Глава 21 Раскрытие тайны

Внешний лоск и вульгарность, присущая персоналу и посетителям, меркла перед сумраком лестницы, обшарпанным стенам и скрипящими половицами.

Подхватив подол платья, мы поднимались на второй этаж. Всученная зазывалой вуаль щекотала нос, и я искренне надеялась, что она чистая. Мы с Дарлой избавились от плащей, оставив их на хранении у паренька, исполнявшего роль гардеробщика. В вязкой тишине, разрушавшейся гулом голосов, когда кто-то открывал дверь, отделявшую банкетный зал и гостиничную часть, я отчетливо слышала свое дыхание. Оно казалось частым и прерывистым.

Волнение вкупе с духотой и приторным ароматом потрепанных искусственных цветов, намотанных на лестничные перила, вызывали у меня дурное предчувствие.

— Они настоящие… — неожиданно осознала я, ощутив проблеск жизни в одном из бутонов.

— Кто? — Нос Дарлы раскраснелся. С того момента, как мы вошли в «Голубую кровь», она не переставая чихала.

— Цветы. — Я вытянула руку и темно-пурпурные лепестки налились цветом.

— Да. Их обрабатывают в специальном растворе. А теперь идем, — поторопила она меня.

Я кивнула и продолжила подъем. Я не могла оживить каждое умирающее растение в этом городе и мире.

— Мне показалось или тот зазывала странно на нас посмотрел? — вспомнила я взгляд мужчины, когда мы заговорили о номере в отеле.

Его взгляд изменился, он даже не стал настаивать на нашем участии в клубе знакомств.

— Ну… Их учат не задавать вопросов, — заметила водница и беззаботно добавила: — Думаю, он подумал, что мы вместе.

— Вместе? — вкрадчиво переспросила я, запнувшись о протертый ковер на втором этаже.

— Ага. Как парень с девушкой.

Дарла откровенно издевалась. Девушку совсем не смущало подобное заблуждение.

Я приблизила свое лицо к ее, невесомо коснувшись щекой, и жарко прошептала в самое ухо:

— А что если нам…

Зрачки Дарлы расширились, она инстинктивно отшатнулась и едва не шваркнулась вниз по лестнице.

— Хах, ну и шуточки у тебя! — Она вцепилась в мою протянутую ладонь, и лишь это уберегло ее от падения.

— Ты говорила с таким спокойствием, что я решила, будто ты не против, — лукаво проговорила я.

Мы двинулись по коридору.

— Да конечно. — Дарла тихо хохотнула. — Это будет апогеем ваших отношений с некромантом. А на кладбище академии появится новая могила.

— Не бойся, любимая, я не дам тебя в обиду, — тихо пропела я. Услышь кто нам разговор, точно бы повертел пальцем у виска. Но оно, может, и к лучшему.

Холодная ладонь Дарлы вцепилась в мой локоть. Я обернулась — сведенные к переносице брови, напряженное лицо — лишь проследив за взглядом девушки, я тоже ощутила, как мое собственное тело деревенеет.

Зеленый туман затрещал искорками, окутывая ладони, плечи и шею. Я была слишком взбудоражена, чтобы держать свой дар в узде.

Дверь одного из номеров оказалась приоткрыта, яркий свет полосой рассекал ковер пополам. У дверного косяка, на табличке в форме сердца, значилась цифра одиннадцать, совпадая с номером ключа в моей руке.

Я сглотнула.

Просто войти? Может, запереть номер? Даниэль говорил, что комната сдана на долгий срок… Скорее всего, там владелец другого ключа.

Оглянувшись на Дарлу, я кивнула в сторону двери и сдвинулась с места. Кто бы там ни был, нас двое и мы вполне можем постоять за себя.

Я много раз представляла этот момент. Точнее встречу с кем-то, кто причастен к падению Конкордии. Перед сном, когда засыпала, днем в замке, переходя из одной аудитории в другую, и в момент тренировки с Даниэлем, когда луна сияла так ярко, что привычный зеленый цвет стеблей наливался голубизной. Но когда я отворила дверь и мы с Дарлой заглянули внутрь, ответ оказался слишком очевидным. Очевидным настолько, что я ощутила привкус разочарования, будто сложная задачка оказалась примером по математике для начальных классов.

— Неожиданная встреча…

Посреди перевернутой вверх дном комнаты стояла Ивонна. Прекрасная, как кукла, рядом с ней любой мог почувствовать себя ущербно.

— Очень неожиданная, — вторила я, оглядывая номер, но сестра Райалин находилась здесь одна.

— Зато такая долгожданная, — загадочно проговорила Ивонна.

— Откуда у тебя ключ?

— Нашла.

— Где?

— Там, где его уже нет, — нахально заявила она, с показной брезгливостью скользя взглядом по светло-сиреневым стенам. Из-за тумбочки, прислоненной к стене, выглядывали темные подтеки. Скорее всего, сначала что-то разлили, а уже потом прикрыли мебелью.

— Не подходи к ней близко, — сказала Дарла, вытянув передо мной руку.

Из-за нахлынувшего раздражения я почти забыла о том, на что способна сестра двойника, если подпустить ее к себе.

Остановить сердце, забрать дыхание или навсегда лишить зрения — Ивонне это под силу. Я знала. Я испытала. Но не зря говорят, воспоминания притупляются, теряя остроту и яркость, словно кошмар после пробуждения.

Хотя смотря какой кошмар…

Перед глазами вспыхнула картина, Даниэль на кровати, его искаженное то ли болью, то ли мукой лицо и ладони, мнущие простыню так сильно, будто вот-вот разорвут.

Я у него так и не спросила… А он так и не рассказал.

Почему? Не доверяет? Опасается предательства? Или есть то, о чем я не знаю?

Готова поспорить на крупную сумму даргов, что в доме Конкордии, рядом со мной, он так и не уснул.

Я за него боялась, как будто за себя. Нет! Да меня даже своя судьба волновала гораздо меньше, чем его. Это неправильно, самопожертвование почти никогда не приводит к чему-то хорошему. Стоит лишь вспомнить итог Герадовой ночи, Даниэль не хотел, но все равно лишил меня сил.

— Почему ты сказала, что встреча долгожданная? — осторожно спросила я, косясь на единственную дверь внутри номера.

Это может быть ловушкой…

— Нам есть что обсудить, только и всего. — Ивонна распахнула тревожащую меня дверь, за ней оказалась уборная с просто неприлично огромной для такой обшарпанной комнатушки ванной. — Здесь никого нет. Я одна.

— И. Что. Ты. Хотела. Обсудить. Наедине? — Каждое слово будто весило тонну.

Ивонна улыбнулась. Девушке не требовалась помада, ее губы и без того могли порадовать взгляд своим естественным насыщенным оттенком розового.

Нежные, как лепестки того цветка, что я оживила на лестнице. Черт, Эмма! Ты слишком долго пялишься на ее губы. Это ненормально!

— Ты помнишь о третьей сестре? Тебе должны были рассказывать, что в академии учится еще одна… — Придирчиво оглядев постель, Ивонна аккуратно присела на край матраца. — Неужели нет? Как грустно.

— Мне говорили, что нас три, — резко перебила я, и в самом деле вспомнив, что Горидас об этом как-то упоминал.

Но это было так давно, будто в прошлой жизни. На второй или третий день моей учебы в академии? Теперь даже вспомнить не могу.

— А говорила, что больше ничего не забыла, — укоризненно прошептала Дарла, с ленивым видом державшаяся позади, позволяя мне вести диалог.

— Я правда не забыла. Думала, в Холиральской академии каждый знает мою семейку, — недовольно отозвалась я.

Кажется, я вновь упустила важную деталь, только раньше не было никаких намеков или предпосылок, чтобы искать третью.

— И что ты хочешь этим сказать, Ивонна? — Дышалось тяжело, ладони горели, меня злила одна только мысль, что эта девица с такой легкостью травила моего двойника и издевалась, а потом и со мной попыталась провернуть то же самое.

Я представила, как моя рука впивается в ее горло, а стебли обвивают руки и ноги, лишая способности колдовать. Какое сладкое желание, такое кровожадное, но не жестокое. Мне лишь хотелось, чтобы целительница почувствовала себя на моем месте, когда угрожала мне в моем доме, лишив способности дышать.

Ивонна подобралась. Улыбка сменилась оценивающим выражением лица.

— Она не конкурировала за некроманта, и я думала почему? — Даже голос этой твари казался приятнее, чем у других.

— И почему же?

— Потому что грязную работу выполняла ты, дурочка. — Она сочувствующе улыбнулась.

Фальш. Она не знает сострадания.

Я шумно втянула воздух.

— Как я могла выполнять за кого-то грязную работу? Расскажи.

— Я не хочу. И не буду. Моя жалкая младшая сестренка. — Ивонна поднялась.

Прикрыв глаза, я перевела дух. Гнев нарастал, а самообладание таяло, как маленький кусочек льда, брошенный в теплую газировку.

— Тогда почему ты хотела встречи? Почему даешь эти подсказки?

— Ох, я хотела посмотреть на твое лицо.

— Что? — сквозь зубы прошипела я.

— Твое лицо, мерзавка. Пусть победа почти в твоих руках, но у меня есть чем утешиться, — многозначительно сказала она.

— Победа… — Я хмыкнула, вызвав полный недоумения взгляд. — Ты хотя бы раз задумывалась, сколько боли мне причинила? Жалела хоть раз? Пусть я не помню, но унижения всегда останутся унижениями.

Моральное уничтожение… Я была полна веры, но теперь сомневалась. Вдруг Конкордия спрыгнула сама? Всего лишь предположение, но такое реальное.

— Нет, — бесстрастно, холодно, на миг приподняв брови, ответила Ивонна. — И я бы сделала это снова… Снова и снова…

От ее слов мне словно сносило крышу, разрушая преграды. В какой-то миг я стала чувствовать окружающий мир так остро, в мельчайших деталях — каждый цветок, деревце, зеленый кустик, домашние растения в горшках или семена глубоко в земле, погребенные под слоем брусчатки или фундаментом здания — я ощущала их все, словно саму себя. Они откликались, тянулись ко мне, подчиняясь всепоглощающему гневу.

Ивонна оскалилась, будто усмехаясь собственным мыслям.

— Не надо. — Дарла предостерегающе схватила меня за запястье. — Не надо, слышишь?!

Целительница приблизилась — я позволила ей сделать это.

— Я жалею лишь об одном, — доверительно прошептала она. — Что собственноручно не скинула тебя с той башни.

Я задохнулась, будто лишилась себя и взорвалась искрящим туманом, заполнившим комнату. Окно разлетелось вдребезги, впуская зеленый отросток с сотней мелких шипов на поверхности.

Ивонна отшатнулась.

Мои творения предугадывали желания.

Секунда, миг…

— Я знаю кто ты! Эмма!

Отросток замер. Меня парализовало. Звук моего имени из уст этой твари возымел какой-то магический эффект. Я замерла, шокированная. Зато Ивонна Райалин торжествовала!

— Да, так и знала! — Она выпрямилась с видом победительницы. — Если я пострадаю, об этом узнают все!

— О чем? — Я собралась, попытавшись исправить свою ошибку.

Но это уже невозможно. Я облажалась.

Стебель вновь двинулся в сторону целительницы. В этот миг я боялась саму себя и последствий, страшилась посмотреть на притихшую водницу, но отчаянно желала стереть победный оскал с лица Ивонны.

— Миссис Ладин мне рассказала. Бедной женщине даже невдомек, что ты говорила правду, когда очнулась. Ты ведь не Конкордия! Ты просто не можешь ей быть! — В ее голосе взвилась паника, а лицо исказило боль. Стебель с садисткой медлительностью обвивал ее лодыжку, раздирая кожу колючками.

Лишь в этот раз… ради себя… ради Конкордии.

Справедливая ярость и жажда возмездия ослепляли.

— Хватит, — ледяной голос рассек пространство, рука некроманта накрыла мои глаза, лишая обзора. Но эта мелочь оказалась против меня бессильна, на помощь пришел дар, она позволяла мне видеть.

Ивонна судорожно всхлипнула — отросток полз выше по ее ноге.

— Не надо, успокойся, все должно произойти не так. — И вновь настойчивый холодный голос, мое запястье сдавили — осторожно и до боли одновременно.

— Как? Как, Даниэль?! Ты уже помешал мне однажды, не мешай теперь!

Спину опалил жар. Его тепло — горячее, безрассудное, безумное. Ладони исчезли с моего лица, коснувшись живота. Ураган эмоций, бурная река и горький запах шоколада.

Ивонна сидела на полу, схватившись за ногу, превратившуюся в кровавое месиво до самого колена.

— Тогда чего ты хочешь, загадка? — тихо и мягко заговорил Даниэль, напоминая змея-искусителя в божьем саду. — Хочешь причинить вред, поранить? Может быть, убить?

Нет, не хотела. Пыл оставлял меня, уступая дрожи. Мои оголенные плечи траяслись.

— Если это действительно то, чего ты желаешь… — Взгляд Ивонны наполнился ужасом, а Даниэль, на мгновение затихнув, продолжил: — …то я помогу. Сделаю это гораздо быстрее тебя. Но потом на меня наденут сковывающие артефакты и запрут. Скорее всего, навсегда. Хотя думаю, меня убьют, на моих плечах уже есть грехи.

Хриплый проникновенный голос вопросительно замолк.

Отросток ослабил хватку и безвольно поник. Соскользнув с ноги девушки, он рухнул на пол и медленно потянулся обратно к окну.

— Исцеляйся, — холодно бросил некромант. Но подсказки не требовалось, руки Ивонны уже наполнились молочным туманом. Бледное лицо девушки явственнее всего говорило о ее состоянии — болезненном, испуганном и злом одновременно.

Что же я натворила? Что чуть не сделала?

Я позволила гневу захватить себя, а новой силе опьянить. Власть лишила здравого рассудка, и я впервые за всю короткую жизнь столкнулась с ней лицом к лицу.

Возможно, я ничем не лучше остальных, тех, кто привык запугивать слабых и быть жестоким во всем…

Неожиданная догадка вызвала отвращение к самой себе.

Я скинула руки Даниэля, каким-то чудом проскочила к выходу и едва не сшибла Риджа, что тихо беседовал с кем-то из работников «Голубой крови», бегом спустилась на первый этаж и замерла, держась за ручку двери, ведущей в банкетный зал.

Куда я бегу? Все что произошло наверху — всего лишь ошибка. Как же мне хочется убедить себя в этом…

Я открыла дверь и окунулась в яркий свет, словно в воду, глубоко вдохнула и села за ближайший пустой столик, боясь снова наделать глупостей.

Мне необходимо подумать.

— Что закажете? — Ко мне подскочил официант.

Сощурившись и далеко не сразу поняв, что от меня хотят, я все же сбивчиво проговорила, вспомнив листовку:

— Напиток… фирменный.

— Все?

— Да. — Я кивнула и официант расторопно ушел.

В зале находилась сцена, где выстроилась вереница людей, видимо, участвующих в той странной викторине, о которой я тоже узнала из рекламы. Скользнув взглядом по своему столу и полупустому стакану, я догадалась, что заняла чужое место.

Надо найти другой столик… Но других нет, все заняты.

Да к черту! Посижу, пока свободно.

Я накрыла ладонями пылающее лицо, руки показались невероятно прохладными.

Дышать. Только дышать.

— Вам помочь?

Я подняла голову, с недоумением посмотрев на мужчину в черной тонкой маске.

Точно, посетители «Голубой крови» скрывают свое лицо!

— Нет, спасибо.

— Одна «Голубая кровь» для дамы. — Передо мной на стол опустился высокий бокал с синей жидкостью, что лишь немного светлела к поверхности.

Так вот откуда название…

— Вы как неожиданный, но прекрасный подарок.

Мужчина грузно опустился на стул напротив, оправил бархатный камзол, натянувшийся на пузе, и пригладил сальные волосы. Судя по брошке с огромным камнем на груди, он был явно из зажиточного слоя. Голос незнакомца показался грубым, и я мысленно дала ему лет тридцать с хвостиком.

— Почему?

Надо уходить. Мне становилось не по себе.

— Это мой столик, а вы неожиданно подсели. Сколько мужчин может похвастаться этим?

Ох, вот что он подумал…

Неизвестный взял свой стакан и с легким причмокиванием отпил. Маска закрывала лишь половину лица, являя всем двойной подбородок.

— Произошла ошибка, думаю, мне лучше уйти…

— Что вы, останьтесь. Давайте хотя бы поговорим.

— Эм-м, не думаю, что это хорошая идея. — Мне совсем не хотелось ему грубить.

— Идиотская идея. — Стул отодвинули и Даниэль присел за стол, сцепив руки в замок перед собой.

Повеяло холодом. Незнакомец засуетился.

— Кто вы? — вопросил мужчина.

— Ее жених, — бросил некромант, его колено коснулось моего под столом.

Ее жених… Даже звучит невозможно и волнующе. Если бы я обладала даром огненной стихии, то давно спалила бы к чертям это заведение. А если бы не сделала это в том номере наверху, то точно подожгла бы этот стол.

— Оу, сочувствую. — Голос толстяка лишился мягкости.

Я нахмурилась. К чему он это сказал?

Некромант сощурился, выдав мрачную полуулыбку. Я знала это выражение лица — что-то грядет.

— Как давно умерла ваша жена? — твердым как камень и пробирающим, как траурный марш, голосом спросил маг смерти.

— Что? Она вовсе не умерла.

— Да? — Наигранное удивление. — Как странно. Но раз вы здесь, для вас она умерла. Разве не так?

— Чего ты мелишь, пацан? — Мужчина оскалился.

По сплетенным пальцам Даниэля прошли красные всполохи. Толстяк это заметил, но, стоит отдать должное, на попятную не пошел, хотя и нападать больше не стал.

— Думаю о том, как омерзительно вашей жене лежать с вами в одной постели, не говоря уже о другом. — Ни капли эмоций, лишь трезвая прямота.

Толстяк — обвиняемый, некромант — прокурор. Это сравнение против воли вспыхнуло в голове. Если бы Лефевр и в самом деле был прокурором, то самым сексуальном в мире. И вовсе не благодаря своему телу, а заразительной мрачной харизме, уверенности и силе воли.

Незнакомец поднялся со стаканом в руке и ретировался, бросив напоследок:

— Вы еще молоды, позже поймете.

Некромант усмехнулся, а я мгновенно вернулась в свой кошмар под названием «Что я натворила?».

Теперь Ивонна знает… Если ее словам поверят, меня станут проверять, и я вовсе не уверена, что справлюсь с этим.

Еще и Дарла все слышала. Водница поймет, я в этом уверена, но жаль, что она узнала об этом в таких обстоятельствах. Главное, чтобы отцу не рассказала…

— Рано или поздно ты все равно бы сорвалась, не переживай об этом, — сказал некромант, расцепив ладони и развернувшись ко мне вполуоборот.

— Я собиралась ее покалечить, Даниэль. И сделала бы это, если бы не ты, понимаешь? — Мне казалось, он не осознавал очевидной истины — я опасна.

— Эмма. — Некромант склонился и, смотря прямо, не мигая, произнес: — Ты сидишь рядом с убийцей. Ты спишь рядом с убийцей, ешь за одним столом и целуешь убийцу. Не все ли равно? Это лишь пара царапин, от которых эта девица уже избавилась.

Дрожь в руках утихала, словно устыдившись своего существования, ведь по сравнению с событиями в жизни Лефевра мои испытания были ничем, как летняя гроза — громкими, ослепительными, но мимолетными.

— А если я сделаю это снова?

— Ты слишком поздно познала дар, поэтому он взял верх. Но чем больше будешь учиться контролю, тем легче он будет тебе даваться.

— Учиться, учиться… контроль…

Я сложила руки на столе и легла на них, повернув голову к некроманту.

— Так будет всегда, Даниэль? — Из моего голоса исчезли нотки паники. Осталось стойкое усталое спокойствие, которое не тревожили ни веселая музыка, ни топот ног, ни гул голосов.

Вопреки любым законам физики в моем разуме воцарилась тишина.

— Это вес силы.

— Чем больше сила, тем больше ответственность? — тихо рассмеялась, вспомнив коронную фразу дяди Бена из фильма «Человек-паук».

Даниэль вопросительно поднял бровь. Сколько эмоций он мог передавать таким незначительным движением: иронию, вопрос, угрозу.

Я не могла оторвать от него взгляд.

Эмма, ты попала на крючок, ему осталось лишь вытащить тебя из моря, как золотую рыбку. Но только о том, что рыбы погибают на поверхности, думать совсем не хотелось…

— Я немного схожу с ума, не обращай внимания.

На самом деле я отчаянно желала говорить, о чем угодно, только не о серьезных вещах. Подняла взгляд, опустила в стол и вздрогнула, когда ладонь некроманта коснулась моей шеи.

— Где остальные? — ляпнула я.

— Наверху. Скоро спустятся. — Даниэль усмехнулся.

— А Ивонна?

— Скорее всего, ушла.

— Она… Она все знает. Я выдала себя. — Мой голос скрипел, как несмазанные дверные петли.

— Доказательства, Эмма, для всего нужны доказательства. А их у нее не будет.

— Какой уверенный. Как и всегда.

Все настолько просто, а кажется, будто тяжелее не бывает.

— Мне иначе нельзя.

— Почему?

— Как ты почувствуешь себя, если я проявлю слабость? — На лице некроманта вновь появилась обманчивая полуулыбка.

Я села прямо.

— Ты не понимаешь, Даниэль.

— Чего?

— Если подпускаешь кого-то достаточно близко, то готовься обнажить свои чувства. Их больше не утаить. — На языке вертелся вопрос, который я давно хотела задать, но не решалась, а теперь ляпнула не задумавшись: — Сколько у тебя было девушек?

Некромант сощурился, а у меня пересохло в горле, но кроме фирменного напитка больше на столике ничего не было.

— Неожиданно, — иронично сказал Даниэль.

— Много?

— Я не могу сосчитать.

— Что?! — взвилась я.

— У тебя щеки пылают.

— Здесь жарко.

— Нет, ты ревнуешь. — Нотки удовлетворения звучали в голосе некроманта.

Я выдохнула. За время нашего знакомства я уяснила одно неизменное правило: хочешь обыграть Даниэля — меняй правила. Сноси их к чертям, взрывай гранатой и возводи новые.

В голове хаотично крутились мысли, и еще не придумав ничего толкового, я уже поднялась из-за стола. Лефевр с интересом следил за моими движениями, и когда губы парня сжались в тонкую линию, а взгляд уперся в вырез платья, я даже мысленно поблагодарила Дарлу за настойчивость.

— Если бы я ревновала, Даниэль, — прошептала, обняв его со спины и наслаждаясь прикосновениями гораздо больше, чем желала показать, — то давно бы зажала тебя в каком-нибудь темном углу и убедилась, что кроме меня ты ни о ком не можешь думать.

— Мы бы поменялись местами.

— Скорее всего. Но прежде я бы убедилась в своей правоте.

— Какая большая жертва ради маленькой победы.

— Это не жертва. — Слова неслись вперед, опережая мысли.

— Что же тогда? — хрипло спросил некромант.

— Желание. — Я изумленно замолчала. Слишком смелое и безумное заявление для меня.