Глава 21 часть 2 Признания

Напряжение, прокатившееся по груди Даниэля, я явственно прочувствовала ладонями. Попробовала отстраниться, но руку захватили в плен.

— Двое.

— Что?

— У меня была близость с двумя девушками. Первая служанка, дочка управляющей нашего особняка в столице. Но я случайно уснул и от увиденного она заикалась несколько недель. Вторая — некромантка, здесь, в академии. Два года без обязательства.

— Целых два года? А потом?

— Она окончила академию.

— Значит старшекурсница?

— Ну, мне было из чего выбирать. — Очередная полуулыбка.

— Было из чего выбирать… — передразнила я, выпутывая свою ладонь из его захвата и садясь напротив. — Почему у меня не было выбора?

Маленькая капризная девочка во мне говорила: «Как делаешь ты, так сделаю и я». Глупо, бессмысленно и нелепо.

— Он был. И ты его сделала.

Протянув руку, я коснулась стола. Провела пальцами по рисунку дерева в надежде услышать живой отклик, но ощутила только гладкость и холод лака.

— Ты говорил всерьез, предлагая разобраться с Ивонной? — Я словно на миг окаменела в ожидании ответа.

— Что если да? — поинтересовался он.

С секунду я изучала его взгляд, прокручивала в голове интонацию, с которой был задан ответный вопрос, и наконец облегченно вздохнула.

— Нет, быть того не может. Это на тебя не похоже. Скорее ты бы утащил меня оттуда за шкирку.

Некромант едва качнул головой, подтверждая мою догадку.

— Ты бы напала на меня? Отхлестала теми отростками? — К его голосу вернулась насмешка.

— Если я и отхлестаю тебя, то точно не своими растениями, Даниэль, — с угрозой прошептала я, резко затихнув и мгновенно поняв всю двусмысленность сказанного. Оставалось надеяться, что в мире некроманта о подобном не слышали.

Я уставилась на мага смерти, пытаясь прочитать, какие мысли царят в его голове. Но ничего не вышло, он снова будто превратился в холодный камень.

Похоже, мне повезло, я единственный свидетель своего позора.

— Но если потребуется, я это сделаю, — слишком безразлично сказал Даниэль, пробарабанив пальцами по столу.

— Убьешь?

Лефевр не имел привычки разбрасываться пустыми обещаниями. Мы оба осознавали, в каком опасном положении оказались. Разборки с Райалинами могли повлечь за собою жертвы.

— Да.

— Но зачем? Жизнь ведь не игрушки. – В моем голосе звучала боль.

— Я знаю.

— И ты все равно не собираешься отступать?

Слишком сосредоточившись на себе, я не уследила за изменениями некроманта.

— Отступать? Эмма, прекрати. Больше всего меня тревожит твое отчаянное стремление вернуться домой. Когда ты даже не знаешь наверняка, вернешься или умрешь… — Его ладонь коснулась моего колена, сжала и тут же погладила. — Это безрассудно и жестоко по отношению ко мне и к самой себе. Но я молча наблюдаю и даже слушаю, гадая, когда ты перестанешь метаться и определишься.

Даниэль смотрел на меня, а я впитывала его взгляд, как губка каких-то дьявольски огромных размеров. Потому что вскоре я начала понимать и осознавать.

— Ты сам говорил, если знак есть, то и шанс остается.

— Да. Но лишь шанс. Меня не устраивает такой расклад, а тебя? — спросил он с тихим рычанием, подавшись вперед.

Я не смутилась, словно ожидала этого срыва.

— Нет. Не устраивает. — Мне казалось, невозможно пустить свою жизнь под откос из-за чувств, но именно это я собиралась сделать. — Кажется… Я люблю тебя, Даниэль Лефевр.

Я осторожно прикоснулась к щеке некроманта, пальцами скользнула сверху вниз, желая большего, но из-за неподходящей обстановки довольствуясь малым. Я не нуждалась в ответном признании, ведь получила его давным-давно, действия некроманта говорили сами за себя.

Но Лефевр застыл, вообще никак не отреагировав, и я забеспокоилась.

Даниэль опустил лицо, спрятав его в ладонях. Покачал головой и что-то прошептал, но голос растворился в гвалте людских разговоров и музыки.

Дверь в банкетный зал хлопнула.

— Чем занимаетесь? — Всезнающий Ридж выбрал худший момент для появления. За ним медленно двигались Дарла с Клаймом, показательно отводя друг от друга взгляд.

Я подобралась, косясь на все еще закрывающего лицо некроманта. На его спине бугрились красные всполохи, выдавая неспокойствие.

— Просто сидели.

— Ага. — Скептично протянул воздушник и придирчиво осмотрел столик, рассчитанный на четверых. Глаза Риджа хитро блеснули, и я без слов поняла его — нас пятеро, а значит, кому-то придется садиться на колени скептично протянул воздушник и хмыкнул.

Богатое воображение сразу подсунуло образ воздушника с Клаймом на одном сиденье. Можно было бы попросить еще один стул, но выскочивший из гостиничной части заведения вслед за друзьями мужчина выглядел крайне недовольно, когда заметил меня.

— Нам надо уходить? — догадалась я.

— Да. И желательно побыстрее, — жизнерадостно отозвался Ридж. — Я их уболтал, ну и приплатил за молчание, но лучше нам глаза не мозолить.

Дарла фыркнула.

— Приглашаю всех ко мне, — проговорил некромант, резко вставая. То ли вина освещения, то ли мои усталые глаза уже видели мир иначе, но кожа на лице Даниэля показалась чуть розовее, чем обычно.

— К тебе? — склонив голову, переспросил Клайм.

— Да, нам многое надо обсудить. Скорее всего, после сегодняшнего приключения у вас появились вопросы, — деловито и холодно сказал некромант.

— Еще какие! — подхватил Ридж, а Дарла не мигая смотрела на меня, будто видела впервые. В миг, когда я почувствовала себя не в своей тарелке, водница усмехнулась, будто только что услышала неплохую шутку.

Вытащив из кармана брюк банкноту, длинную, вполовину больше тех денег, которыми я пользовалась в своем мире, некромант положил ее на стол у бокала с фирменным напитком.

— Он был в подарок.

Некромант вновь соизволил обратить на меня внимание. Его взгляд плавно перетек с лица на плечи, коснулся неглубокого выреза платья, полностью скрывающего грудь, но обнажающего ключицы, и чуть дольше задержался на высоком вырезе юбки.

— Компенсация за занятый столик. — На его лице заиграли желваки. — Идемте.

Лефевр сжал мою ладонь и потянул за собой.

— Ты какой-то напряженный, — заметила я.

Даниэль тихо и натянуто рассмеялся.

За столиками ворковали парочки разного возраста и статуса, кто-то не переходил за границы приличия, болтал и пил, а кого-то один из работников «Голубой крови» настойчиво просил либо прекратить, либо удалиться в номера наверху, и конечно за комнату надо было прилично заплатить. Но одна компания казалась мне донельзя странной — лишь женщины, что пили как мужчины и громко спорили, мешая остальным. Но никто не делал им замечаний.

— Скорее раздраженный и злой. Ненавижу подобные гадюшники и то, как они смотрят на тебя и на всех нас.

— Даниэль, пускай смотрят, какая разница?

— Не знаю. Просто бесит, — сказал он, немного удивив — обычно у некроманта на все имелись причины.

Выдернув плащ из рук гардеробщика, Даниэль накинул его мне на плечи. Забота при других немного смущала, я успела привыкнуть, что наши близкие отношения мы не выставляем напоказ даже среди друзей. Хотя, скорее всего, это лишь вопрос времени.

Плащ Дарлы взял маг энергии и подал девушке. Водница забрала его с бесстрастным выражением лица.

Вызывать партландер не пришлось — несколько пустых стояло неподалеку. Обычно в каждом доме или заведении имелся простенький артефакт, при нажатии он отправлял сигнал в главную компанию Холирала по перемещениям, и в самые короткие сроки по нужному адресу прибывал партландер. Пока Дарла не нашла такой артефакт у меня в прихожей, я и не догадывалась о его существовании.

Я оглянулась в последний раз, запоминая улицу — огни, людей, флажки, растянутые от дома к дому, летающую стаю ферстлов, вывески, представления, разыгрываемые работниками заведений в стремлении привлечь клиентов. Отвернувшись, я погрузилась в сумрачный свет партландера и приземлилась на свободное сидение, рядом с Дарлой.

Диванчики с той и другой стороны были глубокими, но вмещали лишь по два человека. Кому-то предстояло сидеть как килька в банке, вплотную друг к дружке.

Та же проблема, что и в «Голубой крови» со стульями… Похоже, этот мир не рассчитан на большие компании.

— Кто хочет ко мне на ручки? — с энтузиазмом спросил Ридж, усевшийся напротив.

Даниэль разговаривал с управляющим партландера снаружи, Клайм находился напротив воздушника, лицом к лицу с Дарлой.

— Согласилась бы, но у меня есть вариант получше, — проговорила я, поднимаясь и собираясь вылезти из партландера. Идея казалась хорошей, пока я не столкнулась с вопросительным взглядом некроманта.

— Заходи, я после тебя, — пробурчала, ничего не объясняя.

— Там мало места? Мы можем найти партландер побольше, — бесстрастно предложил он.

Почему же ты не сделал это с самого начала?

— Ничего. Залезай говорю. — Моя грубость вызвала лишь очередную усмешку.

Я залезла в партландер вслед за Даниэлем, дверь за спиной закрылась.

Нет, наверное, я передумала… И места оказалось гораздо больше, чем предполагала, все же мы с Дарлой худенькие. Я бы поместилась между некромантом и водницей, пусть и без лишнего комфорта.

Ридж тихо засмеялся в руку. Я опасно сощурилась, а партландер дернулся, разбив вдребезги мои намерения.

Я бы устояла на ногах и не упала, но мне помог Даниэль, дернув на себя.

— Так намного удобнее, — прошелестел он.

— Наверное, да, — признала я, пытаясь заглушить смущение, рвущееся наружу. Я оказалась на сиденье между ног некроманта, а его подбородок лег на мое плечо.

Партландер плавно, с тихим жужжанием, двинулся по улице.

— Как вы узнали, что мы в Холирале? Тильда рассказала? — разрушила тишину Дарла.

— А кто еще, — усмехнулся Ридж. — Но сначала мы вломились в дом загадки, и он оказался пустым.

— Серьезно? — с легким неудовольствием переспросила я, воздушник мог и шутить.

— Меняли запирающий артефакт на двери, — отстраненно сказал Клайм.

— Разве мы пришли не вовремя? — раздалось позади.

Я сидела на самом краю диванчика, чтобы хоть немного придать приличия нашей позе, но колени некроманта все равно касались моих бедер.

— Вовремя. Но во сколько вы заявились в мой дом?

— Наверное… в полночь? — прикинул Ридж.

— В академическом районе даже у стен есть уши. Скоро пойдут слухи. — Дарла лениво отдернула шторку, закрывающую окошко, и выглянула наружу.

Она права, но именно этого мы и добивались — чтобы о нас с некромантом говорили. Только теперь я сомневалась, а действительно ли это необходимо?

— После этой встречи с Ивонной…

— Тихо, — перебил меня Даниэль, — до дома осталось не так далеко.

— Хорошо, — согласилась я.

Открыла рот, собираясь продолжить, и тут же закрыла — Лефевр укусил меня за ухо. Легко, едва ощутимо, словно целовал, и мое тело мгновенно отреагировало. Мурашками, переросшими в тихую дрожь и волнами отдававшимися в мозгу, сначала лишив шанса ясно мыслить, а потом забравшись в самое сердце, растягивая секунды на долгие минуты.

Наглый некромантишка! Ну не при других же!

В следующее мгновение я что есть сил вдавила локоть в ногу Даниэля. Подняла руку, чтобы еще ударить, да побольнее, но только зашипела от боли — локоть словно встретился с камнем, когда Даниэль напряг мышцы.

Даниэль рассмеялся. Я недовольно поджала губы, борясь с улыбкой, но долго не продержалась.

— Вы как дети, — без зла высказалась Дарла и задернула штору. — Риджу не по себе.

— Мне тоже, — отозвался Клайм, приподняв ладонь. Несмотря на свое заявление, блондин выглядел как всегда невозмутимо.

— Мне нормально. Я даже рад. — Ридж неуверенно почесывал голову.

Все замолчали. Только воздушник с некромантом обменялись долгими взглядами.

Мне хотелось спросить, почему он рад, но я не стала, примерно догадываясь, что могу услышать. Некромант менялся, не кардинально, но становился более нормальным, по крайней мере с друзьями. Пусть до сих пор порой хотелось наступить ему на ногу за неуместную иронию и даже издевки, но так бесившие раньше нотки вечного раздражения исчезли.

Когда партландер остановился, я первая выскочила наружу и замерла, разглядывая дом.

Я уже видела его.

Древний особняк, не заброшенный, но если представить здание, в котором живут призраки, он бы точно подошел под описание — мрачный, выкрашенный темной краской, с маленькими окнами, поблескивавшими в свете полумесяца, и высоченным забором с вереницей копий поверху, длиною в полстрелы.

— Твоя сестра не будет против? — осведомилась я.

Насколько я не желала идти внутрь, настолько и хотела это сделать. Осторожность и любопытство нередко идут бок о бок, как давние соперники. Только в этот раз настороженность необоснованна и вызвана волнением.

Ну и дом действительно мрачный, хоть и завораживающий. Если внутри сохранилась старинная отделка и планировка, то попрошу экскурсию.

— Нет. И она еще не вернулась, — Некромант вложил ладонь в углубление в камне, мигнуло красным, и калитка с тихим скрипом отворилась.

— Зато есть Дэафи, — прошептала Дарла.

— Дэафи? Кто это?

— О, сейчас познакомишься. Ее трудно не заметить. — Водница выглядела хитро.

— Может, она спит?

— Это вряд ли.

— Почему?

— Не знаю. Но по моему, эта женщина вообще никогда не спит.

— Ты ведь издеваешься?

— Совсем нет. — Сказав это, Дарла исчезла в проходе.

Ридж поравнялся со мной, заняв место девушки.

— Много я тебе неприятностей доставила? — спросила, когда мы оба оказались по ту сторону забора перед самым домом.

Вся лужайка, если можно было ее так назвать, оказалась усеяна маленькими каменными табличками с разными надписями. Прочитав парочку — «Беницар» и «Вилка» — я окончательно запуталась.

— Ерунда. Договариваться с людьми едва ли не лучший мой навык.

— И ты тратишь его на них, — с улыбкой кивнула я на некроманта и мага энергии.

— Да. Но они этого совсем не ценят, — согласился воздушник.

— Что это за таблички? — Поднявшись на крыльцо, я насчитала десять квадратных плит.

— Могилы питомцев, — сказал Даниэль. — Все, кто когда-то жил в этом доме. Похоронены рядом, чтобы защищать его и после смерти.

Я иначе посмотрела на землю у дома — растерянно, не зная, как реагировать. С одной стороны, это казалось жестоким, а с другой — они ведь давно мертвы. Все мы когда-нибудь под землей окажемся.

Не лужайка, а кладбище…

Холл встретил пустыми стенами, выкрашенными в темно-серый, почти черный цвет, на полу лежал коротковорсный ковер грязно-синего оттенка. Невеселые тона помещения компенсировались крайне ярким освещением — магические шары в металлических узорчатых подставках, торчащих из стен, являлись главным украшением комнаты и показателем достатка.

Это его дом… Даже стыдно вспоминать квартирку, которую я сняла, поступив в университет. Будь я меркантильной, то, наверное, даже порадовалась, но мне всегда хотелось добиться всего самостоятельно. Привлекательна не победа, а сам путь.

Мои мысли прервались, когда из глубин дома беззвучно выплыла престарелая женщина. В ясном свете магических ламп я видела каждую морщинку на ее пергаментном лице. Затуманенный взор обрел ясность, когда коснулся меня.

Вы когда-нибудь строили карточный домик? Я увлекалась в одно время, зимними днями, когда в школе отменяли занятия из-за мороза. У меня имелось две колоды обычных карт для игры в дурака. Сначала я выстраивала их в два уровня, потом в три, и потихоньку дошла до пяти, но вот на шестом никак не получалось достроить конструкцию до конца — каждый раз она рушилась примерно на середине. Ставя последнюю карту, я будто заранее знала, что домик вот-вот рассыплется, и тогда желудок скручивало в тугой узел, а челюсть напрягалась так, что начинала ныть. Когда эта женщина в доме некроманта посмотрела на меня, то я ощутила все симптомы падения карточного домика — усиленные, будто мои внутренности перекручивают на электрической мясорубке или взбивают миксером.

— Клайм, Ридж, Дарла, идите на нулевой этаж. Мы подойдем чуть позже, — холодно сказал Даниэль.

Я всегда довольно чутко улавливала неприязнь в мою сторону, но от этой женщины исходила вовсе не она, а что-то гораздо большее, физически ощутимое, будто меня вновь собираются сбить машиной.

Это Дэафи? Та самая, о которой говорила водница? Ее взгляд даже более кровожаден, чем у некроманта в первые дни нашего знакомства.

Друзья без лишних вопросов скрылись за дверью в конце коридора, двигаясь шустро, будто убегали. Должно быть, не у меня одной кровь в жилах стыла от вида этой женщины.

Даниэль молчал, ведя себя как ни в чем не бывало и неспешно разуваясь. Он не пытался объяснить или как-то разрядить обстановку, от чего я нервничала и злилась.

Сила жизни внутри меня пробуждалась, будто на подарочной коробке развязывали ленточку и рвали обертку в радостном предвкушении сюрприза. Вообще, я наконец-то отыскала объяснение тем ощущениям, которые возникали, стоило прибегнуть к дару. Будучи детьми, мы живем в радужном мыльном пузыре, считая себя самыми талантливыми и неповторимыми, но взрослея, пузырь лопается, и наше былое восприятие тает как снег по весне. Магический дар воскрешает эти мысли и усиливает. Поэтому я сознательно едва не покалечила Ивонну, поверив в собственную непогрешимость и власть, желая наказать ее за все издевательства над двойником.

Светло-изумрудное облако вытянулось, вздыбилось, извиваясь волной, и щелкнуло кончиком по носу Даниэля. Но неожиданно вытянутый сгусток потерял часть себя, мгновенно впитавшись в кожу некроманта, как в Герадову ночь.

Я нахмурилась, притягивая туман к себе. Даниэль вздохнул, будто получил глоток свежей воды.

— Вот об этом я вам говорил, — прохрипел некромант пересохшим голосом, устремив свой взор на Дэафи.

— Это помогает? — Женщина шевелила губами, но ее голос словно ей не принадлежал — глухой, бесцветный, будто запрограммированный на одну и ту же тональность.

— Да. Впервые за столько лет я нашел лекарство.

По Дэафи невозможно было понять, обрадовало ли ее заявление некроманта, или ей абсолютно безразлично. Как восковая фигура в музее, казалось, подойди пожми ей руку, и она все равно не сдвинется с места.

Будто расслышав мои мысли, Дэафи качнулась, делая шаг на встречу, и вновь обратила свой сверлящий взгляд на меня. Я почувствовала себя обнаженной, будто нет ни платья, ни плаща.

— Вашу ладонь, — бесцеремонно потребовала женщина, и я поняла, откуда растут ноги в изящной привычке некроманта бесить остальных лишь парочкой слов.

Моя рука поднялась, замерла, и я едва не исполнила приказ Дэафи, лишь в последний момент справившись с наваждением. Схватив запястье свободной ладонью, прижала обе руки к груди.

— Нет. — Мой голос звучал на удивление четко и звонко, как одиночный удар колокола.

За спиной Дэафи читалась история тяжелого пути, богатого жизненного опыта, что не пощадил ни ее внешний вид, ни характер.

«Таким не отказывают, Эмма… Но ты осмелилась, и теперь иди до конца», — насмешливо прошептал внутренний голос.

— Даниэль, я терпелива и не задаю всех вопросов, которые стоит задать. Но если сейчас я не услышу объяснений, то уйду и больше шагу не сделаю в этот дом, — напряженно проговорила я. Мои нервы, как перетянутые струны, мелко тряслись, грозя лопнуть.

Я уже не пыталась истолковать взгляд Дэафи, увиденного ранее оказалось достаточно.

— Не сердись, — приблизившись, сказал некромант. — Лишь ты способна заставить себя уважать, и я даю тебе эту возможность.

Не понимаю…

По руке мага смерти пробежало облако красного тумана, пожирая ее от ладони до плеча, и тут же бесследно исчезло, оставив мне подсказку — напоминание о встрече с сестрой некроманта.

Даниэль позволял мне самой постоять за себя, обозначить границы дозволенного, доказать, что я не позволю вытирать о себя ноги. Так произошло с Тильдой, когда он до поры до времени оставался в стороне, происходило и теперь…

Земля в этом мире точно не по той оси вертится, что за извращенная манера знакомства? Ну хоть так, не вечно же мне шарахаться от его близких.

Неожиданно некромант представил меня, назвав настоящее имя. Каждый раз, когда кто-то новый называл меня не Конкордией, я словно ходила по краю небоскреба — впереди прекрасный вид, а под ногами пропасть.

— Ты вернула долг, — неожиданно холодно сказала Дэафи. — Не влезь в новый.

Женщина резко развернулась, собираясь уйти.

— А если случится наоборот? — интуитивно спросила я, хотя слова этой дамы породили лишь новые вопросы. — Что если вы останетесь у меня в долгу?

Дэафи замерла, ее прямая как доска спина дрогнула.

— Тогда я смогу уйти. — Ответ прокатился эхом, отскакивая от стен холла.

Женщина скрылась. Я посмотрела на Даниэля, замечая, что он вновь крайне задумчив.

— О каком долге она говорила, некромант? — спросила, косо глянув на Лефевра.

— О том, как я помог тебе под башней. А расплатилась ты, когда спасла меня в Герадову ночь, — протянул он и подошел к стене, прислонившись к ней спиной и сложив руки на груди.

— Значит долг… Все что происходит между нами — это обмен долгами? — спросила, насмешливо подняв бровь.

— По мнению Дэафи — да.

— А по твоему скромному суждению? — Я придвинулась ближе, становясь вплотную, наши колени соприкоснулись. Из-за разницы в росте пришлось поднять голову.

Губы некроманта изогнулись в снисходительной полуулыбке.

— Загадка, нас ждут. И если ты продолжишь меня провоцировать, они нас не дождутся.

Мы находились так близко, что я видела, как стремительно бьется пульс на его шее. Поразительный контраст — холодный снаружи и такой жгучий внутри.

— Тогда поговорим о лекарстве… — произнесла, переводя дух. — Значит, я лекарство?

— Еще какое. Сладкое зелье, — подтвердил Даниэль.

— Я и горькой могу быть, — предупредила его и продолжила рассуждать вслух: — Ты оставил меня без силы на игре и теперь легко полакомился моим даром… Это ведь был не сон, да?

— Когда?

— Когда ты меня облапал, Даниэль!

Он с наигранным недоумением поднял брови, а я опасно сощурилась, не собираясь отступать.

— Ожог, который ты лечил, Даниэль, появился после совместного сна. Боль была дичайшая, я целый час поливала свою ногу холодной водой. Думала, заболею, — постепенно затихая, сказала я и с ироничной улыбкой добавила: — Ты гадал, откуда он у меня? Даже на миг подумал, что я сама себя обожгла, но в твоей голове и мысли не возникло, что ты всему виной!

Некромант расплел руки и отлип от стены, напоминая грозную тучу. На миг его фигура и лицо превратились в произведение искусства — статую, недавно выточенную из камня.

— Поэтому я и прогнал тебя, Эмма, — сказал он, наступая. — Я не вижу душу каждого человека, но ты выходила из тела, и мало того, сейчас занимаешь чужое.

— Объясни подробнее, — попросила я.

— Ничто не проходит бесследно. Необходимо какое-то время, чтобы осесть полностью. Это как новый дом, в котором надо обустроиться, загадка. — Мы окончательно поменялись местами, я встала спиной к стене, некромант навис надо мной, его ладонь упиралась рядом с моей головы. — Но когда ты его покидаешь, то находишься в опасности, особенно вблизи со мной.

— Почему именно с тобой, Даниэль? Что происходит? Я хочу понять. — Когда я призналась некроманту, то избавилась от всего, что удерживало меня на расстоянии, теперь я действительно желала узнать. — Я ведь не слепая. Красные тени в твоем сне и мука на лице, а потом эта беспомощность на игре. Почему ты называешь меня лекарством? От чего? От твоей силы?

— Это сложно. — Некромант прикрыл глаза.

— Сложно рассказать?

— Нет. Объяснить. — Он повел головой, обезоруживающе касаясь моей щеки своею, и склонился к самому уху, так что я больше не видела его лица. — Мало вернуться из междумирья, сложнее всего не оставить там часть себя. И я с этим не справился, Эмма. Выбрался, но весь израненный, наполненный чужими эмоциями — яростью, ненавистью ко всем живым.

— Прошло больше десяти лет…

— Да. Но мне до сих пор снятся кошмары, пытки, жуткие сцены из чужих жизней, убийства, предательства и бесконечные потоки душ. Родриг прав, мой дар слишком велик для одного человека, его невозможно выдержать.

— Я не могу судить, — мои руки скользнули на спину некроманта, обнимая, — но с каких пор ты слушаешь того кретина? Даже правым признаешь. Если ты называешь меня своим лекарством, то он по определению ошибается. Выдержать возможно, иначе никак!

Хотела поддержать Даниэля, а скатилась до попыток успокоить саму себя.

Пора брать себя в руки…

— Он некромант. А я еще не утратил способность признавать чужую правоту. — Его руки безвольно повисли вдоль туловища. — Как ты там говорила? Готовься обнажить чувства? Что ж, победа за тобой. Я смертельно устал за эти годы, Эмма. И, просыпаясь ночами, уже сомневался, а хочу ли я продолжать борьбу? Ради чего? Матери, которая предала? Людей, что жаждут поставить на колени? Ради сестры и друзей, которые никогда не смогут понять, через что я вынужден проходить каждую ночь? Так или иначе, я всегда вел эту войну в одиночку…

Я испытывала горечь и благодарность. Некромант выстоял, не потерял себя, хоть и сам считал иначе. Жизненные испытания воспитывают нас, делают тем, кем мы являемся. Но некоторые настолько жестоки, что способны сломать и изувечить.

— Теперь я хотя бы полностью понимаю твое отношение ко мне в первые дни. Тебя даже за сдержанность можно похвалить, — позволила себе неуместную улыбку. — Даниэль, но зачем надо было меня спасать? Ты ведь знал, чем это обернется?

— Знал, — помедлив, прошептал он. — Но иногда я безумен.

— Неправда. Такого рационального человека я еще не встречала.

— Будь я рационален, то ничего бы тебе не рассказывал. — От его шепота меня пробирали мурашки.

Интимно. Двое как одно.

Возможно, нам было предначертано встретиться, хоть это и звучит наивно. Нельзя жить в полсилы — не до конца любить, потакать слабостям и ничего не желать — это неминуемо приводит к серости и безволию.

— Неправда. Я знаю, о чем ты думаешь, Даниэль. — Мои ладони медленно скользили по его спине, поглаживая.

— И о чем? — Некромант оживал.

— Во-первых, ты укореняешь мое желание остаться. Во-вторых, ты понимаешь, что когда-то рассказать придется, поэтому во избежание ссор ты говоришь сейчас. Разве это не рациональность? Если нет, тогда я вообще ничего не смыслю, — развела ладонями за его спиной.

Я была уверена, Даниэль вновь усмехнулся — иронично и коварно, или улыбнулся, улыбкой вора, своровавшего мое сердце. Хотя если говорить о некроманте, то больше верится, что он просто подобрал отмычку.

— Мне больше ничего не остается… — протянула я, вытягивая свой дар на поверхность — не весь, лишь малый кусочек.

Даниэль вздрогнул, его дыхание участилось. Я отстранилась, заметив вспыхнувшую жадность в глазах некроманта — реакция путника в пустыни, увидевшего оазис.

— Нет, не надо. — Он качнул головой, усилием воли отводя взгляд.

— Надо. Жизнь и смерть… — Я намеренно послала изумрудный туман к Лефевру. — Если второго слишком много, то я способна это исправить.

Магический свет задрожал, и комната словно покрылась рябью, похожей на круги на воде. Воздух застрекотал от напряжения, когда красная сила поглотила светло-зеленую, и против всяких законов логики новое облако всего на мгновение заиграло золотыми искрами, а потом исчезло, разделившись на двоих.