Глава 23

POV Лин Сюэ

Пыль, поднятая уничтоженными стеллажами и разорванными свитками, медленно оседала в лунном свете, кружась в воздухе подобно серому пеплу. Тишина, наступившая после оглушительного грохота абсолютного разрушения, звенела в ушах.

Я сидела на коленях посреди этого рукотворного хаоса, вцепившись пальцами в изодранную кожу доспеха Чон Мин-Хо. Его огромная, тяжелая фигура нависала надо мной, укрывая от всего мира. Мужчина дышал глубоко и ровно, словно только что закончил легкую утреннюю разминку, а не сражался с элитными убийцами.

Но я чувствовала под своими ладонями не только тепло его тела. Я чувствовала густую, липкую влагу, пропитывающую его одежду на спине.

— Мин-Хо… — мой голос дрогнул, когда я провела рукой по его лопатке и нащупала острые, холодные края металлических звезд.

Три сюрикена глубоко вонзились в его плоть. Я знала это оружие. Сюрикены гильдии «Железного Когтя» всегда смазывались ядом «Слезы Изумрудной Сколопендры». Этот яд не причинял сильной боли — он действовал коварнее. Яд медленно замораживал меридианы, останавливая поток жизненной энергии Ци, делая кровь густой, пока сердце не останавливалось навсегда.

— Пустяки, Госпожа Лин, — он осторожно отстранился, заглядывая мне в лицо с той самой лучезарной, невыносимо искренней улыбкой, от которой мне хотелось плакать. — Комариные укусы. Эта броня выдерживала клыки горных вепрей. Главное, что вы не пострадали.

Мужчина попытался выпрямиться, но я заметила, как едва уловимо дрогнула мышца на его скуле. Яд уже начал действовать, его чудовищная, всепоглощающая энергия Ян боролась с отравой, сжигая её в крови, но даже сил наследника клана Чон не хватит надолго, если лезвия останутся в теле.

— Нам нужно уходить, — я вскочила на ноги, холодный разум главы ордена «Ночного Пепла» взял верх над паникой.

Я быстро подобрала с пола свою шпильку и упавшую нефритовую печать Наместника, надежно спрятав ее за пояс. Сейчас было не до бумаг и не до конфискаций. Вся моя грандиозная операция по уничтожению Мастера Ма только что отошла на второй план, раздавленная одним-единственным фактом: этот идиот с золотым сердцем умирал у меня на глазах.

— Стража Наместника скоро будет здесь, — я схватила его за плечо, заставляя подняться. — Обопритесь на меня. Мы возвращаемся в наш павильон.

Мин-Хо послушно поднялся, подхватывая свой гигантский меч. Он пошатнулся, и мне пришлось подставить ему свое плечо. Его вес едва не раздавил меня, но я стиснула зубы, направляя всю свою оставшуюся Ци в ноги.

Мы вышли из разрушенной библиотеки, растворяясь в тенях коридоров. Дворец уже начал просыпаться — где-то вдалеке забили тревожные гонги, послышались крики караульных, обнаруживших усыпленных стражников. Но мы знали слепые зоны. Мои инстинкты вели нас самыми темными путями, в обход патрулей, обратно к гостевому крылу.

Когда мы наконец добрались до наших покоев и тяжелые бумажные створки закрылись за нами, отсекая шум поднимающейся во дворце суматохи, Мин-Хо тяжело опустился на край своей кровати.

— Ох, кажется, эти комары всё же оказались немного ядовитыми, — он попытался усмехнуться, но его губы уже начали приобретать пугающий синеватый оттенок. Кожа, обычно пышущая жаром, стала покрываться холодной испариной.

— Снимите доспех. Немедленно, — я бросилась к своей дорожной сумке, спрятанной под кроватью в соседней комнате.

Там, среди сложенных шелковых платьев и косметики, находилась моя походная аптечка. Если Мастер Ма использовал стандартный яд северных наемников, у меня было противоядие. Я достала небольшую деревянную шкатулку, внутри которой тускло поблескивали флаконы с противоядиями и хирургические иглы.

Когда я вернулась в его комнату, Мин-Хо всё еще сидел на кровати, неловко пытаясь дотянуться до застежек на спине непослушными, немеющими пальцами.

— Позвольте мне, — я подошла к нему вплотную. Мои руки, обычно не знающие дрожи даже при перерезании глоток, сейчас предательски тряслись.

Я быстро расстегнула ремни жесткого кожаного панциря. Мин-Хо со сдавленным стоном повел плечами, позволяя броне упасть на пол. Под ней оказалась тонкая белая рубаха из хлопка, насквозь пропитанная темной, густой кровью на лопатках.

— Придется разорвать, — коротко бросила я, и, не дожидаясь его согласия, с силой потянула ткань, разрывая её сверху донизу.

Мое дыхание перехватило.

Я много раз видела обнаженных воинов. Я видела смерть во всех её проявлениях. Но спина Чон Мин-Хо заставила меня застыть в немом благоговении. Его тело было отпечатком бесчисленных сражений и тренировок. Широкие плечи, литые мышцы, покрытые сетью старых, побелевших шрамов. Один шрам, толщиной в два пальца, тянулся через все ребра — след от удара глефой, который убил бы любого другого человека.

И среди этого шрамированного великолепия уродливыми выделялись три раны. Метательные звезды вошли глубоко. Вокруг них кожа уже начала чернеть, паутина темных вен расползалась по здоровой плоти, свидетельствуя о том, что яд проник в кровь.

— Лин Сюэ... — его голос стал совсем слабым. Мужчина не смотрел на меня, его голова тяжело опустилась на грудь. — Прошу простить мою слабость... Я не должен был предстать перед вами в таком неподобающем виде... Моя матушка пришла бы в ужас от нарушения этикета.

Я подавила истерический смешок. Он умирает, а его волнует этикет и то, что он сидит передо мной полуголый!

— Ваша матушка придет в ярость, если я позволю вам умереть от отравления, — процедила я, подтаскивая ближе бронзовую жаровню с раскаленными углями. — Сидите смирно. Будет очень больно.

Я достала свой кинжал, маленький, неприметный клинок, который всегда носила в сапоге. Раскалила лезвие над красными углями жаровни, пока металл не посинел от жара.

— Госпожа Лин... откуда у вас такие познания в хирургии? — он попытался повернуть голову, его глаза, подернутые пеленой яда, смотрели на меня с искренним удивлением.

— Мой батюшка... торговал с южными лекарями, — я врала не задумываясь, мой разум был полностью сосредоточен на ранах. — В дороге всякое случается. Приходилось зашивать стражников после нападений разбойников. Потерпите.

Я положила левую руку ему на плечо, фиксируя его, а правой, вооруженной раскаленным клинком, сделала первый надрез вокруг торчащей звезды.

Мин-Хо резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Мышцы под моими пальцами напряглись так, что казалось, они сейчас порвут кожу. Но он не издал ни звука, ни единого стона. Мужчина сидел абсолютно неподвижно, лишь крупные капли пота покатились по его лбу.

Кровь, черная и густая, выступила из раны. Я подцепила лезвием острие сюрикена и резким, выверенным движением выдернула его из плоти. Металлическая звезда со звоном упала в медный таз.

— Один, — выдохнула я, стирая кровь чистым полотенцем. — Еще два. Держитесь, мой рыцарь.

Я повторила процедуру. Запах паленой плоти и железа наполнил комнату. С каждым извлеченным клинком Мин-Хо лишь глухо выдыхал, его пальцы впились в края деревянной кровати, оставляя глубокие вмятины. Выдержка мужчины была поразительной. Любой другой на его месте уже катался бы по полу от болевого шока.

Когда третья звезда упала в таз, я отбросила кинжал. Мои руки были по локоть в его крови. Крови, которая пролилась за меня.

Эта мысль ударила меня под дых, вышибая воздух из легких. Всю свою жизнь я использовала людей как щиты. Мои «тени» умирали за меня по приказу. Но этот человек... он закрыл меня собой не по приказу, не за золото, а потому, что его огромное, нелепое сердце приказало ему защитить женщину.

Я дрожащими руками открыла флакон с белым порошком — вытяжкой из корня горного лотоса и пепла белой змеи, сильнейшим противоядием, которое знали алхимики «Ночного Пепла».

Я щедро засыпала порошком глубокие, сочащиеся чернотой раны. Порошок зашипел, вступая в реакцию с ядом. Мин-Хо дернулся, его дыхание сбилось.

— Сейчас станет легче, — прошептала я, почти не осознавая, что делаю.

Я опустилась на колени позади него, забыв о всяких приличиях и субординации. Мои ладони легли прямо на его обнаженную спину, поверх ран. Я закрыла глаза и направила всю свою исцеляющую энергию Инь, которую обычно использовала для сокрытия ауры, в его тело.

Моя Ци встретилась с его бушующим пламенем Ян. Это было похоже на то, как прохладная река вливается в раскаленное жерло вулкана. Я чувствовала, как его энергия, яростная и дикая, бьется в агонии, пытаясь выжечь яд. Моя прохладная Ци мягко обволокла его меридианы, успокаивая жар, помогая противоядию проникнуть глубоко в кровь.

Мы застыли в этой позе. Мое дыхание смешалось с его. Я чувствовала биение его сердца — мощное, ритмичное, медленно возвращающееся к своему нормальному темпу.

— Вы... вы спасаете меня, — его голос прозвучал так тихо, что я едва разобрала слова.

— Вы спасли меня первым, — ответила я, не открывая глаз, концентрируясь на потоках энергии. — Почему вы это сделали, Мин-Хо? Зачем вы подставились под удар? Вы могли просто отбить их мечом.

Мужчина молчал несколько долгих мгновений. Я чувствовала, как его мышцы под моими руками постепенно расслабляются.

— Меч можно отбить, — наконец произнес он, и в его голосе прозвучала пугающая искренность. — Но звезд было слишком много. Я не мог рисковать. Если бы хоть одна царапина появилась на вашем прекрасном теле, Лин Сюэ, я бы никогда не простил себе этого. Воин может носить шрамы с гордостью. Но красота женщины — это дар Небес, который нужно беречь.

Я открыла глаза и уставилась на его спину. Мое сердце, то самое ледяное сердце, выкованное в подземельях ордена убийц, дало глубокую, непоправимую трещину.

Он не играл, не пытался выслужиться или показать свое благородство. Мин-Хо просто верил в то, что говорил. Для него было абсолютно естественно отдать свою жизнь, чтобы на моей щеке не появилось шрама.

Идиот. Святой, невыносимый, прекрасный идиот.

— Вы могли погибнуть, — прошептала я, чувствуя, как предательская влага скапливается в уголках глаз.

Я убрала руки от его спины. Раны перестали сочиться чернотой, кровь стала чистой, алой. Противоядие подействовало.

Я взяла чистые бинты из тонкого хлопка и начала обматывать его грудь и плечи.

Мин-Хо повернулся ко мне. Его лицо всё еще было бледным, но глаза уже обрели привычную ясность. Он посмотрел на меня, на мои руки, перепачканные кровью, на мои слезящиеся глаза.

И вдруг он поднял свою огромную ладонь и невероятно нежным, трепетным жестом коснулся моей щеки.

— Не плачьте, Госпожа Лин, — его голос стал бархатным, в нем звучала глубокая, всепоглощающая нежность. — Я жив. Ваш отец, должно быть, научил вас не только распознавать оружие, но и исцелять раны. У вас поистине золотые руки.

Я замерла, не в силах отстраниться от его прикосновения, тепло мужчины обжигало.

— Вы... вы ничего не понимаете, Чон Мин-Хо, — выдохнула я, и в моих словах звучало больше отчаяния, чем я планировала. — Я не та, кем вы меня считаете. Я не невинная дева. Я приношу только беды.

— Вздор, — он улыбнулся той самой улыбкой, от которой в комнате становилось светлее. Его большой палец медленно стер слезинку с моей щеки. — Вы — свет, который я нашел в этих темных краях. Вы смело стояли в той библиотеке, не впадая в панику. Вы не потеряли самообладания, увидев кровь. Вы сильная. И вы... вы невероятно дороги мне, Лин Сюэ.

Воздух между нами стал густым, наэлектризованным. Мой план, моя организация, Мастер Ма, печать Наместника — всё это вдруг показалось таким мелким и незначительным по сравнению с теплом его руки на моей щеке.

Я смотрела в его глаза, как кролик смотрит на удава. Только удавом в этой комнате была не я, а его всеобъемлющее, сокрушительное благородство, которое ломало меня изнутри.