горит, как пламя, Дар холоден, как лед.

— Маша, — начинает Ян, но я перебиваю его, вставая.

— Хватит.

Мой голос звучит тверже, чем я ожидала. Может, потому что внутри меня все уже сжалось в один твердый комок боли и решимости. Я устала бояться. Устала бежать.

— Я не хочу, чтобы вы возвращались к ним, — говорю я, глядя то на одного, то на другого. — Но я и не хочу, чтобы вы потеряли все из-за меня.

— Это не из-за тебя, — Дар сжимает мою руку сильнее. — Это из-за них. Из-за того, что они сделали.

— И что они сделают снова, — добавляет Ян, его челюсти сжаты так, что на скулах играют тени. — Они не остановятся. Они всегда так поступают — давят, пока не сломают… Потому мы и сбежали.

— Я не прощу их, — говорю я, открывая глаза. — Никогда. Но я не хочу, чтобы они продолжали портить жизни. Мою. Ваши. Наших семей.

Дар хочет что-то сказать, но в этот момент за нашим столиком раздаются шаги.

Роман Игнатьев возвращается. Один. Без Валерия. Его шаги медленны, почти неуверенны — не похоже на того человека, который только что диктовал нам свои условия.

Он останавливается рядом со мной.

— Мария, — говорит он. Его голос звучит иначе. Тише. Мягче.

Я не отвечаю. Только смотрю на него. На этого человека, который разрушил мою жизнь. Который стоял за смертью моего отца. Который сейчас смотрит на меня глазами, в которых… что это? Сожаление?

— Можно? — он указывает на стул напротив меня.

Я киваю. Дар и Ян напрягаются, но не вмешиваются.

Роман садится. Его руки лежат на столе — крупные, с толстыми пальцами, на одном из них — массивный золотой перстень. Он смотрит на них, будто не знает, с чего начать.

— Мы… — он делает паузу, подбирая слова. — Мы поступили ужасно. Я не ожидал, что ты вырастешь и вернешься, — продолжает он. — Я думал… мы все думали, что это осталось в прошлом.

— Прошлое имеет свойство возвращаться, — говорю я. Мой голос ледяной. — Особенно когда оно не завершено и когда вас ненавидят.

Роман кивает. Потом неожиданно тянется через стол и берет мою руку в свою.

Я не отдергиваю ее. Ян поднимается, готовый оттолкнуть его.

— Мне стыдно, — говорит он. — Мне действительно стыдно.

Я смотрю на его руку. Кожа грубая, вена на тыльной стороне пульсирует. Рука убийцы. Рука человека, который отнял у меня отца.

— Ты никогда меня не простишь, — говорит он. — Я знаю. Но я хочу, чтобы ты знала — мы готовы компенсировать все. Все, что мы отняли.

— Деньги не вернут мне отца, — отвечаю я.

— Нет, — соглашается он. — Не вернут. Но они дадут тебе и твоей семье возможность жить. Без нужды. Без страха… Именно это я и хочу. Знаешь, когда ты не так далеко от смерти, начинаешь думать о том, чтобы вымолить свои грехи…

Я смотрю на Яна и Дара. Ян все еще стоит, упершись руками в стол, его глаза горят. Дар сидит неподвижно, но по тому, как сжаты его кулаки, я понимаю — он на пределе.

— Я не хочу ваших денег, — говорю я Роману. — Мне не нужны ваши миллионы. Мне не нужны ваши извинения.

Его пальцы слегка сжимают мою руку.

— Тогда что тебе нужно, Мария?

Я делаю глубокий вдох.

— Я хочу, чтобы вы оставили в покое мою семью, — говорю я. — Маму. Маринку. Сашку. Я хочу, чтобы они жили нормально. Чтобы у них была крыша над головой. Чтобы дети могли нормально учиться. Чтобы моя мама жила как раньше… Или почти как раньше.

Роман слушает. Кивает.

— Это будет сделано, — говорит он. — Я лично прослежу.

— И еще, — добавляю я. — Я хочу, чтобы вы признали свою вину. Не перед судом. Не перед прессой. Перед мной.

Молчание.

Роман смотрит на меня долго. Потом медленно кивает.

— Хорошо, — говорит он. — Я признаю. Мы с Валерием виноваты в смерти твоего отца. Мы забрали его бизнес. Мы подстроили аварию. Мы сделали все, чтобы ваша семья не смогла восстановиться. Если ты не пойдешь в полицию, мы отойдем в сторону. Я… Обещаю.

Его голос дрожит на последних словах. Я не знаю, искренен ли он. Мне все равно.

— Спасибо, — говорю я. — Это все, что мне было нужно.

Роман отпускает мою руку. Встает.

— Я передам Валерию твои условия, — говорит он. — Завтра ты получишь все, что мы можем сделать для твоей семьи. Документы. Деньги. Гарантии.

Он уходит. Его шаги звучат тяжело, как будто он моментально постарел на десять лет.

Молчание.

— Маша, — Ян садится рядом, берет мою руку, которую только что держал Роман. — Ты уверена?

— Да, — отвечаю я.

— Они не заслуживают твоего прощения, — говорит Дар.

— Я их не простила, — поворачиваюсь к нему. — Я просто выбрала жить дальше. Для мамы. Для Маринки. Для Сашки. И для нас.

Ян притягивает меня к себе, целует в макушку.

— Ты невероятная, — шепчет он.

Дар берет мою другую руку, сжимает ее.

— Мы с тобой, — говорит он. — Всегда.

Я смотрю на них — на этих двоих, которые стали моей семьей. Которые выбрали меня, несмотря ни на что.

— Я знаю…