Глава 18

POV Лин Сюэ

Я металась по роскошной спальне гостевого павильона, словно тигр в золотой клетке.

Мои мягкие шелковые туфельки бесшумно ступали по толстому ковру, но внутри меня бушевал настоящий ураган.

Время уходило.

Банкет Наместника должен был начаться через два часа. Это был мой единственный шанс.

Поместье было огромным, по моим данным, полученным от шпионов, Мастер Ма должен был остановиться в Восточном крыле, поближе к личным покоям Наместника, с которым он, несомненно, вел коррупционные дела.

Мне нужно было выбраться из своей комнаты, проскользнуть мимо стражи, найти покои Мастера Ма, изучить схему караулов и, если повезет, оставить в его комнате небольшой «подарок» — отравленную иглу, зашитую в край его парадного одеяла.

Но на моем пути стояло непреодолимое препятствие. Двухметровое, закованное в кожу препятствие с улыбкой деревенского дурачка и реакцией атакующей кобры.

Чон Мин-Хо.

Я подошла к бумажным дверям, отделявшим мою спальню от его комнаты, и прислушалась, оттуда доносилось мерное бульканье закипающей воды и тихое, сосредоточенное дыхание, похоже мужчина варил свой проклятый лотос.

«Нужно избавиться от него, — лихорадочно соображала я, кусая ноготь большого пальца. — Отослать его куда-нибудь, а быть может заставить уйти хотя бы на полчаса».

Я быстро подошла к зеркалу, растрепала волосы, придав себе вид человека, страдающего от невыносимых мук, и с силой ущипнула себя за щеки, чтобы они казались лихорадочно впалыми.

Затем я приоткрыла дверь.

Мин-Хо стоял над жаровней, аккуратно помешивая голубоватый отвар серебряной ложечкой.

— Господин Чон... — пролепетала я самым слабым, самым жалобным голосом из своего арсенала.

Мужчина мгновенно обернулся, его лицо озарилось тревогой.

— Госпожа Лин! Почему вы встали? Вам хуже?

— Ах, — я приложила тыльную сторону ладони ко лбу и театрально прислонилась к косяку. — Моя голова раскалывается. Этот северный воздух... он такой сухой. Моя кожа страдает, я не смогу присутствовать на банкете в таком виде.

Я сделала театральную паузу, ожидая, что он сейчас же бросится искать лекаря или бегать кругами от беспокойства.

— Моя матушка всегда говорила, — продолжила я капризным тоном, — что единственное средство от такой сухости — это масло редкого синего миндаля. Говорят, его продают только в лавке на самом южном краю города. Не могли бы вы...

— О, Госпожа, не нужно никуда идти! — радостно перебил меня Мин-Хо, а затем подошел ко мне.

— Я предвидел, что суровый климат Хыгама может пагубно сказаться на вашей красоте! Поэтому еще на постоялом дворе я приобрел для вас нечто намного лучше, чем редкий синий медаль!

Он полез за пазуху и торжественно извлек оттуда круглую деревянную баночку.

— Это мазь из жира северного барсука, смешанная с соком горной сосны! Смердит, признаться, немилосердно, но увлажняет кожу так, что даже старый пергамент станет мягким как шелк! Мои солдаты на границе мазали ею обмороженные носы!

Я уставилась на баночку, от которой даже на расстоянии в шаг разило прогорклым жиром и дегтем.

Мой план изящного избавления от телохранителя с треском разбился о его запасливость.

— Барсучий жир... — прохрипела я, чувствуя, как у меня дергается глаз. — Как... предусмотрительно.

— Мажьте щедро, Госпожа Лин! А я пока закончу с отваром! — мужчина впихнул баночку мне в руки и снова отвернулся к жаровне.

Я стояла с вонючей мазью в руках и боролась с непреодолимым желанием метнуть её ему в затылок.

«Ладно. План "Б"», — мысленно приказала я себе, делая глубокий вдох.

Я отложила баночку на столик и снова посмотрела на него.

— Господин Чон, — мой голос стал капризным, почти истеричным. — Я не могу дышать в этих стенах! Мне не хватает простора! Я требую, чтобы мы немедленно покинули эти покои и вышли в сад! Мне нужно полюбоваться на луну, чтобы успокоить свои нервы!

Я рассчитывала, что он, как послушный, благородный страж, тут же поведет меня на прогулку, а там, в темном саду, я найду способ ускользнуть от него, сославшись на то, что мне нужно уединиться.

Мин-Хо замер с ложечкой в руке и медленно повернулся ко мне, в его глазах больше не было той щенячьей суетливости, там появилась твердость, от которой мне вдруг стало не по себе.

Он аккуратно положил ложечку, выпрямился во весь свой гигантский рост и подошел ко мне.

— Госпожа Лин Сюэ, — произнес он низким, бархатным, но абсолютно непреклонным тоном.

Чон Мин-Хо возвышался надо мной, как монолитная гранитная скала.

— Я понимаю, что вы напуганы, понимаю, что ваше сердце мечется. Вы пережили страшные испытания, и ваш разум ищет спасения в суете, но я не позволю вам навредить себе.

Мужчина сделал шаг вперед, заставляя меня инстинктивно отступить обратно в мою спальню.

— На улице мороз, а в саду полно чужих гвардейцев. Луна сегодня не принесет вам покоя, она лишь растратит вашу энергию.

— Да как вы смеете указывать мне, что делать?! — вспылила я, теряя контроль. — Я хочу выйти! Это мое желание! Вы обещали защищать меня, а не держать в плену!

Я ожидала, что он начнет оправдываться, извиняться, молить о прощении, но Чон Мин-Хо стоял неподвижно.

«Будь скалой», — прочитала я в его упрямом, светлом взгляде.

— Моя защита, Госпожа, заключается в том, чтобы уберечь вас от опасностей, в том числе и от тех, которые вы создаете себе сами, — спокойно, без тени гнева ответил он, а затем подошел ко мне вплотную. Я рефлекторно вжалась спиной в деревянную створку окна.

Мин-Хо не стал прикасаться ко мне, он просто поднял руку и, перехватив край моего шелкового рукава, нежно, но с такой силой, которой невозможно было сопротивляться, потянул меня вглубь комнаты, к кровати.

— Вы останетесь здесь, Лин Сюэ, — произнес он. — Вы выпьете отвар Снежного Лотоса, а потом вы будете отдыхать до самого начала банкета.

Я попыталась вырвать руку, но с тем же успехом я могла бы пытаться вырвать руку из стальных тисков.

— Вы не имеете права! Я закричу! — прошипела я, чувствуя, как от бессилия на глаза наворачиваются слезы, настоящие, злые слезы ярости.

— Кричите, — он тепло, почти ласково улыбнулся. — Пусть вся стража Наместника сбежится сюда, но они увидят лишь преданного воина, который заботится о здоровье своей больной спутницы.

Чон Мин-Хо довел меня до кровати и надавил на плечи, заставляя сесть на мягкие перины.

— Я принесу отвар, и не сдвинусь с этого порога ни на шаг. Можете бросать в меня вазы, можете проклинать меня, но знайте, что я выдержу всё, потому что ваша безопасность важнее ваших сиюминутных капризов.

Он развернулся и вышел в свою комнату, оставив двери открытыми настежь, чтобы держать меня в поле зрения.

Я сидела на краю кровати, дрожа от бешенства.

Мой план был не просто сорван, он был раздавлен, растоптан и похоронен под железобетонной плитой его непробиваемой, абсурдной заботливости.

Я, великий комбинатор, гений теневых интриг, оказалась заперта в роскошной спальне человеком, который считал меня истеричной дурочкой и искренне верил, что спасает меня от простуды!

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

«Он не скала, — в бешенстве думала я, глядя, как Мин-Хо невозмутимо разливает голубоватый отвар по пиалам. — Он — осадная башня. Бессмысленная, тупая и неодолимая».

Через минуту мужчина вернулся с подносом.

— Выпейте, пока горячее, — он протянул мне пиалу.

Я выхватила её из его рук, едва не расплескав драгоценную жидкость, и выпила залпом, даже не почувствовав вкуса.

— Довольны? — рявкнула я, швырнув пустую пиалу обратно на поднос. — А теперь оставьте меня в покое!

— Как пожелаете, Госпожа, — он слегка поклонился, не обращая внимания на мой тон.

Мин-Хо отошел к дверному проему между нашими комнатами, но не стал закрывать двери, вместо этого он снял с пояса свой огромный двуручный меч, положил его перед собой на пол и сел, скрестив ноги, прямо в проходе.

Его широкая спина полностью перегородила выход.

Мужчина закрыл глаза, сложил руки в медитативной мудре и замер.

Я смотрела на него, понимая всю безвыходность своего положения.

Вылезти в окно? Но я на втором этаже, а под окнами патрулирует стража Наместника. Проскользнуть мимо него? Невозможно, его слух и восприятие Ци находились на уровне монстра. Убить его? У меня нет ни единого шанса пробить его защиту в лобовой атаке, а мой яд остался в сундуке, который он благоразумно пододвинул поближе к себе.

Я оказалась в абсолютной, идеальной, непроницаемой ловушке, созданной из чистейших, благородных намерений.

Я застонала в голос, упала на кровать и зарылась лицом в подушки.

— Ненавижу, — прошептала я в шелк. — Как же я тебя ненавижу, Чон Мин-Хо.

Тишина комнаты нарушалась лишь его мерным, спокойным дыханием.

И самое ужасное заключалось в том, что отвар Снежного Лотоса начал действовать. Горячая, успокаивающая волна энергии Инь разлилась по моему телу, напряжение в мышцах растаяло, а ярость, бушевавшая во мне секунду назад, сменилась странной, тягучей апатией.

Мои веки потяжелели.

«Я не усну, — из последних сил сопротивлялась я. — Я должна придумать новый план на банкет... Мастер Ма...»

Но ритмичный звук дыхания Мин-Хо, сидящего на страже моего покоя, действовал как сильнейшее заклинание.

Моя последняя мысль перед тем, как я провалилась в глубокий, исцеляющий сон, была полна горькой иронии:

«Кажется, этот идиот всё-таки победил».