Глава 17

POV Чон Мин-Хо

Резиденция Наместника города Пэкхак разительно отличалась от всего, к чему я привык на Юге.

Мой родной дом, поместье «Тихий Источник», был выстроен по строгим законам воинской гармонии: просторные тренировочные плацы, высокие смотровые башни, минимум лишних украшений. Отец всегда говорил, что излишняя роскошь размягчает дух и притупляет бдительность.

Здесь же всё кричало о тщеславии и богатстве, нажитом на пересечении торговых путей. Резные ворота из красного дерева были инкрустированы перламутром, крыши павильонов покрывала глазурованная черепица цвета морской волны, а внутренние дворы украшали статуи львов из чистого белого нефрита, даже снег здесь казался каким-то неестественно чистым.

Когда нас провели в гостевое крыло, я первым делом убедился, что Балу разместили с должным уважением. Начальник императорских конюшен, побледнев, выделил моему медведю отдельное просторное стойло, щедро застеленное свежим сеном, и пообещал лично следить за тем, чтобы в корыте всегда был свежий мед.

Только убедившись, что мой зверь доволен, я позволил слугам проводить нас с Госпожой Лин в отведенные покои.

Нам выделили два смежных павильона в самом тихом и охраняемом крыле резиденции. Убранство комнат поражало воображение: шелковые обои, расписанные журавлями, курильницы из чеканной бронзы, мягкие ковры, в которых ноги утопали по щиколотку.

Я бережно внес тяжелый сундук Лин Сюэ — ту самую сокровищницу с её изумительной «коллекцией» старинных клинков, и поставил его в углу её спальни.

Девушка стояла у окна, не снимая своего вишневого плаща, её профиль на фоне заснеженного сада казался вырезанным из тончайшего льда. Бледная, хрупкая, бесконечно прекрасная в своей уязвимости.

— Госпожа Лин, — я сделал шаг назад, соблюдая дистанцию, чтобы не смущать её. — Вы должны немедленно лечь в постель, турнир и этот шумный переход отняли у вас слишком много сил. Я прикажу слугам принести жаровни поближе к вашему ложу.

Она медленно повернулась, в её темных глазах на мгновение мелькнуло что-то странное — то ли раздражение, то ли затаенная тревога.

— Я... не устала, Господин Чон, — произнесла она тихим голосом. — Мой дух жаждет деятельности, говорят, в этой резиденции собрана прекрасная библиотека северных поэтов. Возможно, небольшая прогулка по коридорам...

— Никаких прогулок! — решительно перебил я, чувствуя, как внутри просыпается инстинкт защитника.

Я подошел ближе, глядя на неё с непреклонной заботой.

— В коридорах гуляют сквозняки, а во Дворце Наместника полно незнакомых людей. Кто знает, какие негодяи могут скрываться под масками благородных гостей? Вы сами говорили, что боитесь Мастера Ма.

Девушка приоткрыла губы, словно собираясь возразить, но я не дал ей шанса.

— Ваша безопасность — мой священный долг, да и к тому же, — я с гордостью достал из-за пазухи стеклянную сферу, внутри которой мерцал Снежный Лотос. — Нам нужно приготовить отвар! Этот цветок не терпит промедления, поэтому я лично займусь его завариванием, чтобы ни одна капля целебной энергии Ци не пропала даром, а вы пока отдыхайте. Я буду за дверью.

Я низко поклонился и поспешно вышел в смежную комнату, аккуратно задвинув за собой тяжелые бумажные створки.

Оказавшись один, я прислонился спиной к деревянной раме двери и шумно, глубоко выдохнул. Сердце колотилось в груди так, словно я только что закончил тысячный комплекс упражнений с тяжелым мечом.

Ладони слегка вспотели.

Я опустил взгляд на Снежный Лотос, бледно-голубые лепестки слабо светились в полумраке комнаты.

Что со мной происходит?

Я, Чон Мин-Хо, воин, который никогда не знал страха перед лицом превосходящего противника, вдруг почувствовал, как у меня дрожат колени от одного только взгляда её темных, бездонных глаз.

Когда она посмотрела на меня на площади, после того как я поверг Железного Быка, в её взоре было столько трепета... Столько невысказанного восхищения моей силой, что мне захотелось немедленно броситься в бой с целой армией, лишь бы снова увидеть этот взгляд.

Она была такой хрупкой, такой чистой. Её увлечение оружием — эта маленькая, очаровательная странность, лишь добавляла ей загадочности. Эта хрупкая девочка собирала клинки, потому что сама была слишком нежной, чтобы ими воспользоваться, и восхищалась эстетикой смертоносного металла, как другие дамы восхищаются орхидеями.

Я закрыл глаза, вспоминая слова моего батюшки, Гук-Гона Чон Хасо.

Это было давно, накануне моего совершеннолетия. Мы сидели в беседке у пруда, и отец, обычно скупой на слова, вдруг завел разговор о делах сердечных.

«Мин-Хо, — сказал он тогда, глядя, как матушка Сора вдалеке лениво гоняет служанок. — В мире много красивых женщин, но женщина великого духа, женщина, способная стать настоящей парой воину — это стихийное бедствие. Она будет испытывать тебя, будет капризничать, злиться, плести интриги и пытаться сбить тебя с толку».

Я все еще помню, как удивился тогда.

«И что же делать, батюшка? Как победить в такой битве?»

Отец усмехнулся, и в его глазах блеснула мудрость человека, покорившего самую опасную женщину Империи.

«Не пытайся её победить, сын, в любви нет победителей и проигравших. Будь скалой, будь монолитом и когда она обрушит на тебя волны своего гнева или океан своих капризов — просто стой, не сдвигайся ни на цунь. Защищай её даже от её собственных разрушительных порывов. Рано или поздно волна отступит, и она поймет, что твоя гранитная надежность — это единственное место в мире, где она может просто закрыть глаза и отдохнуть».

Я открыл глаза.

Скала. Да, я должен стать для Лин Сюэ неприступной скалой.

Она напугана северным городом, боится Мастера Ма, её тяга бродить по коридорам чужого дворца — это лишь проявление нервного истощения и паники. Моя хрупкая девочка не понимает, что делает, пытаясь сбежать от своих страхов в активность.

Мой долг — оградить её от этого, стать преградой между ней и жестоким миром.

Я решительно шагнул к медному тазу, установленному на жаровне в моей комнате. Вода уже закипала. Я извлек Снежный Лотос из сферы, чувствуя, как от цветка исходит мощная, морозная аура чистейшей энергии Инь.

Используя свои знания меридианов, я медленно, концентрируя собственную энергию Ян в кончиках пальцев, опустил цветок в кипяток, вода мгновенно окрасилась в нежно-голубой цвет, по комнате поплыл аромат морозной свежести и сладкого горного меда.

Я должен уберечь её любой ценой, даже если ради этого мне придется просидеть у её дверей всю ночь.