Глава 19 Наказание

Половина обеденного перерыва ушла на поиски, а если быть точнее, на пробежку между корпусами академии. Я решила отыскать Дарлу и заткнуть дыру недомолвок и сомнений. Чем дольше тяну, тем хуже. Первым делом проверила столовую, но девушки там не оказалось, и я направилась к аудитории, где у нее должно было пройти следующее занятие.

Прошлое расписание отпечаталось в памяти плохо и урывками, но к счастью, я не успела выбросить лист с перечнем.

Я волновалась… Но с чего это? Скорее всего, просто не знала, что от нее ожидать. Может, Дарла вовсе не нуждается в этом разговоре?

Отыскав взглядом нужную дверь и выдохнув, я потянула ее на себя.

Вот она.

Кроме парочки заскучавших студентов и дочки ректора, больше в аудитории никого не находилось. Бывшие одногруппники повели себя предсказуемо — сделали вид, что меня не заметили — все, включая Дарлу. Но, как я вскоре поняла, подруга не притворялась.

Что это с ней?

Дарла с отсутствующим видом, вперив остекленевший взгляд в стену. Длинные черные волосы почти не скрывали лица, контрастируя с ее бледной кожей, что тоже отличалось от привычного образа. Обе руки лежали на столе, одна — ладонью на блокноте, а другая — сжатая в кулак.

Будто призрака увидела…

Я подошла почти вплотную, прежде чем она меня заметила. Бывшие одногруппники посматривали настороженно, я и раньше была для них чужой, но теперь, по моим внутренним ощущениям, превратилась в представлении студентов в нечто иное, то, чего стоит опасаться — магичку, у которой за спиной маячит некромант. Как бы это ни било по самооценке, но моя личность не отпугивает людей и в половину так же хорошо, как упоминание мага смерти.

Но если кто-то решит навести обо мне справки, то его ждет впечатляющий перечень… Гонимая всеми, та, что позволяла собою пренебрегать, совершила попытку самоубийства, чудесно спаслась и превратилась из серой мышки в свою противоположность. Чем не сюжет для фильма?

Хотя мою любовь огрызаться со всеми, вряд ли можно посчитать проявлением ума… Хорошо, что это время прошло. Но вернись я назад во времени, то вряд ли поступила бы иначе.

— Привет, — тихо поздоровалась я — неуверенно и неловко, плохо понимая, как себя вести.

Дарла до сих пор выглядела потерянно, почти испуганно.

— Что с тобой? — спросила я, так и не дождавшись ответа.

Дарла резко поднялась со стула и скинула в сумку принадлежности.

— Плохие воспоминания, — бросила она и вышла из-за стола. — Идем.

Она пулей выскочила из аудитории, а я едва не бегом за ней. Определенно не такой встречи я ожидала. Хорошо, что мы можем поговорить, где никто не станет греть уши.

— Спасибо, что пришла, Конкордия… — заговорила от лица Дарлы, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу. Когда я сама произносила это имя, оно звучало еще ужаснее. — Хотя… Наверное, мне все равно! Мне плевать! Я никогда и не хотела быть твоей подругой, — заговорила я, когда мы вышли на улицу. — Все это изначально план Даниэля!

Промозглая погода заставляла дрожать, и я жалела, что не надела кофту перед выходом, оставив ее лежать в рюкзаке.

— Это не так! — Дарла развернулась, когда мы скрылись в кустах в одном десятке метров от дорожки.

— А как? Расскажи мне. Прямо сейчас ты демонстрируешь именно это. — Лишь теперь, я поняла, что совсем не злюсь, но требую откровенности.

Листья зашелестели, поднялся ветер, а мы с Дарлой едва не стучали зубами от холода, но возвращаться в замок не собирались.

— К чему это все?! — воскликнула она. Ее лицо стало еще бледнее.

— Не знаю. Ридж сказал, что тебе нужна подруга… — я опустила взгляд. — Может, мы уже не в том возрасте, чтобы прямо говорить о дружбе. Но выбора-то нет. Хотя какие могут быть правила или условности?! Теперь я точно знаю, если отступлю сейчас, то потом буду жалеть…

Дарла тяжело вздохнула. Ее нижняя губа дрожала, а взгляд был полон сомнений и тревог. В этот момент она меньше всего напоминала ту дерзкую и наглую девицу, которая подошла ко мне однажды.

— Я тебя обманывала.

— Недоговаривала, — поправила я.

Я тоже недоговариваю, вру и скрываю истину. Лгунья в чужом теле, пусть этот путь выбирался не мною, но суть не меняется. А если вспоминать наше знакомство Дарлой… Я ведь смирилась с недомолвками, знала, что мне не сообщают всей правды.

— И тебя это совсем не злит? Не обижает? — Самообладание возвращалось к ней.

— Немного. Но если я буду злиться на тебя, то должна и на некроманта, и еще Клайма, Риджа… Тогда я ни к чему не приду! — Я поджала губы. — Это не потому, что мне нужна чужая поддержка, нет. Просто я понимаю, что была для вас никем. Очередной студенткой из Холиральской академии. Но теперь это не так, мне хочется в это верить… И если подобная ложь случится вновь, то я сильно обижусь. Очень сильно…

Повисла краткая пауза.

— Значит, мир? — неуверенно спросила Дарла.

— Да. Но я желаю услышать твою версию происходящего, — ответила я, теперь понимая, почему не спрашивала об этом у Даниэля. Мне было важно услышать объяснения Дарлы.

Я привязалась к девушке и хотела получить подтверждение того, что это взаимно.

Но было что-то еще, что-то, выбившее дочку ректора из колеи — ее щеки покраснели, как после мороза, не той прохлады, что царила сегодня, а настоящего холода со снегом и метелью, в глазах затаилась грусть.

— Идем, — бросила я, теперь настала моя очередь вести за собой.

— Ты собралась прогулять? — с сомнением протянула Дарла, когда я повела ее в сторону ворот.

— Да, — решительно кивнула.

— Не лучший поступок в твоем положении.

— Если я пропущу музыкальное искусство, это благотворно скажется на моем моральном состоянии. Не думала, что на магическом отделении тоже есть столь бесполезное занятие.

Дарла ехидно улыбнулась.

— Час талантов.

— Талантов? — Мой голос не скрывал скептицизм. — Я слышала, как ты играешь. Если у тебя и есть талант, то к пыткам.

— Ты себя слышала?

— Мне простительно.

— Ты становишься невыносимой.

— А ты была такой с самого начала, — парировала я, закончив обмен любезностями.

Дарла улыбалась, и я тоже… Словно душа обретала крылья. Каждая минута, каждый час и день со мной что-то происходило. Изменения не поддавались контролю, как бурная река, они несли меня с собой, захватывая крупицы земли и углубляя русло моей жизни в этом мире.

Дом встретил затаенной тишиной. Я еще никогда так рано не возвращалась с академии. За всю жизнь я прогуливала учебу от силы пару раз, но сегодня особый случай.

— Проходи. Там гостиная, — махнула рукой, показывая направление.

— Хороший домик.

— Чистый, — лишь из-за природной вредности добавила я, вспомнив один-единственный раз, когда была в гостях у Дарлы.

Она с недовольством посмотрела на меня.

— Я ценю уединение. — И будто услышав ее, в прихожую вошла Дарина в зеленом длинном платье до щиколоток и сером фартуке с оборками.

Дарла усмехнулась, выразительно посмотрев на меня, как бы говоря: «А у меня-то нет прислуги. Я все делаю сама».

— Вы сегодня рано, госпожа.

— Так получилось, — замялась я, теребя лямку рюкзака и гадая, не аукнется ли мне прогул.

— Подать чаю?

— Нет, не надо. — На днях я случайно отыскала запасы вина.

Бокальчик не повредит, развяжет язык, но на трезвость ума не повлияет.

Я относилась к алкоголю неодобрительно, но интуиция подсказывала, что сегодня он будет кстати. Задумчивый взгляд остановился на Дарине.

Уединение…

— Сегодня ты можешь уйти пораньше. Я справлюсь сама.

Служанка замешкалась, на ее лице отразилось легкое удивление.

Надо будет проверить гостиную, вдруг подслушивающие артефакты завалялись.

Свою комнату я проверяла регулярно, заглядывая во все углы и прощупывая недоступные взгляду закутки.

— Хорошо. Спасибо, госпожа. — При чужих Дарина вела себя формально.

***

Ночь исполняет желания или становится кошмаром, ее способность делать это наяву и во сне не сравнима со спокойным дневным светом, что тушит таинственность на корню.

И сегодня некроманту выпала доля стать чужой жуткой реальностью. Жестокость, что от него требовалась, не была спонтанной, на нее напросились — настойчиво, нагло и глупо.

— Ты ведь все поняла? — тихо и угрожающе сказал он.

Девушка, лежавшая на земле, панически закивала. Даниэль не тронул ее и пальцем, но ногти Ириды обломались, став грязными, как у бродяжки. На земле зияли борозды и ошметки травы. Глаза опухли от слез, губы, искусанные до крови, выглядели как никогда неприглядно.

Лефевр сидел на поваленном дереве, вытянув одну ногу вперед, а вторую согнув. Он творил возмездие, а выглядел, как демон за обеденным столом — расслабленно, непринужденно и будто наслаждаясь происходящим. Клайм невозмутимо стоял рядом, молча наблюдая, как Даниэль преподает очередной урок.

Ридж отошел еще до свершения правосудия, всплеснув руками, он заявил:

— Она же все-таки девушка. Не могу на это смотреть.

— Так уйди, — сказал Клайм, маг энергии был куда более спокоен в подобных ситуациях. Парень понимал — иначе нельзя, а раз нельзя, то к чему беспокойства?

Именно за эту беспристрастность, исключительную логику и сдержанность Дарла испытывала к Клайму неприязнь. Когда водницу удочерили, это вызвало пересуды, обсуждения, но ректор это предвидел, и не успевшая разгореться искра была потушена новым пламенем — помолвкой между ней и ребенком из древнего уважаемого рода. Отец мага энергии имел достаточно теплые отношения с Кровавой рекой, поэтому союз был заключен в рекордные сроки.

Клайм отнесся к нему равнодушно, фиктивная помолвка не мешала ему, даже встречи по расписанию были очередной формальностью, чтобы не вызывать новых вопросов. Но водница оказалась полной его противоположностью — грубая, вспыльчивая, и необычайно одаренная — понемногу он начал ей восхищаться.

Восьми лет регулярных встреч оказалось достаточно, чтобы пересечь черту. Перед одной из встреч маг энергии мастерил артефакт, и он потребовал гораздо больше магии, чем парень предполагал. Наступило истощение, оно накатывало волнами, лишая привычной рассудительности, делая его безбашенным, безрассудным, почти сумасшедшим, весельчаком, которым он никогда не являлся. В ту ночь они с Дарлой натворили много дел, вели себя, как типичные наследники богатых семей, а завершили список грязных поступков одной постелью.

После той ночи, благодаря стараниям Клайма, помолвку расторгли. Водница приняла эту новость бурно, едва не утопив парня в собственной ванне. Хотя это он вывел ее из себя, намеренно и расчетливо, парочкой хладнокровных сухих фраз. Действиями мага энергии всегда руководила логика, но с того самого вечера что-то пошло не так. Даже сейчас он сомневался и неосознанно копался в своих чувствах, совсем не тревожась о девушке, рыдающей перед ним и Даниэлем на земле.

Некромант поднялся с поваленного дерева. Угрозы и бесчинства карались на территории Холиральской академии, но надо признать, ректор следил за студентами сквозь пальцы и огласке предавались лишь самые очевидные случаи. Стоило лишь уйти за пределы студенческого района, и правила не действовали.

— Тогда покончим с этим. — Голос Даниэля лишился привычной текучести, став похожим на скрежет клинков.

Вновь взметнувшийся красный туман заставил девушку дрожать и ползать по земле.

— По… пожалуйста… Не надо больше… — Ирида вновь плакала.

«Я всего лишь показываю им то, с чем мне приходится сталкиваться долгими ночами… Но каждый раз любой из них ползает на коленях, умоляя прекратить».

Поморщившись, некромант хладнокровно достал из рукава тонкое лезвие.

«Ее это тоже испугает… Я чудовище… Хотел показать Эмме, что происходит со мной, когда сплю, а теперь боюсь, как мальчишка. Страшусь, что она будет смотреть на меня так же, как все они…»

Присев на корточки, Даниэль перехватил ладонь воздушницы, та брыкалась, ревела, пыталась отползти, видимо, подумав, что он решил ее прирезать.

«Я ведь не мясник. Всего лишь возвращаю долг». — Лезвие зловеще сверкнуло в свете луны, а на внешней стороне ладони Ириды появилась кровавая полоса.

Девушка взвизгнула. Некромант поднялся.

— Тебе повезло, что ты сделала лишь это. Ладонь Райалин была в крови, теперь и твоя тоже. — Он отвернулся и бросил через плечо: — На этом все.

Пройдет не один час, пока она придет в себя и доберется домой, но оно того стоило. Жестокость, которой Даниэль пытался избежать, действовала лучше любого лекарства, отучала от глупости, вкладывала толику ума в головы врагов. Но пусть это всегда действовало безотказно, Лефевр прибегал к ней в последнюю очередь. Сначала предупреждение — железное правило, которое всегда защищало его от спонтанных действий, но нередко приносило проблемы из-за чужих поступков, которые можно было пресечь на корню.

В полном молчании Клайм с Даниэлем ушли, выбравшись из леса на поле, по одну сторону которого сияли огни Холирала, а по другую — студенческого района и замка академии.

— Ридж, — позвал Даниэль.

— Он мог уже вернуться, — предположил Клайм.

— Ага. И бросить вас. А вдруг понадобится моя помощь? — Держа руки в карманах, воздушник прогулочным шагом вышел из тени деревьев. — Не выношу женские рыдания. Они теперь мне сниться будут.

Ридж показательно прочистил ухо.

— Если верить Ириде, то Ивонна не скидывала ее с башни. Тогда кто? — задумчиво протянул Клайм, поправляя очки.

Воздушник досадливо поморщился.

— Возможно, кто-то из окружения того немага, что посылал записки загадке. Я видел его лицо на той вечеринке, он определенно что-то знал. Жалко, что этот ублюдок слинял из академии. Ему точно кто-то посоветовал это сделать, сам бы не додумался. — Ридж застыл, поймав удивленный взгляд некроманта. — Что?

— Я поражен. — Даниэль снисходительно улыбнулся. — Ты в точности озвучил мои мысли. Обычно твоя проницательность…

Некромант замолчал. Ридж насупился.

— Договаривай.

— …обычно она не выходит за узкие рамки очевидности.

— Спасибо. Твоя тактичность погребена вместе со всеми скелетами, которые ты когда-то поднимал.

Даниэль усмехнулся.

— Я больше чем на половину уверен, что знаю имя той твари, что отправил Райалин в полет, — неожиданно проявил откровенность некромант, смотря вдаль.

Клайм и Ридж удивленно на него посмотрели. Первый — нахмурившись, а второй — выпучив глаза и хватая ртом воздух в поиске подходящих слов.

— Тогда чем мы здесь занимаемся?! — свистящим шепотом вопросил воздушник, призвав мощный порыв ветра, ведь не стоило забывать про осторожность. — Почему не покончим со всем?

— Потому что нужна полная уверенность. И… Пока рано. Еще слишком рано. — Даниэль тяжело посмотрел на Риджа. — Не проболтайся, друг. Это важно.

Воздушник ошарашенно кивнул. Маг смерти крайне редко делился секретами, предпочитая единолично владеть ими, словно ключами от чужих сердец. Когда наступало время, он пускал их в ход, но чаще информация оставалась во тьме. Воздушник нередко поражался тому, как сочеталось в Лефевре нетерпение к самим людям и стальная выдержка в хранении их тайн.

— Ты расскажешь об этом загадке?

— Пока нет, — процедил Даниэль, склонив голову. — Надеюсь, и ты не вмешаешься.

— Она тебе доверяет. Не лучшая идея скрывать от нее такое. — Ридж чувствовал себя неуютно. Фактически, некромант сделал его соучастником.

— Я знаю и понимаю, но иначе не могу… — В голосе Даниэля промелькнуло нечто ранее неведомое — он дрогнул, выдавая слабость с нотками затаенного страха.

Ридж сглотнул, опустив голову. Он должен был сказать что-то ободряющее или фразу невпопад, чтобы рассмешить и разрядить атмосферу своей безмозглостью, но не смог.

«Что же творится между ними?» — мельтешил вопрос в голове воздушника. В последнее время он стал куда наблюдательнее и кое-что заметил. Даниэль и загадка сблизились, он видел изменения — незаметные, тихие, трепетные, они, подобно снежному кому, неминуемо оставляли после себя глубокий след. Но если Лефевр отличался откровенностью и уверенностью, то во взгляде девушки иногда прослеживалась осторожность и грусть, и если маг смерти имел неосторожность посмотреть на природницу в этот момент, то его глаза становились отражением ее.

— В роду Райалинов грядет буря. — На лице некроманта мелькнула знакомая холодная усмешка — он что-то задумал.

Маг смерти неспешно зашагал по полю в сторону студенческого района.

— Ты что-то сделал? — поинтересовался Клайм, идя следом.

— Не совсем я. Тильда. Оказывается, в стане врагов у нас есть союзник…

Спустя час вся троица остановилась у дома Райалин. Даниэль и маг энергии — по делу, а Ридж за компанию. Отчасти это была авантюра, свойственная молодым парням, ведь чтобы усовершенствовать запирающий артефакт на входной двери и установить новый, лучше выбрать светлое время суток, а не полночь.

Клайм положил на крыльцо чемоданчик с инструментами. Пока друг копался в нем, Даниэль открыл входную дверь артефактом самого энерговика и, перешагнув через его чемодан, вошел в дом.

Блондин поднял голову и недовольно посмотрел на некроманта.

— Экономлю время.

— Верни артефакт, — потребовал парень.

— Нет, — непреклонно заявил Даниэль.

Мгновение лицо Клайма ничего не выражало, и он со свойственным ему спокойствием сказал:

— Ладно. Все равно он станет бесполезен, когда я закончу с этим замком.

— Это вообще нормально, что мы вламываемся в дом загадки ночью, пока она спит? — вмешался Ридж, он чувствовал себя самым нормальным среди их троицы.

Даниэль скрылся в глубине дома.

— Меня попросили — я делаю, — чопорно отрезал блондин.

— Зануда.

Клайм обернулся на друга. Обычно маг энергии пропускал подобные замечания мимо ушей, но в последнее время они звучали в его адрес слишком часто.

«Признайся, слова Дарлы тебя задели. Признайся хоть самому себе, ты по ней соскучился…» — прошептал его внутренний голос, который он тут же заставил замолчать.

— Ее нет, — прозвучал голос Даниэля. На лице некроманта пролегла тень.

— Как это нет?! — вопросил Ридж, но Лефевр уже исчез в одном из коридоров, осматривая дом. Воздушник рванул за ним, Клайм покачал головой, продолжив возиться с замком.

По чистой случайности первая комната, куда отправился некромант, оказалась гостиной, что тут же дала подсказки — один из диванов стоял криво, сдвинутый ближе к стене, на столике обнаружилась опрокинутая бутылка с остатками напитка и содранным ярлыком, а рядом два бокала.

Даниэль подошел и поднял бутылку за горлышко двумя пальцами. Поднеся ее ближе, принюхался, а спустя секунду брезгливо поморщился.

— Утреннее вино, — сказал Даниэль.

В мире некроманта по своим свойствам разделялось два вида вин — из немагических плодов и магических. Последние делились на утренние и вечерние, по времени суток, когда их принято пить. В правильные часы они почти не пьянили и помогали пищеварению, а вот в противоположные градус резко повышался. Так, например, днем можно было выпить почти всю бутылку и не опьянеть, а ночью достаточно бокала, чтобы потерять себя.

— Похоже, я знаю, с кем она пила… — В комнату вошел Клайм, принесший с собой женскую сумку. — С Дарлой, здесь нашивка на внутренней стороне.

— Ясно. И куда же отправились эти двое? — Голос некроманта звучал спокойнее — в каком бы состоянии ни находилась водница, она умела за себя постоять.

Проблеск мягкого рассеянного света осветил гостиную — на санкровен Даниэля пришло послание.